Церковная смута в Киевской митрополии, поднявшаяся из-за подготовки унии, понуждала к решению главного вопроса: полномочны ли были ее иерархи заводить переговоры об унии? С точки зрения католических теологов (иезуита Петра Скарги и др.) епископы действовали в пределах своих полномочий, представляя «клир и народ Руси», они якобы только восстанавливали уже бывшее единство с Римской церковью (со времен Вселенских Соборов и Флорентийского Собора). Их смиренная просьба была удовлетворена папой в конце 1595 г., поэтому принятое решение оставалось только объявить, что и сделал синод в Бресте 8 октября 1596 г., состоявший из униатского и латинского духовенства[1]. Православную оценку всем этим действиям дал проходивший одновременно в Бресте представительный Собор духовенства и мирян во главе с экзархом Константинопольского патриарха святым Никифором. С православной точки зрения епископы одной лишь Киевской митрополии не имели права от своего лица обсуждать вопрос о соединении с Римом, касающейся всей Восточной Церкви, ведь их связь с Константинопольским патриархом была не просто связью со своим иерархическим главой, но исповеданием догматического единства со всей Православной Церковью. Соответственно, принятие в Риме католического вероучения двумя представителями западнорусского епископата трактовалось православным Брестским Собором как измена вере, которая имела своим следствием лишение духовного сана униатской иерархии. Таким образом, Собор отказал униатским епископам в праве представлять клир и мирян православной Киевской митрополии и освободил последних от подчинения перешедшим в унию владыкам.
На Брестском Соборе было рассмотрено также дело Стефана Зизания и двух братских виленских священников, осужденных митрополичьим собором в Новогрудке в январе 1596 г. Все они были оправданы после изучения обвинений и рассмотрения печатных сочинений Зизания. Причем соборную грамоту об оправдании подписал архимандрит супрасльский Иларион, ранее поставивший свое имя под их осуждением[2]. Из Вильны от мещан на Соборе принимали участие член рады Евстафий Боровик и писарь Иван Куръян, от Виленского братства – еще восемь других представителей[3]. Среди клириков, подписавших соборное определение, стоят подписи пресвитеров от всего «виленского клироса» (то есть духовенства при кафедральном Пречистенском соборе) – Леонтия из Воскресенской церкви и Емельяна из Юрьевской, от Виленского братства также имеются подписи священников Василия и Павла[4]
Теперь православные священники и миряне могли, основываясь на соборном решении, не подчиняться униатскому митрополиту и епископам, а братский проповедник вместе со священниками Василием и Герасимом – исполнять свои обязанности.
Конечно, король и католические сенаторы Речи Посполитой, принявшие активное участие в подготовке унии, поддержали решения Брестского синода, а не православного Собора. Ревность о распространении католической веры и политическая нужда в конфессиональном сплочении жителей государства казались им достаточными причинами для пересмотра тех правовых гарантий, которыми веками пользовалась Православная Церковь, а начавшаяся смута представлялась временной.
Виленское духовенство и прихожане восприняли произошедшие в Бресте события со смешанными чувствами. Протопоп Иван Парфенович, возглавлявший соборный клирос, продолжал поминать на богослужении имя митрополита, но не ратовал за унию. Так же поступал и настоятель Троицкого монастыря архимандрит Софроний. Однако последний в январе 1597 г. явился в собрание магистрата и положил перед бурмистрами церковные ключи со словами, что больше не хочет поступать против совести, что он сделался предметом всеобщей ненависти за поминовение митрополита и теперь готов лучше стать простым монахом в каком-нибудь другом монастыре[5].
Самое активное сопротивление унии продолжало организовывать Виленское братство. Его целью было провести в жизнь решение Брестского собора об отстранении униатских владык от православных кафедр и реализации права избрать новых. В виду однозначной отрицательной позиции, занятой по этому вопросу королем и большинством сенаторов, желание православных можно было провести только на сейме. Предварительные поветовые сеймики шляхты, в частности, виленский, не вполне высказались определенно в пользу православных, но генеральный съезд послов от Великого княжества Литовского в Слониме в начале 1597 г. не без влияния представителей братства включил в перечень вопросов для очередного сейма пункт о нарушении унией прав Церкви Православной[6]. На предстоящий сейм было заготовлено также специальное послание из «Вильны от греков», которое однако не было на нем зачитано[7]. После вытеснения из Троицкого монастыря братство получило в дар от шляхтянок сестер Воловичей участок земли неподалеку, и здесь началось строительство деревянного храма в честь Св. Духа. В 1598 г. на первую Пасху в новой церкви православные выдержали дерзкое провокационное нападение иезуитских воспитанников и мастеровых католического вероисповедания[8]. Колебания виленского духовенства иллюстрирует разбирательство 1599 г., случившееся после смерти митр. Михаила Рагозы и назначения на эту должность Ипатия Потея. Тогда Стефан Зизаний, прежде таившийся, вновь явился в Троицком монастыре и говорил там проповеди по благословению архимандрита Иосифа (сменившего упомянутого выше Софрония). Потей приказал наместнику Ивану Парфеновичу произвести дознание об этом, ему помогал священник Емельян из Роской церкви, по-видимому, тот самый Емельян, который ранее подписал акт православного Брестского Собора и служил в Юрьевском храме Вильны[9]. Если это так, то можем видеть, что едва ли не все виленские церкви, кроме новопостроенной Свято-Духовской, повиновались наместнику митрополита-униата Ивану Парфеновичу. В итоге, по приказу Потея, службы в Троицком монастыре были прекращены, а Стефан Зизаний вынужден был бежать из Вильны из-за угрозы расправы.
В 1601 г. митр. Ипатий Потей позвал на суд двух братских священников Карпа и Григория за то, что они, получив посвящение от православного епископа Львовского Гедеона, служат в Вильне, то есть в другой епархии. Приговор Потея об их изгнании не был выполнен, священники продолжали открыто исполнять свои обязанности[10]. Затем магистрат (его православная часть) возбудили процесс по поводу владения братством двумя городскими домами, где была создана школа, чтобы отобрать их в ведение города[11]. Решения по этим разбирательствам были вынесены не в пользу братства, что ставило под угрозу его деятельность. Впрочем, попытка добиться отстранения униатских владык от управления православными епархиями через сейм не была приведена к завершению, рассмотрение спорного вопроса постоянно откладывалось, но православные братчики не теряли надежды.
В то время как король и большая часть сенаторов всякий раз оказывали поддержку униатским митрополитам в судебных делах, сословные суды, в частности Главный Литовский трибунал, смотрели на споры иначе, придерживаясь той точки зрения, что униатские владыки не могут привлекать православных священников к разбирательству по духовным делам. В этом отношении показателен процесс 1605 г. о диаконе Антонии Грековиче, который сначала служил в виленской братской церкви, но за незаконное сожительство был изгнан и нашел себе прибежище в унии. Диакон рассчитывал на милостивый суд со стороны митр. Ипатия Потея. Главный Литовский трибунал рассмотрел дело в том смысле, что униатский митрополит не имеет право вмешиваться в суды православного духовенства, поскольку он, как и его предшественник, лишен сана на Брестском православном Соборе. Грекович же был посвящен в диаконы митр. Белградским Лукой (участником того православного Собора) и потому должен нести ответственность перед православным судом, но раз он скрылся от законного разбирательства, то подлежит приговору Главного Литовского трибунала, а именно, изгнанию[12]. В ответ на такое решение митр. Ипатий Потей обратился к королю, чтобы тот отменил приговор трибунала, а к изгнанию присудил братских священников Иосифа Яцковича и Ивана Семеновича, свидетельствовавших против Грековича в светском суде[13]. Сигизмунд III не замедлил поддержать униатского митрополита в его чаяниях, но конфликт тем самым не разрешился: стороны продолжали обмениваться судебными повестками (православные виленцы обращались в суд трибунальский, а Потей неизменно переводил дело в суд королевский).
В 1608 г. борьба за виленские храмы перешла в новую фазу. Она началась на этот раз в самом униатском духовенства. Еще в 1605 г. митр. Ипатий Потей назначил настоятелем Троицкого монастыря архим. Самуила Сенчилло, чтобы тот наладил противодействие православному братству при Свято-Духовской церкви, в частности, направлял новоустроенное униатское Свято-Троицкое братство. При этом Потей не стал согласовывать данное назначение с членами магистрата, пользовавшимися правом патроната над Троицким монастырем и другими церквями Вильны. Затем униатский митрополит назначил своим наместником после Парфеновича Варфоломея Жашковского, замешанного в конкубинате. Обе креатуры Потея не пользовались достаточным авторитетом в Вильне, чтобы бороться с православным братством. Тогда в 1608 г. митрополит поставил наместником во всем Виленском воеводстве преданного унии Иосифа Вельяминова-Рутского, воспитанника иезуитов. В итоге и магистрат, державший сторону униатских митрополитов еще с 1596 г., и Сенчилло, и Жашковский, недовольные возвышением Рутского, стали говорить, что Потей намеренно назначил «римского ксендза» (Рутской прибыл в Вильну после учебы в Риме), чтобы превратить унию в латинство, изменив древнюю веру и восточный обряд. 30 ноября 1608 г. архим. Самуил Сенчилло, протопоп Варфоломей Жашковский, священники Леонтий Бобрикович из церкви Воскресенской, Александр Львов из церкви Пятницкой, Василий Иванович из церкви Покровской, Иван Власович из церкви Роской и диакон соборный Федор Гаврилович письменно заявили свой протест: «Его милости отца Игнатия за пастыра меть не хочем, а ксендза Вельямина Рутского за наместника его не знаем и знати не будем»[14]. Таким образом, виленские церкви кроме Троицкого монастыря отпали от унии. Более того, члены соборного клироса вступили в православное братство. Митр. Ипатий Потей призывал виленский магистрат отнять храмы от возмутившихся священников, магистрат в ответ призывал помирить Сенчилло и Рутского. Братство и соборные священники готовились прибегнуть к сеймовому суду.
Сейм 1609 г. сочувственно принял жалобы виленской депутации на униатского митрополита и запретил насильственные захваты церквей с обеих сторон (униатской и православной), споры о них должны были переноситься в суд трибунальский (этот суд часто принимал сторону православных), что питало самые лучшие надежды членов виленского Свято-Духовского братства[15]. Однако уже после окончания сейма его решение было отредактировано в том смысле, что судебной инстанцией назначалась трибунальская комиссия, составленная из равного числа светских людей и духовных лиц католического вероисповедания[16]. Такой смешанный состав не давал никаких гарантий независимого правосудия, скорее наоборот. Когда разбирательство между виленским братством и членами соборного клироса с одной стороны и митр. Ипатием Потеем и Иосифом Рутским с другой стороны было вынесено на рассмотрение Главного Литовского трибунала, произошло разделение: светские члены суда приняли сторону православных, а духовные его члены отделились и издали свое решение в пользу униатов. Когда же светский трибунал отменил приговор суда духовного, последний вместе с Потеем апеллировал к суду королевскому, или задворному. Король прибыл тогда в Вильну и, по своему обычаю, встал на сторону униатского митрополита. По результатам пересмотра всех тяжб православные члены магистрата Иван Тупеко и Исаак Кононович были лишены своих должностей, на протопопа Варфоломея Жашковского с братчиками был наложен большой штраф, притязания архим. Самуила Сенчилло на Троицкий монастырь отвергнуты, виленские храмы было велено передать митр. Ипатию Потею. С вооруженной охраной королевский представитель вступил в Пречистенский собор, православный священник и диакон, совершавшие в нем службу были схвачены и посажены в тюрьму. В течение последних дней июля с насилием были отняты церковь Перенесения мощей свт. Николая, Воскресенская, Спасская, Покровская, Пятницкая, Юрьевская, Петровская, Космодемьянская, Христорождественская, Николо-Успенская и Иоанновская. За ними последовали приписные храмы святой Екатерины, Михаила Архангела, пророка Илии, Петропавловская и Рождество-Богородичная на Росе. Всего 17 церквей[17], не считая Свято-Духовской, которая осталась за православными, так как была основана на частной земле уже после заключения унии. Впечатление от этого захвата было таково, что неизвестный по имени слуга («гайдук») напал с саблей на митр. Ипатия Потея, легко ранил его саблей в шею и отсек ему несколько пальцев на руке. За это он был сильно избит на месте, а затем казнен четвертованием.
Слух обо всех этих событиях широко разнесся по стране и достиг Смоленска, захватывать который отбыл король Сигизмунд III. Конечно, такое обращение с православными храмами не прибавило популярности королю Речи Посполитой в пределах Московского государства. В самой же Вильне летом следующего 1610 г. случился сильный пожар, уничтоживший много домов, не пощадивший церкви и костелы. Во всяком случае, после него перестают упоминаться церкви Рождества Христова, Спасская, Покровская и Воскресенская, из которых только последняя была через некоторое время восстановлена[18].
Таким образом, история борьбы за виленские храмы после заключения Брестской унии являет как примеры духовной твердости, так и малодушного колебания. Не все священники и православные миряне в силу привычки повиноваться епископской иерархии были исполнены решимости отстаивать свои храмы против униатского митрополита и поддерживавшего его короля. Сама уния преподносилась как дело богоугодное, возвращение к изначальному послушанию римским папам, не превращающее при этом православной веры и обычаев. То увлеченные общим воодушевлением, то напуганные потерей своей должности некоторые виленские священники переходили из лагеря протестующих против унии на сторону ее молчаливых созерцателей. На спор о принадлежности храмов оказывало влияние и то обстоятельство, что городские церкви принадлежали королю как светскому патрону, а тот распоряжался своим правом по усмотрению: то передавал его магистрату, то вновь забирал себе. Русские члены магистрата также далеко не всегда заботились о чистоте веры, думая больше о распределении доходов с земель и домов, приписанных на содержание той или иной церкви. Корыстные соображения одолевали и отбельных представителей духовенства. Однако не трудно при всем этом заметить, что уния терпелась до той поры, пока в ней не видели опасности превращения в латинство, но стоило явиться слуху о назначении «римского ксендза», как уния теряла всякую социальную опору. Конечно, необходимо отметить, что ревнители Православия прибегали к богословской и исторической полемике, использовали все доступные законные способы доказать свою правду, несли при этом большие материальные расходы и думали о сохранении душевной чистоты в смутное время. Достаточно вспомнить, что на фоне разворачивавшейся конфессиональной борьбы формировалась личность будущего настоятеля Свято-Духовского монастыря преподобного Леонтия Карповича. Символами духовной крепости, обвеянными ветрами той давней борьбы, стоят ныне монастырская церковь Святого Духа, церкви Никольская, св. Параскевы и, конечно, Пречистенский собор, отмечающий в этом году свое 680-летие.
[1] АЗР. Т. 4. С. 139–141.
[2] Там же. С. 142–144.
[3] Жукович П. Н. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией (до 1609 г.)… С. 226.
[4] Ekthesis // Русская историческая библиотека. СПб., 1903. Т. XIX. Стб. 374–375.
[5] Васильевский В. Г. Очерк истории города Вильны // Памятники русской старины в западных губерниях. Петербург: тип. А. Траншеля, 1872. Вып. 5. С. 50–51.
[6] Жукович П. Н. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией (до 1609 г.)… С. 243.
[7] Там же. С. 262.
[8] Васильевский В. Г. Очерк истории города Вильны… С. 51–52.
[9] АЗР. Т. 4. С. 200.
[10] Жукович П. Н. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией (до 1609 г.)… С. 410–413.
[11] Там же. С. 413–415.
[12] Справа братства церковного Виленского в 1605 г… С. 20–21.
[13] Жукович П. Н. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией (до 1609 г.)… С. 465.
[14] Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России. СПб., 1865. Т. 2. С. 49.
[15] Васильевский В. Г. Очерк истории города Вильны… С. 67.
[16] Жукович П. Н. Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией (до 1609 г.)… С. 581.
[17] Васильевский В. Г. Очерк истории города Вильны… С. 71–72.
[18] Там же. С. 75–77.
