В начале 1990-х годов, когда молодые постсоветские страны активно и ускоренно изобретали своё национальное историческое прошлое, взгляд на некоторые исторические личности радикально менялся. Какие-то из них приобретали нехарактерное самосознание, не существовавшее в то время, в которое исторические личности жили. Так, например, креститель Руси русский князь Владимир Святой вдруг стал украинцем, а литовские князья Ольгерд или Витовт, будучи этническими балтами по происхождению, внезапно становились белорусами. Однако ряд личностей не подвергся этнической коррекции, зато подвергся коррекции идеологической. Это произошло, например, с русским полководцем А.В. Суворовым или с первым российским императором Петром Великим.
Создатель Российской империи занимал особое место в идеологической политике белорусского национализма начала 1990-х годов. Ведь Российская империя была объявлена средоточием всего самого опасного для белорусов. Российская империя подавила польское восстание Т. Костюшко, которое преподносилось как белорусское восстание. После этого Первая Речь Посполитая, которая в конце своего существования стала называться Польской Речью Посполитой, а по-простому всегда называлась Польшей, была окончательно поделена между соседями, одним из которых была Российская империя. В белорусской риторике конца ХХ века Первая Речь Посполитая рассматривалась как белорусское государство. В XIX веке произошло два польских восстания (в 1830 – 1831 годах и в 1863 – 1864 годах). Восстания были направлены на возрождение Польши, что в белорусской националистической среде интерпретировалось как восстания за независимость Белоруссии. Оба эти восстания потерпели поражение от Российской империи. Естественно, создатель Российской империи Пётр I, получивший прозвище Великий, не мог рассматриваться сторонниками белорусской идеи 1990-х годов ни объективно, ни тем более положительно. Хотя исключения бывали, но они были связаны с якобы белорусским влиянием на Петра.
Всё это ярко отразилось в «патриотических» текстах, появившихся в годы ранней независимости. Одним из сборников таких текстов была небольшая книга «100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі» («100 вопросов и ответов из истории Белоруссии»). Она состояла из 100 заметок, посвящённых различным аспектам белорусской истории. В ней нашлось место и для упоминания Петра I. Причём, в разных заметках, написанных разными авторами образ Петра был разным.
Например, в заметке «Што рабілі беларусы ў Маскве ў XVII стагоддзі?» («Что делали белорусы в Москве в XVII в.») Пётр упомянут как воспитанник монаха Симеона Полоцкого [1], который представлен белорусом. Естественно, что люди в XVII веке не считали себя белорусами в этническом смысле, т.к. белорусского проекта в то время вообще не существовало, но для пропаганды эти реалии были несущественны. Поскольку Симеон Полоцкий описан как положительный исторический персонаж, то и его влияние на молодого Петра должно было быть положительным, поэтому Пётр назван царем-реформатором [2].
Упоминается Пётр и в еще одной заметке «Хто стварыў літары, якімі мы сёння карыстаемся?» («Кто создал буквы, которыми мы сегодня пользуемся?») [3]. Оказывается, что на основе шрифта, разработанного «белорусом» И.Ф. Копиевичем или Копиевским (сам он использовал обе версии написания своей фамилии) был создан гражданский шрифт Петра I. Однако на практике всё не так просто. Известный советский исследователь А.Г. Шицгал указывал, что «факты позволяют отвергнуть высказывавшиеся мнения о причастности к созданию азбуки И. Копиевича, В. Киприанова и других» [4]. В другой работе А.Г. Шицгал пишет: «Анализ дал основание утверждать, что первоосновой русского гражданского шрифта было главным образом московское гражданское письмо начала XVIII века» [5]. В этой заметке образ Петра нейтрален. Поскольку царская активность по созданию алфавита обеспечивалась «белорусским» интеллектуалом, Пётр не мог быть описан как отрицательный персонаж.
Одним из самых одиозных текстов о Петре I можно назвать заметку В.А. Орлова «Якая роля ў нашай гісторыі належыць Пятру І?» («Какая роль в нашей истории принадлежит Петру I?») [6]. Правивший в тот период Первой Речью Посполитой король Август II Сильный во время Северной войны был союзником Петра I, как пишет В.А. Орлов, по династическим причинам. Также в заметке подчеркивается, что Август II был немцем по происхождению. Это, по-видимому, должно было создать у читателей отрицательный образ монарха. Противники Августа II и Петра I, то есть сторонники Швеции, соответственно, должны трактоваться как положительные персонажи. Август II был законным польским королём, которого вторгшийся в Речь Посполитую шведский монарх Карл XII пытался лишить трона. Часть магнатов была настроена против собственного короля, поэтому поддержала шведов, именно эти люди были названы В.А. Орловым «белорусскими магнатами независимой ориентации». Пётр I послал на помощь своему польскому союзнику армию, изначально действовавшую на будущих белорусских землях.
Действия русских войск В.А. Орлов описывает однозначно: русские «выжигали белорусские деревни и грабили города. Они вели себя на нашей земле не как союзники, а как настоящие захватчики» [7]. В.А. Орлов не указывает, что шведы, да и собственно польско-литовская армия вели себя также, так как в ту эпоху подобное поведение войск не было редкостью. В итоге создается впечатление, что во всех проблемах виноваты исключительно русские. Также Пётр был обвинен в «неслыханном преступлении». Он якобы замучил и убил пять греко-католических монахов и священников [8]. Конфликт с греко-католиками действительно имел место, но четверо из униатов погибли при стычке с охраной царя, когда пытались отбить с оружием задержанного священника. То есть Пётр не подвергал их мучениям. Ещё один священник был повешен за то, что оскорбил как Петра, так и православную веру, рассказывая об эпизоде убийства в 1623 году восставшими православными униатского архиепископа Иосафата Кунцевича [9]. Расхожим обвинением Петра I является взрыв по его приказу Софийского собора в г. Полоцке, который был возведен как православный, но после введения в Первой Речи Посполитой церковной унии 1596 года перешел к греко-католикам. В соборе хранились запасы русского пороха, который Пётр якобы приказал взорвать вместе с собором. Зачем русскому царю было уничтожать собственные боеприпасы во время войны, не очень понятно. Более логичным следует признать утверждение, что взрыв устроили униатские монахи, которые поддерживали шведов и поэтому старавшиеся лишить русские войска боеприпасов. Тем более, что русские разрешили монахам посещать собор, то есть возможность совершить диверсию у монахов была. Далее В.А. Орлов перечисляет ещё несколько городов, сожженных или разграбленных русскими [10]. В. Орлов указывает, что во время царствования Петра I «якобы для защиты религиозных прав населения» началось активное вмешательство России в дела Великого княжества Литовского [11]. Литовское княжество в то время было частью Первой Речи Посполитой, а православные, которых пытался защитить Пётр, жили не только в его пределах, но и в других регионах польского государства. Также в данном случае излишне употреблять слово «якобы», потому что права православных действительно нарушились. По мнению В.А. Орлова, Пётр «добился по сути и подчинения православной церкви Белоруссии московской патриархии» [12]. Действительно, Киевская митрополия перешла из Константинопольского патриархата в Московский в 1686 году, то есть в период, когда Пётр формально правил Россией со своим братом Иваном. Петру в это время было 14 лет, сам он уже несколько лет находился не в Москве, а в селе Преображенском и на принятие государственных решений не влиял. Реальное же управление осуществлялось старшей сестрой Петра Софьей. Так что вряд ли можно говорить о каком-то серьёзном участии Петра в воссоединении Киевской митрополии с Русской Церковью. Более того, В. Орлов совершил фактическую ошибку, упоминая «православную церковь Белоруссии». Никакой «православной церкви Белоруссии» не существовало. До 1686 года земли нынешней Белоруссии (и не только её) в церковном отношении входили в Киевскую митрополию Константинопольского патриархата, а после перешли в Московский патриархат. Таким образом, В. Орлов приписывает молодому русскому царю действия, которые тот не в принципе мог совершить по причине отсутствия «православной церкви Белоруссии». Этот же миф о наличии некой отдельной белорусской церкви повторяют и другие белорусские публицисты. Например, журналист «Радио Свобода» [13] С.П. Абломейко уверен в существовании «самостоятельной белорусской митрополии» [14] и «поместной белорусской Церкви», которая якобы исчезла в 1839 году [15].
Собрав в небольшой заметке как реальные факты, так националистически мотивированные интерпретации и откровенные фальсификации, В.А. Орлов делает однозначный вывод: «Таким образом, роль Петра I в белорусской истории бесспорно отрицательная, потому что он долгое время беспощадно грабил наши земли и во многом причастен к упадку белорусской государственности» [16]. Нужно заметить, что в то время Белоруссия не имела даже признаков политической или иной субъектности, а белорусская государственность стала реальностью только в ХХ веке. Поэтому Пётр I не мог быть причастен к тому, в чём его обвиняют белорусские историки. Русская армия входила не на территорию суверенной Белоруссии, а на территорию Первой Речи Посполитой. Причём, это происходило с согласия официальной польской власти. Находить место Белоруссии в истории того времени всё равно, что искать место Мексики или Канады в период доколумбовой Америки. Однако такие поиски ведутся постоянно.
Таким образом, в трёх заметках, в которых упоминается Пётр I, оценки его личности различаются. Если учителем первого русского царя был «белорус» Симеон Полоцкий, значит, образ воспитанника должен быть положительным, поскольку в риторике 1990-х годов «белорус» плохо воспитать не может. При упоминании, что ещё один «белорус» создал русский гражданский алфавит, Пётр также не может быть представлен отрицательным персонажем, так как тогда оказалось бы, что «белорусский» интеллектуал помогал тирану. В заметке, посвящённой роли первого русского императора в истории Белоруссии, которой в то время не существовало как административного региона, Пётр представлен максимально негативно. В. Орлов некритически транслирует исторические мифы о Петре, создавая крайне отрицательный образ первого русского императора.
[1] Симеон Полоцкий, в миру Самуил Гаврилович (или Емельянович) Петровский-Ситнянович (1629 – 1680) – монах, западнорусский интеллектуал, прибывший из Полоцка (тогда город находился в составе Первой Речи Посполитой) в Москву и оставшийся там. Являлся наставником детей русского царя Алексея Михайловича Тишайшего, в том числе и будущего Петра I.
[2] Трусаў А. Што рабілі беларусы ў Маскве ў XVII стагоддзі? // 100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі / Уклад. І. Саверчанка, Зм. Санько. – Мінск: рэдакцыя газеты «Звязда», 1993. – С. 46.
[3] Вячорка В. Хто стварыў літары, якімі мы сёння карыстаемся? // 100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі. / Уклад. І. Саверчанка, Зм. Санько. – Мінск: рэдакцыя газеты «Звязда», 1993. – С. 46.
[4] Шицгал А.Г. Русский гражданский шрифт 1708 – 1958. – М.: Искусство, 1959. – С. 27.
[5] Шицгал А.Г. Русский типографский шрифт. – М.: Книга, 1974. – С. 39.
[6] Арлоў У. Якая роля ў нашай гісторыі належыць Пятру І? // 100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі / Уклад. І. Саверчанка, Зм. Санько. – Мінск: рэдакцыя газеты «Звязда», 1993. – С. 47-48.
[7] Там же. С. 47.
[8] Там же.
[9] Хотеев А. Инцидент с полоцкими униатами в 1705 году // Борисовская епархия. Режим доступа: https://borisoveparhia.by/wp-content/uploads/2019/03/Petr-I-i-polockie-uniaty.pdf (дата обращения: 18.02.2026).
[10] Арлоў У. Якая роля ў нашай гісторыі належыць Пятру І? – С. 47-48.
[11] Там же. С. 48.
[12] Там же.
[13] 20 февраля 2024 года «Радио Свобода» внесено в реестр нежелательных организаций.
[14] Абламейка С. Мой Картаген. – [Без места издания]: Радыё Свабодная Эўропа / Радыё Свабода. 2015. – С. 92. [20 февраля 2024 года «Радио Свобода» внесено в реестр нежелательных организаций]
[15] Там же. С. 93.
[16] Арлоў У. Якая роля ў нашай гісторыі належыць Пятру І? – С. 48.
