Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5.
Один из догматов неолиберального глобализма гласит, что мультиконфессиональность в народе обогащает его духовно. В действительности же, она разрушает его живое единство и духовную цельность, упраздняет само религиозное начало его души, культуры, исторического созидания, неизменно выдворяя его на периферию общественной жизни и подменяя его разными суррогатами или попросту пустотой (как в случае с «гражданскими нациями»). Насаждаемая либеральными глобалистами национальная многоконфессиональность (или многоконфессиональная национальность) и религиозная толерантность (равнодушие к полноте веры, отказ от священного характера её постулатов, их отстаивания) производит духовное расслабление народа (народов) и государства. Мультиконфессиональность народа и государства ведёт не просто к забвению и пренебрежению ими своими святынями, но вообще к утрате понятия и чувства священного, возвышенного (в том числе патриотизма и самого Отечества), обескровливает народные силы, деградирует все области творчества вплоть до полной национальной импотенции и вырождения.
Напротив, утверждение здорового религиозного начала народа и его бытия, религиозного единства народа обеспечивает его всестороннее укрепление, возвышение и процветание. В случае же православно-христианской веры народа оно обеспечивает и правильную веротерпимость, позволяет достаточно органично объединять с ним в одном государстве и в мирном сосуществовании с ним народы-иноверцы. Именно такой пример и явило собою православное Русское государство – Царство и Империя. В отличие от него в неправославных державах происходит либо угнетение негосударственной веры (в том числе веры большинства или даже истинной, как в тех же ВКЛ и Речи Посполитой или в османской Сербии и Боснии), либо ползучая секуляризация, прикрывающаяся «межконфессиональным равенством».
Важно понимать, что для правильного устроения межконфессиональности в Русском (восточнославянском) православном мире как в России, так и в Белоруссии имеются все объективно-исторические основания. Несомненно, Русский мир, великороссы, белорусы и малороссы как ветви триединого русского народа, их духовный образ в единстве нравственно-психологических качеств и устоев, произрастающая из них культура – возросли в течение тысячелетия на почве православного Христианства, пропитаны и наполнены им. Конечно, в истории мы можем найти ряд исторических персоналий, историко-культурных феноменов и коллективных действий, которые выбиваются из православного духовно-культурного пространства. Но тут же окажется, что они отделяются от единого тела собственного народа, заветов и наследия предков (если речь не идёт о «формальных русских» по территориальному признаку) и прививаются или кидаются к «чужому древу» – практически неизменно в лице западной цивилизации. Янычарство в Русском мире практически неизменно было западничеством. Такова суть «русского либерализма», «русского марксизма», «русского фашизма», «русского атеизма», «русского капитализма»…
Самыми же настоящими русскими – великороссами и белорусами, как и малороссами – являются именно русские святые, хоть в самой святости уже «нет ни эллина, ни иудея, ни скифа» (Кол.3:11), однако этнокультурная самобытность народов при этом сохраняется, обеспечивая многообразное богатство богозданных коллективных личностей. И подлинно русским у всех русских людей было то, что родственно по духу святым, по крайней мере, сочетается с ними. При этом как раз первым и самым главным, за что боролись словом и делом русские (великоросские, белорусские, малороссийские) святые во все времена, – это как раз за чистоту веры (самой по себе и в душах соотечественников) как первоосновы всей жизни народа и Отечества, за её защиту от всяческих посягательств. Если же изучить происхождение всего (кроме материальных технологий) чуждого Православию на Руси (в частности, идей, идеологий, культурных практик), то почти всё оно будет корениться в западной цивилизации, оттуда привноситься и туда тянуть людей и страну. Поэтому настоящая Русь – Святая Русь, которая является сущностью Русского мира.
Россия и Белоруссия вкупе являются, вопреки расхожим стереотипам, моноконфессиональными государствами. Напомним, что даже по критериям ЮНЕСКО ООН, моноконфессиональным является государство (страна) с более 60% исповедающими одну веру (с безусловным преобладанием одной религии – более 90%). В России доля определяющих себя православными колеблется в разных исследованиях от 66% до 74% от числа всего населения, что составляет примерно от 82% до 87% от числа верующих. Мусульмане составляют заметную долю в некоторых регионах центрального Поволжья до Урала и доминирующую в восточном Прикавказье (разумеется, без учёта среднеазиатских иммигрантов, которыми лоббисты глобализма стремятся заместить коренное население России). В Белоруссии эти цифры ещё более однозначные: православными себя определяют порядка 84% от общего числа жителей, и 91% от числа верующих. При этом многоконфессиональной может быть названа лишь приграничная Гродненская область, где порядка 30-40% от её жителей составляют католики при 60-70% православных.
Однако даже эти цифры не отражают всей полноты картины. Вторые конфессии в России и Белоруссии, – соответственно, ислам и католицизм, – почти не входят в цивилизационное противоречие с исконной православной верой народа. Традиционный российский ислам (особенно татарский) всегда разделял, во всяком случае, нравственные стандарты Православия и сохранял политическую лояльность верховной власти (порой превосходя в этом самих православных великороссов, как и во время революции 1905-1917 гг.). Некоторое отличие имеется в случае с католицизмом в Белоруссии: с одной стороны, мировоззренчески он ещё ближе к Православию, а для светского обывателя почти не отличается от него, тем более что белорусские католики гораздо более консервативны, чем западноевропейские. В сущности, всё, что есть от исконного Христианства в католицизме, традиционалистского, полностью имеется в наличии в Православии: отличия же заключены в привнесённом в католицизм извне, в нехристианском. С такого ракурса можно сказать, что Белоруссия являются абсолютно монорелигиозным государством, в котором принадлежность к Христианству признаёт 90% от всего населения и примерно 98% от числа верующих.
Проблемы возникают в плане политической лояльности, поскольку католицизм в Белоруссии традиционно неразрывно связан с Польшей (порядка 40% из католиков Беларуси относятся к польской диаспоре, а до революции поляками себя идентифицировали почти все католики), и вместе с этим в основном настроен прозападно и против Русского мира (цивилизации), считая его своим историческим противником (и исторически превратив в такового). Впрочем, в не меньшей степени это относится и к самому Ватикану, который со времён Византийской Империи ведёт с православным Христианством 1000-летнюю религиозную войну, ныне лишь прикрывая её губительным для самого Православия экуменизмом, de facto являющимся новым иезуитским проектом Унии через уничтожения в Православии Православия.
Ещё более прозападными и политически оппозиционными являются протестанты Беларуси (порядка 1-2%, правда, весьма пассионарных адептов). Как известно, «старых» протестантов (лютеран) в ней почти не осталось, и практически вся протестантская община представлена американскими группами (сектами), проникшими в страну в период перестроечно-постсоветского хаоса (во многом при поддержке компрадорских коммунистических элит). Здесь нужно вновь подчеркнуть, что американский протестантизм (точнее «иудео-христианство» или криптоиудаизм) не имеет уже практически ничего общего с исконным Христианством, проповедуя практически противоположные духовные и культурные постулаты (отрицание Церкви, всего Священного Предания, либерализм, индивидуализм, капитализм, гедонизм, утилитаризм). Политически все протестантские общины Белоруссии заточены на революцию, что доказал и 2020-й год, а также политические катаклизмы на Украине и волнения в России. Ещё больше сказанное относится к носителям иудаизма, поощрение и даже побуждение революционности и либеральной дехристианизации народа для которого всегда составляло религиозное кредо.
Параллельно заметим, что многоконфессиональность вообще пока ещё весьма редкое явление в мире, несмотря на масштабные и системные усилия глобалистов по строительству всемирного Нового Вавилона (всесмешения) с единой всемирной каббалистической религией Нью-Эйдж. При этом общины разных вероисповеданий имеются во всех странах, однако никто не станет в здравом уме называть поликонфессиональными католическую Польшу (хотя в её восточных регионах Подляшья и Холмщины проживает значительная часть православных), мусульманские арабские страны или нацистский Израиль. В действительности, даже в «первообразе» многоконфессиональной страны и нации – сатанинских США – при формально огромном числе конфессий существует господство иудаизма и радикального протестантизма, а со стороны католицизма, ислама и даже Православия системными признаются наиболее либеральные («левые») их изводы, лояльные самим иудаизму и протестантизму. Собственно говоря, именно такую систему «многоконфессиональности» глобалистские элиты Запада и пытаются навязать всему человечеству в форме «многоконфессиональных наций», а особенно – всем странам Русского мира в ойкумене Русской Православной Церкви.
В свою очередь, данной иудейско-протестантской (синкретическо-глобалистской) модели «многоконфессиональности» США как раз и противостоит исконный канон православного Русского мира с его традициями нетолерантной веротерпимости, в которой при духовно-культурном преобладании Православия сохраняется свобода вероисповедания верующим других конфессий при полном гражданском равноправии, а главное – при поощрении их собственной же максимальной здоровой консервативности, защите от разложения со стороны либерального синкретизма, переходящего в прямой вавилонский сатанизм. Таковой катехонический канон, как писалось ранее, максимально обеспечивался в Русской Царстве и Российской Империи.
Подлинную же проблему в России и Белоруссии представляет не мнимая поликонфессиональность страны или, тем более, государствообразующего народа (иноверцами являются главным образом представители нерусских этнических групп или, как в Белоруссии, этнических диаспор), а низкая, формальная или фиктивно-декларативная религиозность подавляющего большинства коренного русского народа. Подлинно религиозно-воцерковлённую жизнь ведёт не более 1-2% российских и 3-4% белорусских христиан (за счёт западных регионов, не попавших под большевистский каток 1920-1930-х, в связи с чем по стране и выше общий уровень религиозности у католиков). Более того, немалая часть даже этого «малейшего стада» сильно подверглась воздействию либерально-модернистских идей и духа (по сути, человекоугодливости) – в том числе, священство, а также система духовного образования, – что во многом и обусловливает немощь самой Церкви в обращении к вере народа.
Именно эта низкая религиозность народа (с высочайшей долей декларативности номинальной веры) вкупе с либерально-теплохладными течениями в Церкви, активно поддерживаемые и поощряемые глобалистскими элитами (их специальными службами, а также агентами и симпатизаторами внутри России и Белоруссии), и представляет собой главную угрозу не только для духовного состояния народа, но для всего его существования и способности строить и укреплять подлинно суверенную государственность и цивилизацию. Свой вклад в поддержание данной национальной болезни вносят и иноверческие общины (заметная их часть) – мусульманские иммигрантские диаспоры в России и западные конфессии в Белоруссии, неизменно «смотрящие на Запад». Таковые активно и поддерживают доктрины «многоконфессиональности» и «межконфессионального равенства» как служащие сугубо для сдерживания и нейтрализации Православия как исконной веры коренного русского народа и церковной миссии – для воспрепятствования их усилению и распространению, причём не среди иноверческой части населения, а именно среди самих невоцерковлённых православных. Предотвращение возрождения и законного преобладания в государстве Православия для данных иноверческих групп оказывается важнее сохранения в народе самой религиозности и духовной нравственности.
Проще говоря, прозападные и протюркские религиозные деятели не желают полноценного возрождения православной веры и духовности триединого русского народа, видя в нём угрозу для своих религиозно-политических проектов и планов относительно Руси. Это отчётливо доказывает и современная история Украины, где долгое время доминировали именно политические доктрины многоконфессиональности и религиозного либерализма, сдерживавшие Православную Церковь, но сразу после победы Евромайдана (и уже на самом Евромайдане) все религиозные меньшинства при поддержке с Запада резко перешли из режима «дружбы» в режим вражды и прямо сейчас не просто притесняют и творят насилие в отношении Православной Церкви, но изо всех сил стремятся совершенно искоренить само Православие и православную духовность и культуру из русского народа Украины (малороссов и новороссов).
Ярко проявилось это и в истории Белоруссии ещё в начале XX века – в деятельности политических партий краёвцев (кресовцев), идеологи которых – выходцы из польско-католической шляхты и, прежде всего, ксендзы – выступили как раз с идеей «многоконфессиональной белорусской нации», отличной от нации православных великороссов. Но как только Западная Беларусь вошла по Рижскому миру в состав межвоенной Польши, почти все «краёвцы» отбросили риторику многоконфессиональности и горячо поддержали центральную польскую власть в очередной волне насаждения католицизма на белорусских землях и, более того, – национального ополячивания белорусов вообще. Точно та же картина наблюдается и в современности: западные конфессии излучают миролюбие (но отнюдь не следуют ему на практике, лишь сменяя формы противодействия) только в условиях ограниченности своего политического влияния или после очередной неудавшейся попытки евромайдана, однако, как только на горизонте появляется возможность прихода к власти прозападных сил и тем более их успеха, всё миролюбие мгновенно рассеивается.
Завершая рассмотрение истинного (христианского) и ложного (либерального) путей достижения правильного и спасительного религиозного устроения и межконфессионального мира в едином русском Отечестве от Бреста до Владивостока в целом, следует указать на текущий исторический момент. Безусловно, благотворность и созидательность истинной православной веры в народе либо разрушительность её отсутствия, ослабления и смешения с иноверчеством действуют всеохватывающе и напористо, но проявляются не мгновенно. У многих людей (особенно с материалистическим состоянием ума и мировосприятием) могут складываться ложные оценки происходящего – вплоть до полного непонимания причин и следствий, самой направленности происходящих общественных процессов. В таком случае они охотно следуют чужеродным формулам, полагая, что «на наш век хватит», «авось, как-нибудь пронесёт» и тому подобное.
Однако в критические моменты истории данные законы приобретают почти молниеносный характер действия. Война, которую столетиями неоязыческий Запад вёл грубыми и тонкими способами против православной Руси (в том числе в её болезненном состоянии) с разными мотивами – от «старого доброго» грабежа и завоеваний до современной системной сатанизации, – на данный момент подошла к своему апогею и вышла на уровень тотальной и убойной. Собственно, Сам Господь её и попускает (как и успешность замыслов и действий врага) только потому, что русский народ отпал от истинной веры (и жизни по ней) и пути спасения, от Бога и мессианского служения Ему – для того, чтобы он к ним вернулся.
Ещё раз обратимся к Священному Писанию Ветхого Завета, в котором буквально на каждой вехе истории за отступление от ветхозаветного Православия израильского народа и ветхозаветной Церкви в его лице Бог ему же грозит, а потом посылает внешних врагов, также попускает происходить разнообразным внутренним нестроениям. Причём данные кары и беды происходят двояким, диалектическим образом – стихийным и волевым. Первый способ кары заключён в самой православной вере: нарушение внутренних и внешних духовных законов наказывается самими законами и заложенными в них санкциями, поскольку каждый грех имеет свою механику и органику, запуская соответствующие последствия. Если, например, поощрять в народе стремление к получению наслаждений, то не стоит ожидать, что в душе будут развиваться склонности к самоотверженному служению Отечеству (подлинный патриотизм). Второй же способ кары заключён в самодержавной свободе Самого Бога: пренебрежение Его Словом, и отступление от Его воли, – которые и составляют предметное содержание правоверия (православной веры), – означают бунт против Самого Бога и бытия, устроенного по законам Его любви, и влекут за собою любвеобильное и доброжелательное (для вразумления), но суровое возмездие.
Оба способа сливаются и обращаются на голову тех народов (особенно же избранных и просвещённых) и те государства, которые посягают на такое пренебрежение. Книга пророка и ветхозаветного евангелиста Исайи разжёвывает всё это как для младенцев, буквально по слогам. Уже первая её глава: «Увы, народ грешный, народ обременённый беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святаго Израилева, – повернулись назад. Во что вас бить ещё, продолжающие свое упорство? Вся голова в язвах, и всё сердце исчахло… Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнём; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; всё опустело, как после разорения чужими… Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли; если же отречётесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас: ибо уста Господни говорят» (Ис.1:4-5,7,19-20). Впрочем, «обращу на тебя руку Мою и, как в щелочи, очищу с тебя примесь, и отделю от тебя всё свинцовое; и опять буду поставлять тебе судей, как прежде, и советников, как вначале; тогда будут говорить о тебе: “город правды, столица верная”» (Ис.1:25-26).
Всё происходящее ныне вокруг Союзного государства, все нарастающие напасти, угрозы и неизбежное их осуществление имеют один главный смысл: они попускаются свыше для того, чтобы пробудить триединый русский народ от духовной комы и смерти, чтобы он на первое место в своей жизни поставил Бога и Его установления и заповеди, которые вкупе и составляют предмет православной веры, начиная с обретения самой этой веры, хранения её в чистоте и утверждения на ней государственно-народной жизни. Тогда до народа и его элит дойдёт, что в складывающихся условиях никаких вариантов мирно «договориться с дьяволом», удержать комфорт, «мир и безопасность» (1 Фес.5:3) при сохранении греховного строя жизни, никакой надежды, кроме как на чудесное и одновременно справедливо-обоснованное вмешательство Бога, нет. Но именно тогда и придёт избавление.
