Одна из глав книги Ранко Гойковича «Сербы и русские — братья по Промыслу Божию» посвящена Семёну Гавриловичу Зоричу. Этот человек, один из фаворитов императрицы Екатерины Великой, оставил свой след и в истории Белоруссии.
В результате дворцовых интриг Зорич был удалён от двора, однако императрица одарила его деньгами и белорусским местечком Шклов. Там опальный вельможа основал театр и благородное училище — первый в Российской империи частный кадетский корпус.
Интересно, что в статье о городе Шклове в Википедии нет ни слова о том, что это место на протяжении нескольких лет было вотчиной Зорича, приложившего немало усилий для благоустройства города [1].
Впрочем, с подобным уже приходилось сталкиваться неоднократно: весь период пребывания той или иной белорусской местности в составе Российской империи специалисты по истории Белой Руси скромно обходят молчанием.
Раздел Речи Посполитой, а потом — раз! — и уже БССР.
Стало интересно, как пребывание Семёна Гавриловича в местечке оценивается в других справочных изданиях.
Вот что пишет «Еврейская энциклопедия» [2]:
«В 1772 г. Шклов стал русским городом. В 1788 г. он был пожалован Екатериной II генералу Зоричу, бывшему фавориту. Зорич притеснял евреев, и в 1799 г. Павел I послал Державина разобрать поступившие от них жалобы. Так как евреи, начав „строиться“ в Шклове, обязались подчиняться в делах судебных и других помещику, то Зорич считал, что ему принадлежат суд и расправа над местными евреями, что последние ему „подвластны“. Дело дошло до Сената, который и определил, что права, которыми владельцы имений пользовались в отношении еврейского населения в польское время, не могут больше им принадлежать.
В конце XVIII века Шклов стал умственным центром литовского еврейства: обширные торговые сношения с разными странами способствовали культурному подъёму шкловских евреев. Родом из Шклова был Нота Хайсович Ноткин, называвшийся также Шкловер, которому Зорич оказывал содействие своими связями в Петербурге».
Речь идёт о том, что в 1797 году, когда Ноткин отправился в Петербург, генерал Зорич снабдил его письмом на имя генерал-прокурора князя Куракина. В письме Зорич просил оказать Ноткину содействие в его расчётах с казной.
«Однако Ноткин воспользовался этим знакомством с иной целью: он представил Куракину „Проект о переселении евреев колониями на плодородные степи для размножения там овец, земледелия и прочего; там же заведения, поблизости черноморских портов, фабрик — суконной, прядильной, канатной и парусной, на коих мастеровые люди были бы обучены из сего народа (т. е. евреев)“.
В это время против евреев было выдвинуто обвинение в эксплуатации крестьян, и своим проектом Ноткин имел в виду по возможности отстранить евреев от винных промыслов. Для личности Ноткина весьма характерно, что он решил высказаться в пользу распространения среди евреев производительного труда, к которому в то время белорусское еврейское общество относилось отрицательно» [3].
Посетовав на то, что в Википедии нет ни слова о Зориче, всё-таки не хотелось бы возводить напраслину на белорусских авторов. Если кто-то и встраивает события белорусской истории исключительно в контексты «литвинства», исключая факты, которые в этот контекст не вписываются, это ещё не значит, что все авторы справочников столь же ангажированы.
Вот, к примеру, выдержка из статьи с официального сайта Республики Беларусь [4]: «А в 1778 году Екатерина II подарила Шклов Семёну Зоричу — смельчаку-военному, который смог провести турецкого султана и вырваться из плена, а затем покорить императрицу, стремительно превратившись из подпоручика в генерала и фаворита. Впрочем, при дворе он пробыл всего одиннадцать месяцев, а поселившись в Шклове, развернул бурную деятельность. Граф основал несколько предприятий, которые не только обслуживали местный дворец, но и производили товары для продажи за рубеж. Семён Зорич создал театр, слава о котором распространилась далеко за пределы государства, привлекая ценителей из Италии, Франции, Греции.
<…>
Трудно представить, как сложилась бы история Шклова без Семёна Зорича — фаворита Екатерины II, которого сама императрица называла „мой Шкловский помещик“. Начиная с 1778 года и до своей смерти в 1799 году, он активно занимался развитием города: привлекал специалистов из разных сфер, внедрял новые технологии, организовал целый ряд крупных мануфактур. При Семёне Зориче появились суконная, парусная и золотошвейная фабрики, кожевенный и канатный заводы, а также фабрика по выпуску камзолов и шелковых поясов. Эти предприятия способствовали экономическому росту Шклова.
В 1778 году граф Зорич основал Шкловское благородное училище, ставшее одним из самых престижных заведений в империи. Мальчиков — детей бедных дворян — принимали сюда с восьми лет. В программу обучения входили русский, французский и немецкий языки, рисование, Закон Божий, история, география, арифметика, геометрия, высшая математика, военная экзерциция, фехтование, артиллерия, тактика, военная архитектура, гражданская архитектура, верховая езда, вольтижирование, танцы и инструментальная музыка. Зорич передал училищу свою богатую картинную галерею, в которой были полотна Рубенса, Тенирса, Веронезе. Граф неустанно заботился о престиже и судьбе воспитанников. Он добился разрешения Екатерины II, чтобы выпускники „по окончании наук свидетельствованы были присылаемыми из Петербурга знающими особами и принимаемы были наравне с кадетами Императорских кадетских корпусов поручиками и подпоручиками в военную и гражданскую службу, смотря по их способностям, успехам в науках и поведении“.
После смерти Семёна Зорича училище было преобразовано в кадетский корпус. Долгое время он перемещался из города в город — Гродно, Смоленск, Тверь, Ярославль, Кострому — и в 1824 году оказался в подмосковном Лефортове. С 1903 года он известен как 1-й Московский императрицы Екатерины II кадетский корпус и существовал до 1918 года.
Шкловский театр, который также был создан Семёном Зоричем, стал центром музыкальной и культурной жизни города. На этой сцене ставили оперы, балеты и драматические спектакли. Здесь же находились музыкальная и балетная школы — для развития талантов и подготовки нового поколения артистов.
„Представления, даваемые в шкловском имении Зорича, превосходили по великолепию придворные спектакли русские, былые польские, императорские австрийские в Шёнбрунне и французские спектакли в Версале“, — писал театровед Василий Сахновский.
…Памятник Семёну Зоричу установили в городском парке Шклова в 2007 году. Изваяние бравого генерала выполнили скульпторы Олег Варвашеня и Владимир Слободчиков, архитектурное оформление создали Юрий Градов и Георгий Сиваев.
Скульптура изображает графа Зорича, прижимающего к сердцу свиток бумаги с чертежами дворянского училища и театра. Генерал будто смотрит на центр города, где находились здания, связанные с его реформами. На пьедестале памятника начертана надпись: „Семёну Гавриловичу Зоричу от благодарных шкловчан“. На других трёх картушах содержится описание заслуг генерала перед городом.
Старинный парк Шклова является памятником садово-паркового искусства и входит в десятку лучших в Беларуси. Его особенность — множество аллей: дубовых, каштановых, липовых, тополиных, кленовых. Большую часть деревьев высадили в 1902–1903 годах по приказу Аполлона Кривошеина — предводителя местного дворянства и бывшего министра путей сообщения Российской империи. Растёт здесь и 300-летний тополь, которым, как говорят, любовалась ещё Екатерина II. К сожалению, в годы Великой Отечественной войны шкловский парк значительно пострадал: немцы, опасаясь выезжать за дровами в леса партизанского края, рубили и пилили деревья в городе».
Конечно, радует, что на официальном сайте Республики Беларусь опубликована статья, содержащая столько добрых слов в адрес пусть в чём-то непутёвого, но весьма деятельного человека, приложившего столько сил для благоустройства Шклова.
Напомню: побудительным мотивом для написания всего материала стало недоумение, вызванное отсутствием даже упоминания о Зориче в статье из Википедии.
А теперь предлагаем вниманию читателей главу из книги Ранко Гойковича в переводе Николая Малишевского [5].
Семён Гаврилович Зорич в исторической судьбе Белой Руси
Зоричи — знаменитый сербский род, оставивший заметный след в истории России и Белой Руси. У истоков этого рода стоит русский офицер Максим Фёдорович Зорич. Не имея собственных детей, он усыновил племянника — сына своей сестры, происходившего по отцу из сербского рода Наранжичей. Получив разрешение дать мальчику свою фамилию, Максим записал девятилетнего приёмного сына в Сербский гусарский полк в Славяносербии [6]. Этим ребёнком был Семён (Симеон) Гаврилович Зорич (1743–1799) — воин российской армии, впоследствии один из фаворитов императрицы Екатерины II.
Уже в 1760 году семнадцатилетний Семён Зорич принял участие в знаменитой Семилетней войне. В звании вахмистра Сербского гусарского полка молодой воин неоднократно проявлял на полях сражений с пруссаками исключительное мужество и героизм. Он получил несколько ранений.
После Семилетней войны Зорич в звании поручика сражался с мятежной шляхтой в Польше. За блестящее выполнение ряда военных и административных заданий молодой сербский гусар в 1767 году был повышен до звания ротмистра.
Успешная военная карьера Зорича продолжилась во время первой русско-турецкой войны 1769–1770 годов. В сражениях с турками он уже командовал передовыми частями российской армии. «Большая биографическая энциклопедия» утверждает, что Зорич продемонстрировал в этой войне необычайные энергию, храбрость и личное мужество. Под его руководством русские солдаты провели ряд успешных операций. Например, в декабре 1769 года были разбиты турецкие войска в Бессарабии, разорявшие местные сёла и веси. В апреле 1770 года, переправившись через реку Прут, люди Зорича увлекли за собой значительную часть вражеской армии, которая затем была разбита.
В мае 1770 года, демонстрируя чудеса героизма, отряд Зорича отбил две попытки турок переправиться через Прут. 3 июля 1770 года, оказавшись в полном окружении, Семён Гаврилович и его солдаты отказались сдаться и, предпочтя смерть позорной сдаче, бросились врукопашную на значительно превосходившие их по численности вражеские силы. В этом бою тяжело раненный пикой и саблей Зорич попал в турецкий плен.
Именно тогда о храбром сербе, благодаря докладу графа Румянцева, впервые услышала и заинтересовалась им сама императрица Екатерина II. Однако помочь ему не смогла даже она. Показавший себя на поле боя истинным рыцарем офицер проведёт в турецком плену долгие пять лет.
Вернувшись в Россию в 1775 году после заключения Кючук-Кайнарджийского мира, Зорич получил первое назначение в Стокгольм, куда доставил важные депеши. По возвращении в Санкт-Петербург его ждала награда — орден Святого Георгия IV степени, вручённый в знак признания его заслуг в русско-турецкой войне.
Вскоре молодой серб стал адъютантом самого Потёмкина. Это открыло ему дорогу в высшие круги российского общества. К сожалению, как это часто бывает в подобных случаях, стремительный взлёт не обошёлся без внимания придворных завистников.
В свои тридцать лет герой поля боя и опытный воин был просто не готов к изощрённым придворным интригам. Тем более что оказался между двумя «лагерями», боровшимися за благосклонность императрицы. С одной стороны был знаменитый фаворит князь Таврический, поддерживавший Зорича и использовавший его в своей игре против конкурентов. С другой — Орлов, Разумовский, Румянцев и Безбородко, стремившиеся свергнуть всесильного Потёмкина.
Молодой красавец-серб оказался в самом центре противостояния и интриг, поскольку настолько очаровал российскую императрицу, что та подарила ему в день коронации бриллиантовый перстень, украшенную бриллиантами звезду, клинок и головной убор, имения стоимостью 200 000 рублей и дворец в Санкт-Петербурге…
Уже в 1777 году Зорич стал флигель-адъютантом императрицы, получив чин полковника, и командиром лейб-гусарского эскадрона. Затем, в том же году, он стал корнетом Кавалергардского корпуса с производством в генерал-майоры. В этом чине он принял командование знаменитым Ахтырским гусарским полком, стал кавалером орденов Святого Станислава, шведского Меча и польского Белого Орла…
Все эти милости, которыми императрица столь щедро осыпала красивого и храброго серба, способствовали тому, что, стремительно поднявшись к вершинам власти, он захотел обрести полную независимость и перестать играть по правилам Потёмкина. Однако, помимо военной доблести и храбрости на поле боя, а также исключительной физической красоты, которой не могла сопротивляться даже императрица, Зорич просто не обладал необходимыми качествами — образованием и интеллектом, — чтобы справиться с самим Потёмкиным, по сути, самой значительной и влиятельной фигурой империи после Екатерины.
Закат блестящей карьеры не заставил себя долго ждать. После словесного конфликта с Потёмкиным в 1778 году Зорич был отстранён от воинских обязанностей. Упомянутая выше биографическая энциклопедия утверждает, что для Зорича это был настолько сильный удар, что он послал Потёмкину вызов на дуэль, от которой тот, разумеется, благоразумно отказался.
Окончательная точка в конфликте с всесильным фаворитом была поставлена в мае 1778 года. Зорич был вынужден покинуть двор и столицу России. Напоследок императрица щедро одарила его: по некоторым данным, дала 50 тысяч рублей — сумму по тем временам просто колоссальную. После недолгого пребывания за границей Зорич вернулся в Россию в сентябре 1778 года и получил от императрицы ещё 1 600 крестьян и имение в виде небольшого белорусского города Шклова.
Именно здесь он основал театр и знаменитое Шкловское благородное училище — первый в Российской империи частный кадетский корпус. Для этого учебного заведения Зорич привлёк и пригласил из-за рубежа ряд известных учёных и педагогов. Здесь же он создал богатую библиотеку, включавшую свыше восьми тысяч книг, учебников и пособий.
О том, насколько Зорич заботился о престиже своего училища, говорит, например, тот факт, что оно обрело собственную богатую коллекцию полотен, включая оригиналы и копии знаменитых картин Рубенса, Тенирса, Веронезе, Дольчи и других всемирно известных мастеров. Многие выпускники, впоследствии ставшие блестящими офицерами, в том числе несколько генералов, позже, вспоминая о своём благодетеле, подчёркивали сердечные отношения, царившие между воспитанниками училища Зорича.
Екатерина II несколько раз навещала своего бывшего возлюбленного и солдата, чьё исключительное мужество перед лицом врага всегда отмечала. В то же время она говорила, что у него словно «две души было: любил доброе, но делал худо».
После смерти Екатерины II её сын и наследник, император Павел I, вернул Зорича на военную службу. Вскоре тот получил звание генерал-лейтенанта и стал командиром Изюмского полка. Между тем богатство и щедрость бывшего фаворита императрицы привлекали к нему многочисленных недобросовестных людей, быстро сообразивших, как воспользоваться его простодушием и неопытностью в финансовых вопросах. Всё это, вместе с чрезмерной страстью к азартным играм, захватившей героя первой русско-турецкой войны, способствовало тому, что в 1797 году его военная карьера вновь прервалась.
Как известно, беда не приходит одна. Тяжёлым ударом для Зорича стал пожар в Шклове, от которого основанное им училище сильно пострадало. Всё это ускорило смерть бывшего героя войны: он скончался в 1799 году. Став кадетским корпусом, училище в начале XIX века было переведено в Гродно, затем в Смоленск, Кострому (1812) и, наконец, в Москву (1824). Благодаря этому Зорич считается в России основателем знаменитого Первого Московского кадетского корпуса, ведущего свою историю от Шкловского благородного училища. Следует сказать, что император Павел I отметил заслуги Зорича перед Отечеством в области просвещения. 14 июля 1799 года он издал специальный императорский рескрипт, которым вновь принимал Семёна Гавриловича на государственную службу в должности главного директора училища. Этот императорский указ хранился в Первом Московском кадетском корпусе. К сожалению, новый взлёт карьеры быстро оборвался, поскольку Зорич, уже фактически находившийся на смертном одре, умер в том же году.
В Шклове долго помнили о роскошной жизни и азартных карточных играх Зорича. Но горожане не забыли и о том, что главным памятником его жизни стало благородное училище. Сам Шклов, первоначально бывший фактически деревенькой во владении Семёна Гавриловича Зорича, сегодня является одним из процветающих городов Белой Руси с населением около 18 тысяч жителей. В 2007 году благодарные шкловчане воздвигли памятник человеку, внёсшему огромный вклад в развитие их города.
История Семёна Зорича весьма поучительна для каждого профессионального военного. Вместо того чтобы заниматься тем, к чему у него было истинное призвание, — сражаться за Отечество и командовать полком, — этот бесстрашный воин, по сути, погубил свой военный талант при дворе. Внезапное богатство, «снизошедшее» на него, тоже не принесло ему счастья: оно было спущено за карточным столом. Такова история офицера — бесстрашного героя многих сражений с турками и немцами, гордости Отечества, когда он защищал его с оружием в руках, и человека, растерявшего слишком многое, как только отказался от своего ратного призвания.
——————————
Источники
[1] Шклов // Википедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Шклов.
[2] Шклов // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/ЕЭБЕ/Шклов.
[3] Ноткин, Нота Хаимович // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/ЕЭБЕ/Ноткин,_Нота_Хаимович.
[4] Что посмотреть в Шклове: самобытная ратуша XVIII века, наследие неутомимого фаворита императрицы, памятник огурцу, «бумажный Спартак» и уникальный межледниковый ров // Беларусь. URL: https://www.belarus.by/ru/travel/top-guide-belarus/chto-posmotret-v-shklove-samobytnaja-ratusha-xviii-veka-nasledie-neutomimogo-favorita-imperatritsy-pamjatnik-ogurtsu-bumazhnyj-spartak-i-unikalnyj-mezhlednikovyj-rov_i_0000167390.html.
[5] Гойкович Р. Семён Гаврилович Зорич в исторической судьбе Белой Руси. Перевод Н. Малишевского. URL: https://zapadrus.org/zaprus/istbl/1236-semen-gavrilovich-zorich-v-istoricheskoj-sudbe-beloj-rusi.html.
[6] Славяносербия (1753–1764) — особая автономная область, образованная сербскими гусарами и подчинённая непосредственно Сенату и Военной коллегии Российской империи. Она находилась на территории современных Донецкой и Луганской областей, на правом берегу реки Северский Донец. В середине XVIII века стала ядром первой Новороссии, впоследствии превратившейся в одну из губерний Российской империи.
