Секретный зондаж общественного мнения в белорусско-литовских губерниях во время австрийско-французской войны 1809 г.

Аннотация

Российские власти следили за настроениями дворянства белорусских губерний во время австрийско-французской войны 1809 г. Секретные донесения губернаторов не оставляли сомнений в том, что в случае войны с Францией рассчитывать на лояльность местного дворянства не приходилось. Показательно, что профранцузские настроения не являлись реакцией на какие-либо притеснения вследствие внутренней политики российского правительства.   

______________________________________________________________

Очередная военная компания 1809 года между Австрийской империей и Францией в рамках наполеоновских войн обращала на себя внимание не только военных, но и гражданских властей в лице Министерства внутренних дел Российской империи. Начавшаяся 9 апреля 1809 г. война обернулась рядом поражений австрийских войск. В результате уже 13 мая французская армия вступила в Вену. Австрийцам, несмотря на первоначальные успехи, не удалось нанести поражение на территории Варшавского герцогства и войскам под началом Ю. Понятовского. Более того, в мае ситуация стала меняться в пользу корпуса Ю. Понятовского. В целом вести об очередных французских победах усилили среди дворянства «губерний от Польши возвращенных» профранцузские настроения, которые были тесно завязаны на мечты о восстановлении Речи Посполитой.

Это вызвало ряд секретных циркуляров Министерства внутренних дел на имя губернаторов с целью оценки общественных настроений в приграничных губерниях. Несмотря на то, что в австро-французском конфликте Россия формально играла роль союзника Франции, в Петербурге прекрасно понимали, кто является их противником. В преддверии грядущего столкновения возникали опасения в лояльности населения новых западных губерний.             

11 июня 1809 г. министр внутренних дел кн. А.Б. Куракин заслушивал секретное донесение виленского губернатора Н.И. Брусилова от 30 мая, в котором начальник губернии признавал, что последнее время в умах местного населения идея «восстановления Польши усиливается» [1, л. 27] и «более нежели когда-нибудь мечтает о соединении Польши в прежнее ее положение» [1, л. 27 об.]. Более всего подобными настроениями прониклись «бывшие магнаты» и «праздные молодые и никакого состояния не имеющие люди», которые от перемен ожидают что-нибудь приобрести, но при этом ничего не теряют. Напротив, мелкая шляхта «в деревнях живущая, и в хлебопашестве упражняющаяся, гораздо покойнее, и кажется больше предана нашему правлению» [1, л. 27 об.]. В целом губернатор отмечал, что достаточно сложно иметь точное представление о происходящем, поскольку «все почти чиновники здешние жители, а потому опасно иногда многое и препоручать, дабы не распространить недоверчивости» [1, л. 28]. Однако в целом он был уверен, что в настоящее время ситуация контролируема, часть местного дворянства все же сообщает о происходящем.  

Минский губернатор Г.И. фон Радинг, ссылаясь на то, что ничем не препятствовал публичному обсуждению новостей среди дворянства, сообщал, что таким образом ему удалось собрать сведения о его настроениях. В частности, накануне франко-австрийской войны все обсуждение исчерпывалось дискуссиями о том сможет ли «столь слабая держава, какова Австрия, открыть войну против Франции» [1, л. 47 об.]. Когда же обозначились успехи французского оружия, то в общественном мнении пошли разговоры о вероятном разделе Австрийской империи и «установлении новых королевств, не исключая восстановления и самой Польши» [1, л. 47 об.]. В основном дворянство радовалось французским победам и ожидало скорейшего завершения войны. Губернатор отметил, что не имея каких-либо сил и оружия дворянство не решится на открытое возмущение против властей, но в случае вовлечения России в войну против Франции и при возможности военных неудач русской армии российскому правительству «по надежде их к восстановлению Польши, положится не можно на непоколебимость их» [1, л. 48 об.].          

Все неблагоприятные замечания минского губернатора Г.И. фон Радинга на предмет лояльности и настроений касались, по его замечанию, исключительно «здешнего дворянства». Напротив, крестьяне «яко отягощенные повинностями господскими» [1, л. 48 об.] и евреи «занятые своими промыслами» [1, л. 48 об.] не участвуют «ни в суждениях, ни в рассеянии слухов по делам политическим» [1, л. 49]. В заключение минский губернатора фон Радинг сообщил в Петербург, что им приняты меры предосторожности, но в чем они заключались можно только догадываться. Скорее всего, это была дежурная бюрократическая фраза, призванная показать, что губернатор не дремлет.  

В своем секретном донесении министру внутренних дел от 31 мая 1809 г. гродненский губернатор В.С. Ланской признавал, что дошедшая до Петербурга информация о распространении в пределах западных губерний направленных против империи настроений не подлежит «ни малейшему сомнению» [1, л. 50]. Эти настроения заключались, что в общественном мнении «система восстановления Польши усиливается в общем их мнении, и ласкает врожденной их склонности к беспокойствам» [1, л. 50]. Губернатор отмечал, что публично в присутствии неизвестных им русских местные старались не подавать виду. Однако при общении с хорошо им известными лицами, особенно в случае выражения к ним сочувствия или частичного согласия с обоснованностью их стремлений, можно «тотчас увидеть восхищение почти в каждом» [1, л. 50].

В.С. Ланской отмечал необычно высокий уровень национальной идейной мобилизации. В частности, он писал в Петербург, что «мыслить о восстановлении Польши, взяв вообще всю нацию, есть их душевная пища» [1, л. 50]. В итоге «каждый почти поляк вообще к России неприятель» [1, л. 50]. Он отмечал, что имеются и те, кто настроен вполне лояльно к России, но признавал, что «при малейшем поводе к восстановлению существования Польши» они обязательно перейдут на сторону соплеменников из опасения стать «жертвою мщения за отступление от всеобщего и единственного желания» [1, л. 50 об.]. Однако донесение губернатора интересно своим анализом причин распространения таких настроений. Согласно В.С. Ланскому, причина заключалась не в недовольстве внутренней политикой российского правительства, но именно в национальных устремлениях по восстановлению польского государства. Так, начальник Гродненской губернии настаивал на том, что все зависит «от одного желания приобрести посредством восстановления Польши прежнее свое имя и существование» [1, л. 50 об.]. Состояние общественного мнения было таково, что даже при отсутствии каких-либо попыток как-то сорганизоваться в случае резкого изменения обстоятельств «все готово подняться, и тем стремительнее, что вся нация полна предприимчивости, ни мало не заботясь о предусмотрительности, она готова, стоя над пропастью, упасть в нее, ежели общий глас того будет требовать» [1, л. 50 об.]. В качестве единственной контрмеры губернатор, помимо наблюдения за местными жителями, предлагал сделать так, чтоб «они в теперешнее время, имели всегда в глазах своих солдата, а видя его со всей предприимчивостью, мужество их будет в недостатке» [1, л. 51]. Демонстрацию военного присутствия при полной невозможности запретить мыслить и обмениваться мнениями, явно нельзя было назвать какой-то активной программой мер по борьбе за местные умы. Вместе с тем В.С. Ланской настаивал на том, что продолжение политики по предоставлению новых привилегий губерниям от Польши возвращенным «не сделает на них желаемого влияния» [1, л. 51]. Однако достаточно дать «только им одно название Польши, они будут привержены» [1, л. 51] российскому правительству и престолу. В качестве примера губернатор ссылался на опыт Великого герцогства Варшавского. Несмотря на то, что они «там угнетены, разорены восстановлением его, гибнут в чужих державах, и за чужую пользу, но каждый из них привержен и признателен к правительству французскому» [1, л. 51]. В результате несмотря на то, что в пределах империи они «благоденствуют, но от того, что правительство печется о благосостоянии их, а не о угождении слабости их, они совсем с противными к нам расположениями» [1, л. 51].                  

Таким образом, начальники приграничных литовско-белорусских губерний не питали иллюзий на предмет политической верности империи местного дворянства. Властям были хорошо известны его политические идеалы по восстановлению разделенной Речи Посполитой. В основном губернаторы были убеждены в том, что далее разговоров и распространения профранцузских настроений дело не пойдет. Однако признавалось, что при появлении на территории империи противника переход на его сторону будет скорее всего массовым. Лишь гродненский губернатор В.С. Ланской высказался на предмет возможной политики по перетягиванию симпатий дворян на сторону правительства. По его мнению, это стало бы возможным при возбуждении надежд на то, что реставрация Польши может произойти по инициативе российского правительства. Нельзя исключить, что последствием этих рассуждений стало обсуждение проекта по созданию в 1811 г. в составе империи автономного Великого княжества Литовского.         

1. РГИА. Ф. 1286. Оп. 54. Д. 86.