В указанном контексте, возвращаясь к Р.Главашу, отметим, что он и представлял линию, ориентированную на Миле Будака.
Вначале «министерство Главаша» называлось Министерством культов и образования, первым министром был Миле Будак. Это министерство было учреждено 16 апреля 1941 года, когда из Кабинета поглавника было опубликовано Постановление о назначении Первого хорватского государственного правительства. Затем 24 июня 1941 года последовала реорганизация государственного правительства, в результате которой культы были отделены от просвещения, и было учреждено новое Министерство юстиции и культов, оставшееся в таком виде вплоть до окончания войны. Внутреннее устройство Министерства и его деятельность были регламентированы законодательным постановлением, принятым 9 августа 1941 года, согласно которому в Министерстве существовал только один отдел — судебно-культовый, который затем делился на секции, а при необходимости и на подсекции. К судебно-культовому отделу относится секретариат министра, внутреннее делопроизводство министерства, регулирование положения и правовых отношений всех вероисповеданий и их духовенства, а также религиозные дела публично-правового характера. 29 января 1943 года было установлено новое внутреннее устройство Министерства юстиции и культов, согласно которому начали функционировать два отдела: Отдел юстиции и Отдел культов. Отдел культов делился на четыре секции: Секция католического вероисповедания; Секция исламского вероисповедания; Секция хорватско-православного вероисповедания и Секция евангелического вероисповедания – такую структуру Министерство сохраняло до конца войны. Министрами в Министерстве юстиции и культов были Мирко Пук, Андрия Артукович и Павао Цанки. Главаш на протяжении всего существования НГХ занимал одну и ту же должность, независимо от того, к какому министерству относился его Отдел культов, и какой министр возглавлял министерство. Он был начальником Отдела культов, и отвечал за эту деятельность в Министерстве[1]. Именно через этот отдел проходили все решения, касающиеся статуса религиозных общин, включая их дискриминацию и преследование. Создание 21 июня 1942 года «Хорватской православной церкви» по указу Анте Павелича было попыткой режима ассимилировать и контролировать сербское население, заставив его отказаться от Сербской православной церкви и принять «хорватскую» версию православия. Главаш, как начальник отдела, был напрямую причастен к этой политике. Тот факт, что, несмотря на все реорганизации и смену министров, Главаш оставался на своей должности, подтверждает его ключевую роль и доверие к нему со стороны усташской власти.
3 мая 1941 года поглавник издает «Законодательное постановление о порядке перехода из одной веры в другую», отменив все действовавшие до того времени законодательные предписания о переходе из одной веры в другую. Министр культов и образования Миле Будак направил это постановление поглавника всем ординариатам. Уже 3 мая Будак предложил поглавнику Законодательное постановление о переходе из одной веры в другую. Этот сегрегационный закон был принят 10 мая 1941 года[2]. Обратим внимание на даты: 3 мая 1941 года поглавник издает постановление об отмене старых правил перехода между верами, Будак предлагает новое постановление. 10 мая 1941 года принят новый сегрегационный закон о переходе между верами, и в тот же день Будак направляет запрос о Главаше провинциалу Панджичу. Следовательно, Миле Будак рассчитывал на Радослава Главаша как на ключевого человека в «аппарате геноцида», что объясняет, почему Будак так срочно требовал его перевода в Загреб и указывает на прямую связь между законодательной базой НГХ, правашско-усташской идеологией Будака и исполнительной ролью Главаша в реализации политики принудительной конверсии.
В Докладной записке Главаша епископским ординариатам в НГХ от 14 июля 1941 года епископам дается указание, что государство ни в коем случае «не позволит православным переходить в греко-католическую церковь», а «в Католическую церковь не следует принимать более состоятельные слои православного населения (православных священников, учителей, затем вообще интеллигенцию и, наконец, богатых торговцев, ремесленников и крестьян), а только беднейшее население», и «если бы даже вышеупомянутые настаивали на принятии, их следует в подходящей форме задерживать в катехуменате или иным образом отклонять»[3]. Эта директива является одним из ключевых компонентов преступной усташской политики. Причем противоречащим приниципам самой РКЦ[4]. На вопрос, почему Главаш запретил переход православных сербов в греко-католическую церковь (униатскую), ответ заключается в том, что она сохраняет православный обряд при подчинении римскому папе. Запрет на переход означал, что усташский режим требовал полного латинизированного обращения, что было самой радикальной мерой, символизировавшей полный отказ от сербской идентичности. «Не принимать богатый слой и интеллигенцию» означало пресечение на корню возможности становления влиятельных сербов лидерами сопротивления. Их ждала другая судьба (изгнание или уничтожение). Прием только беднейшего населения означал более легкую ассимиляцию и уязвимость простого народа. Но при этом усташи постоянно и уверенно указывают, что НГХ неразрывно связано с РКЦ. На большом усташском собрании, состоявшемся 13 июля 1941 года в Карловаце, доглавник Миле Будак заявил: «…Братья и сестры! Все усташское движение основывается на вере. Это прежде всего великая вера в наше праведное дело, великая вера во Всемогущего, который праведного никогда не оставляет. На нашей преданности церкви и католической вере основывается вся наша работа, ибо история научила нас, что если бы мы здесь не были католиками, то давно бы исчезли… Вот, братья и сестры, на эти святыни, на церковь, веру и семью, больше всего нападают враги, а это православные всех классов и большевики…» («Katolički tjednik», 17 июля 1941 года), что, по сути, является прямым объявлением войны православию, которое приравнивается к большевизму и объявляется врагом хорватской нации и ее «святынь» – как идеологическое оправдание геноцида. На усташском собрании в Крижевцах 6 июня 1941 года, перед которым была отслужена месса, Будак подчеркнул: «…Тот факт, что собрание началось с мессы, доказывает, что Хорватское государство — государство христиан… Я подчеркиваю это, потому что необходимо знать, что мы — государство двух вер, католической и мусульманской…» («Katolički list» № 29, 1941 год)[5]. Последнее означало, что усташи активно заигрывают с мусульманским населением Боснии, пытаясь представить их как «хорватов исламской веры» и противопоставить их сербам как часть стратегии по созданию «Великой Хорватии» и ослаблению сербского элемента. Православные демонизировались и объявлялись врагами на самом высоком уровне.
18 мая 1941 года поглавник Павелич совершает две «величайшие измены для хорватского народа: предложение «Звонимировой короны» итальянскому императору Виктору Эммануилу III, чтобы тот назначил Аймана Савойского, герцога Сполето, королем Хорватии, и подписание договора с Муссолини о передаче Далмации и Истрии Италии. После полудня того же дня делегацию НГХ во главе с Павеличем принял папа Пий XII. В состав делегации входили и представители Церкви в НГХ: Загребский вспомогательный епископ Салис-Севис[6], генеральный викарий архиепархии, делегат архиепископа Степинца, приходской священник Иван Микан из Слуня, приходской священник из Кустошии Вилим Цецеля и францисканец профессор Радослав Главаш»[7]. Дата 18 мая 1941 года является критически важной для истории и характеристики НГХ, поскольку в этот день поглавник Павелич совершил акт национального унижения (передача территорий и короны) и получил аудиенцию у папы римского. Прием делегации НГХ в составе светского главы и церковных представителей может и должен быть расценен как косвенная легитимация режима, несмотря на то, что Ватикан официально не признал НГХ. Присутствие в делегации Радослава Главаша непосредственно доказывает его высокий статус в иерархии усташской власти, он едет в Рим наряду с высоким епископатом и другими важными церковными деятелями. События 18 мая свидетельствуют о наличии тесной связки усташского режима с Италией, Ватиканом и церковной иерархии (епископата и орденов), действующей с целью проведения насильственных конверсий и уничтожения сербской идентичности.
Вскоре на повестку дня выходят и насильственные религиозные переходы, поскольку усташские власти считали, что с исчезновением православия исчезнет и сербство в Хорватии[8]. Современный сербский историк Милан Кольянин в своей работе «Превращение сербов в НГХ»(сборник работ «Покатоличивание сербов в НГХ», изданный Сербским народным советом в 2019 году) отмечает, что «цели постановлений Главаша, доработанных в сотрудничестве с другим францисканцем, Дионизием Юричевым, подтвержденным участником массовых ликвидаций сербов в Хорватии, заключались в стирании сербской идентичности»[9]. «Сотрудничество» двух францисканцев – Главаша и Юричева – доказывает наличие сети францисканцев, активно участвовавших в разработке и реализации политики геноцида, причем Главаш работал с людьми, которые уже были вовлечены в насилие и геноцид. Политика конверсии выходила за рамки религиозного измерения, переходя в плоскость более широкой кампании по уничтожению в Хорватии сербской идентичности и сербского народа как такового.
Свое положение в министерстве Главаш, как указывает его современный биограф-апологет, также францисканец фра Р.Йолич, «использовал для усиления влияния Герцеговинской францисканской провинции, добиваясь государственного финансирования для францисканских школ» и участвовал в «монументальном проекте основания Теологического факультета в Сараево для всех францисканских провинций на территории НГХ»[10]. Однако архиепископ Алойзие Степинац не дал согласия на основание францисканского Теологического факультета, поскольку «это компетенция ватиканской конгрегации по делам образования и университетов»[11]. Радослав Главаш к тому времени уже несколько раз, будучи высокопоставленным государственным служащим, бросал вызов архиепископу Степинацу и вступал с ним в конфликт. Главаш занимался откровенным лоббированием интересов своей «корпорации» – герцеговинских францисканцев, «выбивая» государственные деньги и особые правовые статусы (uredba o redovini) именно для своих и пытаясь создать «образовательный центр» в Сараево, который был бы подконтролен ордену и государству НГХ, в обход Загреба и Ватикана. Фактически это была попытка создать альтернативный центр церковной власти. В связи с этим понятна неуступчивость Степинца, который, казалось бы, должен был только поддержать «эффективный менеджмент» влиятельного францисканца и новое церковное предприятие. Однако он резко выступает против – защищая не только каноны, но и свою власть, поскольку, очевидно, понимает, что Главаш, используя административный ресурс усташского государства, пытается «переиграть» архиепископа на его же поле. Для Степинца это было явным нарушением не столько канонов (это формальный предлог), сколько обходом правил и иерархии, проявлением церковного сепаратизма, попыткой формирования альтернативного влиятельного центра (герцеговинских францисканцев), к тому же поддержанного штыками усташей. Степинац действительно оказался в сложном положении: при внешнем бурном проявлении лояльности Римско-католической церкви усташского руководства со стороны «влиятельного выскочки» в лице Главаша проявилась тенденция к формированию церковной группировки, обладающей «магическим» рычагом обретения госсубсидий.
Католическая церковь в целом выразила протест против указанной Докладной записки Главаша и настаивала на том, чтобы вопрос о переходе православного населения в католическую веру в НГХ был оставлен Церкви и находился исключительно в ее компетенции, а не в компетенции государства. Через два дня после докладной записки Главаша генеральный викарий Загребской архиепископии Йосип Лач (Josip Lach) ответил, что необходимо изменить и смягчить предписания о переходе православных в греко-католическую веру: «Римо-католическая церковь желает сохранить хотя бы часть своего авторитета по отношению к государству, которому она оказала наибольшую поддержку»[12]. Весьма показательно это практически отчаянное «хотя бы часть своего авторитета», иерархия начала осознавать, что поддержала режим, который «перехватывает» ее же компетенции, и теперь церковь пытается получить за это хоть какую-то «привилегию» — сохранить контроль над процессом конверсии. Подчеркнем, что за сотрудничество с усташским режимом выступала вся РКЦ в НГХ, включая негласную поддержку Ватиканом. Смягчить реальную политику в отношении сербов, евреев и цыган не пытался никто, но междоусобная борьба развивалась за статус, влияние, финансирование и самостоятельность. Фактически битва велась за монополию, церковь была убеждена, что «души» — это ее товар и ее ведомство. Когда «маргинал» Главаш от имени государства начал диктовать, кого принимать в лоно церкви, а кого нет, он зашел на «чужую делянку», обозначая тенденцию рейдерского захвата церковных полномочий государством. Поэтому Степинац так настаивал на соблюдении канонов: если процесс конверсии идет согласно церковным правилам, то церковь сохраняет субъектность, но если согласно Докладной записке Главаша, то церковь отстраняется от «нашего дела», госпотоков и влияния на поглавника. Отчаянная фраза Лача о том, что церковь оказала государству «наибольшую поддержку» в этом контексте является не только жалобой, но и предъявлением счета и амбицией РКЦ также «получить причитающееся». В результате протесты против методов Главаша не являлись борьбой «добра со злом», это был конфликт внутри церковной корпорации, одна часть которой (Главаш и его сторонники) выступала за полное слияние с государственным аппаратом террора, другая часть (традиционная иерархия) стремилась сохранить автономию, чтобы выполнять стратегическую цель Ватикана – получить все Балканы, а также пользоваться благами режима, но не раствориться в нем полностью, и с этой целью вела торг за лучшие условия сотрудничества.
В 1942 году фра Радослав Главаш вступил в новый конфликт с архиепископом Степинацем по поводу «герцеговинского дела» – назначения дона Петра Чуле новым епископом Мостарско-Дуванской епархии после смерти епископа Алойзия Мишича. Главаш выступал за то, чтобы на епископскую кафедру был назначен францисканец, и поэтому Министерство юстиции и культов от имени правительства НГХ выразило протест против назначения Петра Чуле и довело этот протест до сведения всех приходских управлений Мостарско-Дуванской епархии, указав, что правительство НГХ не может признать назначение без их ведома. Святой Престол решил иначе. Архиепископ Степинац 29 июня 1942 года направил правительству ноту о том, что оно не имеет права вмешиваться в административно-юридическую и учительную миссию церкви. Павелич был вынужден уступить. Современный хорватский историк, академик Юре Кришто по этому поводу отмечал: «Архиепископ вызвал Главаша и пригрозил ему, что Поглавник, министр юстиции и сам Главаш будут отлучены от церкви, если будут противиться желаниям Святого Престола»[13]. Вскоре после этого папский делегат Рамиро Марконе по поручению Ватикана официально отлучил фра Радослава Главаша от Католической Церкви. Но воинственный Главаш не отступал. Он повлиял на Анте Павелича, чтобы тот официально направил в Мостар министра внутренних дел Андрию Артуковича, чтобы тот воспрепятствовал рукоположению епископа Петра Чулы. Однако давление Ватикана и архиепископа Степинца возобладало, и Петар Чула стал епископом. Борьба за епископское место в Мостарско-Дуванской епархии стала ярким проявлением борьбы за власть и влияние, показывая, насколько глубоко Главаш (и францисканцы, которых он представлял) пытался диктовать церковной иерархии свои правила игры, в ходе которой дело дошло до прямого столкновения Главаша (и, по крайней чере, части францисканского ордена) со Степинцем и Св. Престолом. Степинац парирует жесткой формулой «правительство НГХ не может признать назначение без их ведома», этим загребский архиепископ подчеркивает, что Главаш действовал как государственный чиновник НГХ, к которому, а также к самому поглавнику в этом эпизоде возможно примнение самого мощного церковного оружия – экскоммуникации. Это показывает, насколько серьезным был конфликт и насколько далеко Степинац был готов пойти, чтобы защитить автономию Церкви. Данный эпизод высвечивает и роль Ватикана, воля которого должна превалировать над амбициями усташского режима. В итоге показательной порке был подвергнут Главаш – он был отлучен от церкви, поскольку его действия вышли за рамки допустимого даже для усташского режима.
Тем времением в результате насильственного перевода православных в католицизм в НГХ, согласно собственным утверждением Степинца, было перекрещено 244 тыс. человек, по другим данным – более 350 тыс.[14] Однако католицизация не означала спасения физического тела – в этом заключался особый цинизм усташских действий.
В мае 1945 года, когда сотни тысяч хорватов бежали сломя голову перед партизанами Тито, фра Радослав Главаш не хотел никуда бежать, не считая себя виновным в чем-либо. Однако вскоре после установления коммунистической власти в Загребе он был арестован, суд вынес обвинительный приговор, и Главаш был казнен (в возрасте 36 лет).
В январе 1941 года коммунистическая милиция во время обыска францисканского монастыря и церкви на Капитуле обнаружила 36 ящиков золота и других драгоценностей. Золото переправил на Капитул именно фра Радослав Главаш по согласованию с высшими государственными чиновниками НГХ. Сначала оно было зарыто в гробнице под алтарем монастырской церкви, а позже, когда коммунисты взяли власть, перенесено в гробницу под полом исповедальни, где несколько месяцев спустя ящики и были найдены. Рядом с ящиками с золотом Государственного банка НГХ в том же убежище был найден архив правительства НГХ. Согласно заявлению фра Мамерта Маргетича, Главаш сказал ему, что это золото — «собственность хорватского народа, и когда усташское правительство вернется, оно должно быть ему передано… именно Главаш был организатором сокрытия государственного сокровища и архива в монастыре на Капитуле». Смысл проиходящего заключался в том, что правительство НГХ считало свое бегство из Загреба и Хорватии лишь временным и верило, что вскоре при помощи союзных сил вернется в Загреб и снова возьмет власть. Поэтому было вполне логично спрятать золото и архив, чтобы они не попали в руки коммунистам. Позже стало ясно, что прогнозы усташей были нереальными и никакого возвращения к власти не будет, тем более быстрого. «Золото и украшения замученных и убитых жертв усташей были зарыты в гробницах церкви на Капитуле», «серебряные монеты — награбленные у народа за 4 года, «часы, браслеты, цепочки, снятые с жертв в Ясеноваце и других лагерях», «зубные протезы [коронки], которые усташи вырвали у своих жертв, — найдены среди золота, спрятанного во францисканском монастыре на Капитуле», – указывалось в официальном протоколе[15]. Так зацикливается история о «маргинале-исполнителе», «своем парне», повязанном с режимом кровью и аферами, которому доверили грязное и важное дело – спрятать награбленное золото и секретные архивы. Эта операция, кроме того, нанесла сокрушительный удар по имиджу «непричастности» францисканцев – золото прятали под алтарем и в исповедальне. Сама мысль превратить святые места в камеру хранения золотых коронок, вырванных у жертв Ясеноваца, у нормального человека должна вызывать оторопь. Кроме того, состав спрятанного – не золото госбанка (слитки), но зубные коронки, личные часы и браслеты жертв – все это неопровержимые улики мародерства в промышленных масштабах. Усташи настолько уверовали в свой успех, что утратили всякую связь с реальностью, надеясь (в скором времени!) вернуться к власти. Симбиоз радикального хорватского национализма и политического клерикализма увенчался «закладками краденого» в центре католического Загреба.
Не менее бесславно закончилась история «католического Директориума». 1 ноября 1943 г. шифрованная телеграмма, направленная сербскому правтельству, говорила о том, что «Миле Будак подал в отставку с поста министра иностранных дел якобы по причине ухудшения состояния здоровья. Вместо него назначен преданный германофил Бранко Бенсон. На самом деле Гитлер планирует реорганизацию Балкан, согласно которой Хорватия должна передать Сербии значительную часть Боснии взамен за часть Истрии»[16]. Отставка идеолога усташизма Миле Будака и планы Гитлера по территориальному переделу Боснии ознаменовали крах геополитических сценариев «тайного Директориума», ставившего на расширение Хорватии под покровительством Оси. В условиях внутренней агонии режима его внешние покровители перешли к открытому распоряжению территориями НГХ, де-факто аннулируя проект «католического бастиона» ради текущих военных нужд Германии. Политическая субъектность Загреба, которую так долго выстраивали клир и радикалы, была принесена в жертву интересам Третьего рейха, подтверждая наемнический и марионеточный характер усташской государственности.
[1] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 204-205.
[2] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[3] Jolić (Čitluk) Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S Robert. 225.
[4] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 234.
[5] Posjet kardinala Bozanića Jasenovcu [Электронный ресурс] // Web magazin Komunusti. URL: http://komunisti.50webs.com/zrtvejasenovca.html
[6] Франьо Салис-Севис (Franjo Salis-Seewis) был очень влиятельной фигурой в загребской церковной иерархии, аристократом по происхождению и ближайшим соратником Алойзия Степинца.
[7] Posjet kardinala Bozanića Jasenovcu [Электронный ресурс] // Web magazin Komunusti. URL: http://komunisti.50webs.com/zrtvejasenovca.html
[8] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 224.
[9] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[10] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[11] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[12] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[13] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[14] Фролов Владимир “Lojzek Markotrški” – или о лажима хрватским. Део 1. // Српски став. 29.08.2015. https://srpskistav.com/autorski-tekstovi/lojzek-markotrski-ili-o-lazima-hrvatskim-deo-1/
[15] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 168.
[16] Архив Југославије. Фонд 103 «Централни комитет Савеза комуниста Југославије». Фасцикла 59.
