Ч.1. Введение в курс дела, описание начала боевых действий в Добрудже в составе Русского корпуса
Этим летом вышло в свет весьма любопытное издание: книга Симы Джукича «Тамо далеко – от Велебита до Каймакчалана». Книга создана на основе дневниковых записей непосредственного участника событий: серба-солдата армии цесаря, сдавшегося, как и огромное число славян Австро-Венгрии, русским войскам, а затем вступившего в Добровольческую Сербскую дивизию, продолжившую бороться за свободу Сербии – но уже на стороне сил Антанты.
Как известно, по просьбе сербских военнопленных, вышедших из рядов пленных австро-венгерских солдат, сербский консул в России Марко Цемович воспользовался присутствием императора Николая II в Одессе во время военного парада, чтобы лично представить императору проект Корпуса сербских добровольцев. 7 ноября 1915 года царь дал согласие на создание добровольческих отрядов в России. В 1916 году в Россию прибыли представители Войска Сербии, дабы приступить к формированию подразделения.
«В формировании сербской дивизии активное участие принимали находившиеся в России члены сербской офицерской политической организации «Объединение или смерть» («Чёрная рука») – Д. Семиз, А. Срб, В. Гойкович, М. Голубич, Д. Симич.
Во главе её был поставлен полковник Стеван Хаджич, а начальником штаба стал подполковник Воин Максимович. Летом 1916 г., вследствие ходатайства полковника С. Хаджича, было принято решение о формировании Второй сербской добровольческой дивизии, обе было решено свести в единый сербский корпус под командованием генерала М. Живковича, поставленного на эту должность 29 июля 1916 г. Однако в эти планы пришлось внести существенные коррективы, а формируемым сербским частям – принять своё первое боевое крещение, причем в составе отдельного корпуса русской армии». [1]
В составе 47-го русского корпуса под командованием генерала Зайончковского 1-я Сербская добровольческая дивизия численностью 23 500 человек была направлена на Добруджанский фронт в Румынию, чтобы спасти положение румынской армии, оказавшейся для русской армии такими союзниками, с которыми, «и врагов не нужно». Сербы, в отличие от румын, продемонстрировали высокий боевой дух, но потеряли убитыми и ранеными почти половину своего состава.
Вообще, участие сербских добровольцев, в первую очередь – из числа бывших военнопленных солдат Австро-Венгрии – теперь уже на стороне союзников Анатанты освещалось в трудах отечественных и зарубежных историков. Однако книга Симы Джукича интерсна тем, что повествует о боевом пути сербских добровольцев на языке народного эпоса.
Когда читаешь книгу, то создаётся устойчивое ощущение того, что слышишь исполнение гусляром некой эпической песни. Интересно, что, несмотря на то, что произведение является образцом народного эпоса, лексика и образный строй уже недвусмысленно говорят о времени создания произведения. Ибо мы видим с одной стороны группу мифологических фигур: Фея, её посланник – Сокол-птица; Гора, но, с другой стороны, слышим лексику, не свойственная древнему народному эпосу. Так «Царь Вильгельм» объясняет своим горе-союзникам о «нарушении международного права», Фея использует слово «террор» и т.д.
Конечно, дословно перевести текст книги не получилось, как раз именно в силу перенасыщенности специфическими выражениями, не имеющими аналогов в русском языке. Частично очищен текст перевода и от повторов, в том случае, когда повторы не решают некой риторической задачи.
Книга представляет собою описание основных вех в истории Сербского Добровольческого корпуса. Это – бои в Добрудже в составе 47-го Корпуса Русской армии; затем – путь добровольцев из Одессы – через погружённую в хаос Гражданской войны территорию разрушенной Российской империи; и, наконец, прибытие добровольцев на Салоникский фронт и участие в знаменитом прорыве Македонского фронта.
Книга немного может добавить к тому, что уже написано профессиональными историками – как сербскими, так и нашими. Но, повторимся, она весьма интересна именно тем, как драматические события осмыслялись языком народного эпоса.
Так, к примеру, тема «доброго царя и плохих бояр» в среде пречанских сербов приняла вариант «добрый австрийский царь и злые мадьяры», которые поссорили сербов с хорватами, чтобы лишить доброго царя своей «правой руки», и несправедливо обвиняют сербов в убийстве Фердинанда. Дабы австрийский царь не защищал больше сербов Венгерской части монархии от террора, в результате которого для сербов жизнь стала бы «не жизнью, но адом», из которого только и останется что – бежать прочь. И таким образом «царь лишится лучшей части своего войска».
Но если поначалу в эпосе арбитром выступает император Австро-Венгрии, то позже эту миссию автор возлагает уже на кайзера Германии Вильгельма: «…Когда они были вашими, вы обращались с ними как палачи, отправляли их на войну на русскую границу, а отцов бросали в темницу, вы вешали всех видных их людей, насиловали жен и дев. И на фронте командовать ими вы поставили палачей, палачей жестоких… Которые, без всякого сомнения, не дорожили их жизнями. Что же теперь вы плачетесь? У них есть право и вам снести головы».
Автор эпоса постоянно проводит мысль о неблегодарности Габсбургов славянам, спасшим империю от венгерского сепаратизма:
«Знаешь, Франьо, Царь Австрии, что во время Венгерского бунта, как раз с дедами этого народа вы и покорили угров. А не то, было бы у них отдельное своё Венгерское царство. Хорошо ли было рассорить сербов с хорватами и отдать их под власть Угро-Мадьяра? Чтоб мадьяры отомстили сербам и хорватам за те услуги, которые оказали тебе бан Елачич и герои Воеводины, самые преданные тебе? Сам виноват. Теперь ты потерял лучшую часть войска».
Как видим, несмотря на то, что уже тогда, в начале ХХ века существовало напряжение между сербами и хорватами, жителями «Хорватии, Славонии и Далмации», но, тем не менее, сербы – из числа подданных монархии Габсбургов – считали сербо-хорватскую вражду чем-то ненормальным, спровоцированным венграми.
При этом немцы воспринимались как неприятели, но неприятели, имеющие понятия о рыцарстве, в отличие от карателей из числа тех же венгров. Так, согласно текста эпоса, кайзер Вильгельм советует своим союзникам прекратить карательные акции:
«Что же получается: что вы делаете в Сербии? Вы напарываете на штыки их детей, вы оскорбляете и насилуете женщин и девушек, вы творите всякое варварство… И после этого вы причитаете и просите помощи? Вы называете мстителями это героическое войско, которое ведь не поступает с вами так, как вы поступаете с ними. Пишу это и советую немедленно покончить со злодеяниями. Сражайтесь достойно, не замарайте мундиров: ни своих, ни моего. Почитайте народные и международные права во всех отношениях».
Следует отметить, что автор преисполнен югославянского романтизма о братстве и единстве народов.
Еще раз, стоит остановиться и полюбоваться как на войско, так и на офицеров Добровольческой дивизии.
И по стану, и по красоте, по всему виду, счастливы их матери:
“Герцеговинцы – как ели высокие, Далматинцы не меньше, а Боснийцы заметно меньшего роста; Личане с волчьими взглядами отважными, Кордунаши равны им, Воеводинцы и Словенцы смелые и горделивые, нечего сказать: не знаешь, кто тут Серб, Хорват или Словенец, единым духом вдохновлены. Офицеры, братья мои дорогие, только таких может родить Югославская мать, чудно глядеть на них, достойны своего положения, а я – войском, которым командую”.
Между тем, среди личного состава подразделения несербов практически не было. Например, сербский исследователь Г. Милорадович сообщает, что 15 апреля 1916 года в составе прибывшего пополнения были: 9571 серб, 84 хорвата, 14 словенцев, 25 чехов, 8 русских и 22 человека иной национальности. [2]
Тем не менее, автор эпоса в данном вопросе выражает настроения, которые были присущи длегендарному командиру Стевану Хаджичу. По словам Хаджича, битва при Добрудже была «местом, где все три брата: серб, хорват и словенец впервые плечом к плечу сражались за освобождение и объединение». [3]
Представляем вниманию читателей первый фрагмент книги.
«Тамо далеко – от Велебита до Каймакчалана»
Книга «Тамо далеко – от Велебита до Каймакчалана» Симы Джукича представляет собою ценное свидетельство судьбы сербских добровольцев в Первой Мировой войне, созданное на основе впечатлений непосредственного участника событий. Текст органично объединяет мемуарные материалы, эпическую поэзию, прозаические записи и исторические комментарии, создавая единое целое, в котором личный опыт переплетается с коллективной памятью сербского народа. Особую ценность книги делает тот факт, что автор, повторимся, пишет не как профессиональный историк, а как человек, переживший войну, стремясь своими записями сохранить память о соратниках и принесённых ими жертвах.
Тематическим ядром книги является путь Первой Сербской добровольческой дивизии из российских просторов, – через бои в Добрудже, долгое путешествие на Дальний Восток, – до окончательного прибытия на Салоникский фронт. Автор следит за событиями хронологически, но не раскрывает их исключительно фактографически. Напротив, факты истории облекаются в поэтические образы, опираясь на традицию сербской эпической поэзии. Такой подход придаёт тексту особую эмоциональную силу, потому что война не только изображается как череда военных операций, но и как драма людей, которые оставили обыденную жизнь и начали борьбу за свободу своего Отечества.
Язык произведения отличается аутентичностью. Джукич пишет народным говором, на просторечии, не стремясь к литературному оттачиванию, что придаёт его рассказу непосредственность и убедительность. В стихах (точнее, песнях в прозе – прим П.Т.) отличительными мотивами являются элементы устной эпической традиции: частые диалоги, обращения к историческим личностям, олицетворения и символы, такие как соколы, феи или горы.
Такая поэтика способствует ощущению, что читатель не просто читает исторический источник, но присутствует на встрече с кем-то из легендарных хранителей эпоса. (Обычно исполнявших свои поэтические повести в музыкальном сопровождении сербского музыкального инструменте «гусле» – прим. П.Т.).
В то же время произведение обладает значительной документальной ценностью. В нём описаны события, связанные с формированием добровольческих отрядов в России, боями в Добрудже, революционными беспорядками в России и трудными путями доброволцев к Салоникскому фронту. Многие из этих описаний могут быть ценными исследователям в качестве того, как сами участники воспринимали исторические события. Именно поэтому эту книгу следует рассматривать в первую очередь как исторический источник мемуарного характера, а не как научную монографию. Некоторые авторские интерпретации исторических процессов отражают личные взгляды, военный опыт и время, когда были сделаны записи, потому к ним надобно относиться критически и сопоставлять с другими историческими источниками.
Одна из наибольших ценностей книги – её эмоциональная сила. Автор скрывает чувства к товарищам, народу и Отечеству. Страдания, потери и неизвестность изображены без пафоса, но с глубоким личным сопереживанием. Особенно впечатляющи описания добровольцев, которые, хотя и далеки от родины, но не теряют веры в окончательное освобождение Сербии. Такие отрывки придают произведению сильное моральное измерение и делают его важным приношением культуре памяти.
С другой стороны, книга также показывает определенные слабости, которые проистекают из самой природы рукописи. Текст местами перегружен повторами, отступлениями и неровным стилем. Границы между поэзией, прозой и историческим комментарием не всегда чётко определены, поэтому у читателя иногда может сложиться впечатление, что повествование теряет ясность. Однако эти недостатки не умаляют подлинности свидетельств, но, напротив, подчёркивают то, что речь идёт об оригинальных записках человека, который хотел оставить след о своём времени, а не о литературном или историографическом тексте, созданном по строгим правилам.
В целом, «Тамо далеко – от Велебита до Каймакчалана» представляет ценное сочетание мемуарной литературы, эпической песни и исторического свидетельства. Её наибольшая ценность не в литературном совершенстве, а, скорее, в подлинности, эмоциональной честности и сохранении памяти сербских людей, чья роль в Первой мировой войне долгое время оставалась на обочине общественного интереса. Книга будет полезна историкам, исследователям культуры памяти, а также более широкой читательской аудитории, интересующейся историей Первой мировой войны. Таким образом, книга представляет собой значительный вклад в сохранение исторической памяти и заслуживает внимания как за свою документальную ценность, так и за её мощное послание о жертвенности, свободе и национальном самоопределении.
Белград, 5 июля 2026.
Др. Небойша Стамболия
Высший научный сотрудник Института современной истории
Предисловие
Сербский народ всегда будет с непреходящей и особой благодарностью помнить добровольцев Первой Сербской добровольческой дивизии, людей, которые, будучи военнопленными в Российской Империи, чувствовали большую свободу, нежели будучи подданными Австро-Венгерской монархии.
Это были люди, которые с далекой чужбины отправились на мировую войну, борясь за свободу своего народа и идею свободы и объединения южных славян. За Отечество они проливали кровь по всему миру, шагали по неизвестным дорогам и оставляли свои кости вдали от родного края. Они пропитали кровью каждый пядь земли в разных частях света. Однако их душа никогда не была ближе к матери Сербии и Богу именно тогда.
Они защищали не только Сербию, но и идеал свободы, братства единства между нашими народами. Вот почему их жертва принадлежит не только Сербии, но и всему южнославянскому пространству и всем поколениям, которые пришли после них.
У подножия могущественного Велебита, простирающегося и распространяющегося по Лике и Краине, в скромных сербских сёлах проживала большая семья Джукичей. Членом этой семьи был и мой прадед, Симо. Его жизненный путь представляет собою ту часть истории нашей семьи, без знания которой обойтись нельзя. Ту часть истории, которая оставила неизгладимый след и на меня. Если бы не было его записей, я бы подумал, что мне рассказывали байки.
Именно благодаря его мемуарам, записям и сохранившимся рассказам я пришел к убеждению, что это произведение должно быть написано. Симо своим свидетельством напоминает нам о чём-то, о чём мы не должны забывать: не только об их жертве, но и об их борьбе за свободу, достоинство и право народа жить в своей державе.
1
Над Балканами в 1914 году спустилась тьма. В тёплые дни, где-то, около Петрова дня, взволновались все: и стар, и млад, Богу молятся, чтобы тьма рассеялась, и согрело бы жаркое солнце. Но Фея из этой тьмы кричит с высокой горы Велебита и зовёт сизого Сокола, и говорит ему так:
«Слушая, Сокол, глаза твои ясные, лети крылами лёгкими крыльями прямо во дворец царя австрийского, и скажи Царю слово, чтобы положить конец террору, резне и бросаниям в темницы сербского народа, потому что этот народ пострадал без вины, не убивал он Фердинанда. Венгрия, дабы создать себе царство Венгерское, стравила сербов с хорватами, которые были у царя правой рукой, <усмирившей мадяр>. А если Царь этого не сделает, пусть знает: ничего хорошего из этого не выйдет. Потеряет лучшее своё войско, потому что <сербские воины из его войстка> несправедливости и террора терпеть не станут. Убегут ада, потому что так жить нельзя».
Когда Сокол услышал те слова, что сказала ему фея, до самого последнего, взмыл он в небо под облака и улетел в царский дворец, чтобы Царю истинно передать слово в слово послание феи. Не понравилось Царю то, что услышал он от Сокола. И ответил Царь Соколу так:
«Прикажу я Карлу Венгерскому невинных людей не обижать. Прикажу прекратить террор и мучение невинного народа, но лишь виновникам, если таковые имеются. Так Фее и расскажи. И привет ей передай».
Птица-Сокол Царю поклонился, и к Велебиту-горе полетел, все царевы слова передал, передал и привет. За услугу оказанную Сокола Фея поблагодарила. Но террор всевозможный стал только чаще.
Хорватских Сербов зверски гнали, а как война – так стали гнать и в Воеводине, в Боснии, Герцеговине и Далмации, а затем а Словении и Чехии – все славянские народы во всех краях. Вот потому войска сдавались и бежали в Россию, Италию и Сербию, ко всем врагам Швабов. Добровольно вступали в ряды легионов, созданных против преступлений, несправедливости и угнетения невинных славян.
Пусть все знают; пусть все знают: почему Австрия проиграла войну по своей ошибке, что Хорватию под венгерское управление и владение передала. После конца своего царства, как раз венгерский реванш народ и царство погубил. Пережил; эту свою песню спел себе, и предсказал…
5 марта 1915 года. Из дневника Симо Джукича С.Р.
II Песнь Добровольческая
Весть настигла нас из Солун-града будто палит пушка прям из Петрограда. Но не пушка это, это – проволочка тонкая, сообщает голосочком звонким на все стороны страны России:
«Добровольно кто Сербии верен, собирайтесь бой дать Швабам и Германам, и Болгарам, старым душманам.
Как тот глас по всей Руси пронёсся, и как Сербы осознали это, всполошились, как грачи загрохотали, оглашая хором всю округу:
«Ура, ура! Да славится Россия! И пресветлая вся царская фамилья! Царь великий и царевич юный!»
Сербов ещё горько задевает то, что тот авастрийский Швабо вытворяет. Сына шлёт на бой – на Русскую границу, а отца его – в мрачную темницу. Хлеб и злато всё собрал, оборал людей до нитки. Наплевать ему, что дети голодают. Грабит – и в Берлин всё отправляет Немцу. Вот такой он, Шваб Австрийский.
Наши семьи, наши кумовья, невесты ожидают, мои братья, помощи от нас.
Пожалел нас Бог Всесильный и великий царь России. Смилостивились над нами, друже. И вручил нам верное оружие, чтоб родную землю мы освободили и коварным Швабам отомстили.
А вот Швабам ещё одна грыжа: Телеграмма прилетела из Парижа. Что из Корфу Стеван Хаджич едет и с собою полковников водит. Братья мои, были то весёлые денёчки. С ним идут младые капитаны и майоры.
Гомонит земля и откликались небеса ей. Как жемчужина у моря – град Одесса. Музыка гремит на всю округу: добровольцев войско формируют. Девушками мы пожимали руки. Австрия, получешь ещё муки!
Пыль столбом до неба – даже облаков не видно. Выступила славных сербов Добровольцев первая дивизия.
1915-1916 из дневника Симо Джукич С.Р
III Тема в прозе события
Болгары и Швабы, а вместе с ними Турки и Мадьяры спрашивают: «Что там в России готовится?»
«Эй, Вильгельме, Германии глава, союзные наши силы славные, привиделся дурной нам сон. Румыния-де хочет напасть на нас, и пятый фронт открыть, в союз вступив с Россией. Ударить на болгар, на турок, на мадьяр, фронтом от Эрделя до Дарданска. Широкий фронт, а войска у нас мало. Вот, царь, теперь нам не до шуток.
У Дуная, рядом с рекой Прутом, лежит там змея лютая. Стеван Хаджич со своей дивизией. Сербиянецу, Шумадии сын, воины его в плен никого не берут. Добровольцы-мстители, из тех, кто сбежал из австрийских темниц, от виселиц, от пыток, от неправды, Сербскому навязанных народу. И они по нам ударят, и они нам отомстят»*.
Когда Вильгельм письмо прочитал, и увидел, что письмо ему открывает, ответил так:
«Эй, Борис, Болгарии глава; и ты, царь Австро-Венгрии» и Карл, предводитель Венгрии; и Сулейман из Стамбул-града, с меня хватит этих ваших жалоб. То, что вы пишете, мне известно, и получше, чем всем вам. Запугали сами себя пятым фронтом прогниышей России, дни которой уже сочтены, и теперь – последние конвульсии, во дворе их хаос и ад, в пламени огня задыхается царь Николай.
Наши планы теперь удались; там сейчас взбудоражит всех большевистская партия, как буря всё пред собой разрушит. Ещё немного – и не будет Николая, Ленин отнимет у него трон и погубит царство, царю русскому голову отсечёт, его семью уничтожит. Сейчас вам нечего бояться. Когда вскоре наступят такие дни и пронесутся эти бури, не входите в эти русские отворённые врата, остановитесь у голубого Дуная, отдыхайте до моего сигнала.
Что же до этой сербской дивизии, то да, это правда: змея лютая стоит у реки Прут, вся сила в ней осталась, она мала, но причинит вам бед немалых, и жертвам несть числа, никто не знает – сколько. Никто не хочет снова в рабство, так что попусту погубите головы, всё потому, что когда они были вашими, вы обращались с ними как палачи, отправляли их на войну на русскую границу, а отцов бросали в темницу, вы вешали всех видных их людей, насиловали жен и дев. И на фронте командовать ими вы поставили палачей, палачей жестоких… Которые, без всякого сомнения, не дорожили их жизнями. Что же теперь вы плачетесь? У них есть право и вам снести головы.
И еще кое-что, что я хочу высказать, истина, так оно и было. Знаешь, Франьо, Царь Австрии, что во время Венгерского бунта, как раз с дедами этого народа вы и покорили угров. А не то, было бы у них отдельное своё Венгерское царство. Хорошо ли было рассорить сербов с хорватами и отдать их под власть Угро-Мадьяра? Чтоб мадьяры отомстили сербам и хорватам за те услуги, которые оказали тебе бан Елачич и герои Воеводины, самые преданные тебе? Сам виноват. Теперь ты потерял лучшую часть войска.
Что же получается: что вы делаете в Сербии? Вы напарываете на штыки их детей, вы оскорбляете и насилуете женщин и девушек, вы творите всякое варварство… И после этого вы причитаете и просите помощи? Вы называете мстителями это героическое войско, которое ведь не поступает с вами так, как вы поступаете с ними. Пишу это и советую немедленно покончить со злодеяниями. Сражайтесь достойно, не замарайте ни своего мундира, ни моего. Почитайте народные и международные права во всех отношениях.
Война продолжается: нет ни конца, ни края Верден-Салоникам, как мне говорят. Запомните мои слова, о резне пока ничего не известно. В руках врага сильно гремит сабля. Помочь вам посылаю моего искусного генерала Макензена, чтобы он принял командование пятым фронтом. И с ним немного войска.
П.С.
Ответ царя Вильгельма своим союзникам, (как в песне говорится, «совет») был принят. Ответ говорил о том, что <кайзер> в точности знал о том, что произойдет в России. Это означает, что у него был сильный шпионаж в России, организована служба разведки, а также сильная связь с большевистским движением. В июле 1916 года обо всём этом ещё не знали, ничего такого не было и близко на юге России.
С.Джукич С.Р.
Примечание: *27 августа 1916 года Румыния вступила в войну на стороне Антанты. Чтобы предотвратить проникновение болгарско-германо-турецких войск в Добруджу, российское верховное командование решило направить на этот участок фронта войска в качестве подкрепления. Первая Сербская добровольческая дивизия входила в состав недавно сформированного Русско-Сербского 47-го корпуса генерала Андрея Зайончковского. В начале сентября подразделение выдвинулось из Одессы и вступило в бой за Добрич. Бои в Добрудже продолжались до конца октября. Из-за слабой обороны Румынии противник добился значительных успехов на этом участке фронта, поэтому 26 октября 1916 года Первая Сербская добровольческая дивизия была отведена в район Измаила. В ходе этих боев погибло 8000 человек. В начале 1917 года Хаджич, будучи командующим, смог переломить ситуацию и одержать ряд побед. В марте 1917 года, после завершения операций в Добрудже, он был назначен военным представителем в Румынии, где и оставался до 1919 года.
Хаджич никогда не забывал о днях, проведённых за учебой, службой и боевыми действиями в Российской империи. Его признательность и любовь к России проявилась в числе прочего в том, что во время массового притока русских эмигрантов в Сербию (после разгрома Врангеля), он делал всё возможное, чтобы помочь беженцам. В знак благодарности Стеван был избран почётным членом Общества русских офицеров Генерального штаба, Общества кавалеров ордена Святого Георгия и Георгиевского оружия и Сараевской колонии.
События августа 1916
Румыния объявила войну Болгарии и Австрии, а союзников об этом объявлении не уведомила. Болгары и турки, воспользовавшись этим, разгромили румынскую армию на Добруджском фронте и пересекли границу в сторону Междидии. Лишь после этого события оповестили Россию. 47-й Русский корпус был срочно переброшен и вместе с румынской армией остановил продвижение противника на фронте.
Сербская добровольческая дивизия ещё ничего не знала, хотя на этом фронте относилась к 47-му русскому корпусу, и ожидала распоряжений, расположившись лагерем в Рене/Гени у реки Прут.
25 августа 1916 года с фронта прибыла депеша прямо в руки Хаджича Стевана, командира Первой Сербской Добровольческой дивизии, с указанием немедленно выдвинуться с армией на фронт, Дунаем до Черной Бары, там с войском высадиться, и срочно двигаться на фронт к месту Бульбуль-море, где ожидать следующих вводных.
Но фронт был разбит, румынская армия разбита, частично пленена, диким отношением болгар и мадяьр напугана, поскольку борьбой не была закалена.
IV песнь в прозе
Командующий ещё не прочитал депешу подробно, а трубач уже играет выдвижение дивизии. Если бы кто-то остановился и посмотрел, в мгновение ока дивизия в строю, так ждёт, пока командир заговорит. Командир стоял пред строем, оглядел войско, отважным видов приободрив. Эх, счастлива та мать, которая родила такого видного: роста среднего, чело волчье, глаза – как два чёрных филджана*, брови глаза прикрывают, на смуглом полном лице – орлиный нос. Таких только сербские матери рожают. Громким гласом проговорил вот что:
«Братья, герои, по роду и крови, час пришёл, чтобы сказать вам, что телеграмма пришла с фронта, и я прочитал её, и вот что говорит мне телеграмма: Дунаем движемся к Чернобару, там высадиться и срочно к селу Бульбульмаре двигаться. Юнаки,** мы готовы и идём во имя Бога и удачи отважных, почти в Сербию, потому что план Верховного сербского командования нашего на Корфу так предполагает: Солунское наступление, восстание в Топлице*** и одновременно с этим – удар по неприятелю. Мы с русскими и румынами со спины нападём, воздадим ему за срамоту, так его сломим и свои земли освободим и объединим».
Еще раз, стоит остановиться и полюбоваться как на войско, так и на офицеров Добровольческой дивизии.
И по стану, и по красоте, по всему виду, счастливы их матери:
Герцеговины – как ели высокие, Далматинцы не меньше, а Боснийцы заметно меньшего роста; Личане с волчьими взглядами отважными, Кордунаши равны им, Воеводинцы и Словенцы смелые и горделивые, нечего сказать: не знаешь, кто тут Серб, Хорват или Словенец, единым духом вдохновлены. Офицеры, братья мои дорогие, только таких может родить Югославская мать, чудно глядеть на них, достойны своего положения, а я – войском, которым командую».
25. – VIII – 1916 у Рени у Дуная, 5 Песнь эту дополнит
Доброволец С.Джукич
Примечания
*кофейные чашечки
**сербское именование отважных героев
***В эпическом тексте присутствует явный анахронизм. В августе 1916 никто не мог знать о Топлицком восстании, которое вспыхнуло лишь в феврале 1917.
****Кроме того, автор преисполнен югославянского романтизма о братстве и единстве народов. Среди личного состава подразделения несербов практически не было.. Например, сербский исследователь Г. Милорадович сообщает, что 15 апреля 1916 года в составе прибывшего пополнения были: 9571 серб, 84 хорвата, 14 словенцев, 25 чехов, 8 русских и 22 человека иной национальности.
V Песнь
Послушайте теперь то, что говорит вам песня. Правда, просто послушайте, до рассвета и белого дня потемнело то Черное море, от напора воды с Дуная, потому что Дунай был набит лодками, братья мои, и несть им числа, наполнили Дунай у реки Прут, места не найти.
Пробудились стар и млад – и в маленьком Рени, и в большом Галаце, на берегу самого Дуная. Спрашивают: «Что случилось? Почему шумит Черное море? Почему земля дрожит? И откуда столько лодок?» Некому ответить на вопросы, птицы спрятались в ветвях деоревьев, затряслась земля, а пыль покрыла Рени.
Сокол-птица на верхушке ели примостился, ясным глазом горизонт обозревает: начиная от самого Прута – и до самого местечка Рени поле всё заполнено войсками. Пешими и конными, с орудиями и с коморой.* Голубой Дунай покрыт сплошь кораблями.
Когда Сокол всё это увидел, то воскликнул на все стороны народу. Рассказал о всём, что тут он видел…
Птицы-Сокола глас слышали все люди, побежали по домам чтоб облачиться в новые сорочки, а затем пуститься прямо в это поле – голубого берегом Дуная – чтобы увидеть это чудо-войско. Всё, о чём поведал птица-Сокол: во мгновенье ока поле наполняется войсками – голубого берега Дуная. В это время – перед тем, как солце распустило ветви, – заиграла музыка, забили барабаны, развевались полковые стяги, зазвучали гимны Сербии, России и румынов, а когда умолкли музыканты, люди закричали: «Сербия да здравствует! Да здравствует Великая Россия!» И Румынию, конечно, не забыли.
Командиры, оседлав коней, предстали перед строем. Хаджич Стеван перед полками. Полковники: как один – все сербы, и колонна младших офицеров, добровольцы. Поскакал на вороном полковник Хаджич Стеван, выхватил как бритву свою саблю и скомандовал дивизии геройской: «Дивизия, смирно!»
Дивизия полками в колоннах вперед, полковники отдали команды полкам, и все зашагали по порядку. Барабанв грянули, музыка заиграла, войска печатают шаг, дивизия идёт. Дивизия – это вам не шутка! Дивизия не маленькая: марширует сорок тысяч. Земля дрожит, пыль столбом, люди кричат: «Ура! Ура! Да здравствует Сербия!» Девушки осыпают солдат цветами, обнимают и целуют, с плачем прощаясь с дорогими, идущими на фронт, чтобы сражаться с Швабом и Германцем, подлыми Уграми и Турками, старыми душманами.
Войско так им отвечает: «Не плачьте, дорогие наши сестры! Если Бог даст – будет нам удача, снова к вам вернёмся мы с победой. Неприятеля мы покорим навечно, принесём дары, любовь подарим».
Приветствуя, дошли мы до Дуная, погрузились в лодки, и плывём до Чёрной Бары. Дальше дивизия уже не идёт. Как какой корабль пристанет, тотчас все высаживались на берег. Через поле маршем – прочь от синего Дуная. Посреди равнины ставим лагерь. В день Предпразднества Успения Пречистой (27 августа) вся дивизия собралась, чтоб всем вместе выдвинутся к фронту. К вечеру, примерно около семи, все собрались. И никто не мог представить: что дивизии грядущий день готовит…
Когда в семь утра трубил трубач «подъём», войско пробудилось и умылось, освежившись, завтраком солдаты подкрепились, как положено – всё чин по чину. Собрались, но…
А сейчас настал черёд вестям прискорбным.
Событие
Как только поле осмотрел, сразу же заметил, хотя и не вполне ясно, что что-то движется к нам. Чтобы разобраться, подошёл он вместе с тремя своими офицерами к большой подхорной трубе, и вновь всмотрелся. Офицери взглянули в бинокли – и увидели что приближаются солдаты в форме, похожей на русскую. И не сразу поняли, что приближаются болгары – так их форма напоминала русскую.
Прозвучала команда «К оружию! Вперёд!» Войско вскочило на ноги, во мгновенье ока все были готовы. Офицеры строит каждый своё подразделение, дивизия колонной выдвинулась вперёд, навстречу замеченным солдатам.
Не разобрать невооружённым глазом – кто впереди. Стеван Хаджич на вороном коне перед дивизией в подзорную трубу наблюдает – и вдруг видит, что пред нами никакие не русские, как он думал, а чёрные болгары. Раздаются команды Хаджича: «Те – налево, те – направо! Первый и второй полки – готовится к стрельбе! Кавалерия слева и справа! Впереди – болгары».
В это время болгары заметили нас, молниеносно развернувшись в фронт, залегли на землю, удивленные, ведь ожидали увидеть румынскую армию. Разглядев, они двинулись вперёд, фронтально приближаясь. А с нашей стороны кавалерия устремилась на левое и правое крыло. Две болгарские пушки выстрелили, угодив в центр нашего стрелкового строя, пехота открыла огонь, а кавалерия окружила болгарские пушки. Тут наши закричали, и трубач подал сигнал атаки.
Боже правый! Вот этого никто не оэидал… Обе стороны разглядели – к кому они приближаются. Болгари, увидев, что перед ними не румыны, сразу вспомнили про лютого змея с реки Прут, и обратились в бегство. Побросали оружие и снарягу, а сербы им кричат: «Эй, болгары, стойте! Всё равно не убежите!»
А они бегут – кто руки поднимает и сдаётся, а конница отсекает отсутпавших, захватывает пушки, не беспокоятся сербы о том, что у болгар что-то может быть позади фронта. Гремят винтовки и пулемёты, обруч сжимается, и борьба, наконец, прекращается.
Тех, кто из болгар выжил, привели к Хаджичу Стевану, чтобы допросить их, откуда они здесь.
Болгары говорили правду, потому что серба не обмануть, тем паче, Хаджича Стевана, полковника сербского. На допросе заявили, что другого войска нет, кроме их Софиского полка. Далее говорят, что фронт далеко, что они разбили и пленили румынское войско, а их полк получил задание усиленным маршем достигнуть Черной Бары, захватить берег Дуная, и подкарауливать нашу дивизию. Чтобы внезапно уничтожить лодки, не давать высаживаться, а тех, кто таки сможет высадившится на берег – взять в плен. А ещё болгары говорили, будто «они знали, что вы погрузились на лодки, но ошиблись на один день, ведь вы молниеносно двигались, и сегодня нас застали врасплох. Ваше счастье, что всё так сложилось, да и наше, ведь могло всё выйти куда хуже. Чудновато – войско сходу после дальнего перехода бросилось в атаку, сломив моральный дух, и вынудив на безусловную сдачу».
Посмотрим, что же стало дальше, и как поступит Хаджич.
Сначала выяснили: сколько в этой стычке было жертв. Но, к счастью, их легко подсчитали: из осколка гранаты легко ранен командир первой бригады полковник Станкович Милош, вместе с ним трубач Панич Алекса, из воинов в атаке погибло восемь, ранено восемнадцать. У болгар в живых осталось только тридцать, остальные были мертвы и тяжко ранеными лежали на земле. Вот так-то было, а о дальнейшем скажет шестая песнь.
Так было до сих пор, и для дальнейшего шестая песня скажет.
Сам себе пропел песнь 28-VIII-1916 С. Джукич с.р. доброволец.
К этой песни добавим, что дивизия день ото дня оказывалась во всё более и более тяжких обстоятельствах, поскольку в России царили саботаж и измена: русские солдаты на фронте получали вместо боеприпасов ящики с песком, или такие боеприпасы, что стрелял лишь каждый третий патрон.
______________________________________________________
Литература
[1] Вишняков Я.В. На пути к Югославии: к вопросу о сербо-хорватских отношениях в Сербском добровольческом корпусе (1916—1917 гг.) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И.Лобачевского. — 2014. — № 2-1. — С. 232);
[2] там же;
[3] Yugoslavia in the Shadow of War: Veterans and the Limits of State Building, 1903–1945. Р. 121-123.
