Аннотация
Рассматриваются особенности присутствия русинского вопроса в общественно-политическом дискурсе Беларуси 1990-х гг. Отмечается, что обращение авторов к русинской проблематике было тесно связано с анализом феномена западнополесского этнополитического движения, развернувшегося в Беларуси в конце 1980-х – первой половине 1990-х гг. Отобраны и проанализированы различные по природе материалы (программные документы политических партий, публицистика, аналитические записки), в которых упоминаются русины. Определены мотивы обращения к русинской тематике различных общественных сил Беларуси.
______________________________________________________________
Белорусско-русинские культурные связи, а также присутствие русинской проблематики в общественно-политическом дискурсе суверенной Беларуси являются темами, которые фактически не нашли отражения в современной историографии. Одной из немногочисленных работ, посвященных культурным контактам русинов и белорусов и различным нюансам взаимного восприятия представителями данных народов друг друга, является статья российского русиниста М.Ю. Дронова «Из истории белорусско-русинских культурных связей (до 30-х гг. ХХ в.)» [1]. В статье О.Г. Казака «”Скрытое русофильство” русинов социалистической Чехословакии» анализируется переписка филолога, преподавателя Прешовского университета А.С. Шлепецкого с организатором партизанского движения в Советской Беларуси в годы Великой Отечественной войны И.Д. Ветровым (1960-е – 1970-е гг.) [2]. Данные документы, обнаруженные в Национальном архиве Республики Беларусь, свидетельствуют о желании части русинской интеллигенции, проживавшей в послевоенной Чехословакии, ознакомить белорусскую общественность со своим видением этнокультурной природы автохтонного восточнославянского населения Восточной Словакии и национальной политики властей социалистической Чехословакии в отношении этого народа. Проблематика присутствия русинского вопроса в общественно-политическом дискурсе независимой Беларуси учеными не затрагивалась (в том числе и в работах, посвященных белорусско-украинским отношениям).
В конце 1980-х гг. в Советской Беларуси зарождается западнополесское этнополитическое движение, достигшее своего пика в первые годы существования суверенной Беларуси. Данное движение, лидером которого являлся молодой филолог, поэт и публицист Н.Н. Шелягович, имело много общих черт с русинским движением, которое в это же время получало свое развитие на Украине и в государствах Центральной Европы. Активисты западнополесского движения требовали от властей Беларуси юридического признания западнополесского (ятвяжского) этноса, делали попытки создания отдельного языка на основе местных говоров, выступали за предоставление региону национально-культурной автономии. Большинство упоминаний русинского вопроса в общественном пространстве Беларуси так или иначе связано с анализом природы западнополесского движения. Цель статьи – оценить мотивы обращения к русинской проблематике различных общественно-политических сил Беларуси 1990-х гг. Русинская проблематика (русинский вопрос, русинская тематика и другие близкие по смыслу словосочетания) понимается как ситуация, в рамках которой активисты этнополитического движения требуют от властей Украины признания отдельного русинского этноса и предоставления ему возможностей свободного национально-культурного развития.
Наиболее последовательно вопросом природы западнополесского движения на протяжении многих лет (с начала 1990-х гг. по настоящее время) занимается белорусский этнолог П.В. Терешкович. Этот ученый в своих публикациях постоянно подчеркивает общие черты западнополесского и русинского движений. Так, в редакционной статье информационно-культурного бюллетеня «Форум» (1995–1996 гг.), основная часть которого была посвящена различным аспектам полесской проблематики, П.В. Терешкович назвал западнополесский и русинский регионализм «одним из конкретных проявлений постмодернистского сознания», которое при всей своей эклектичности тесно связано с «неоконсерватизмом, апелляцией к традиции, воспринимаемой в качестве антитезы социальной и техногенной утопии». Ученый отметил, что движения возникли практически синхронно, хотя не имели очевидной связи друг с другом [3, с. 2]. В «Программе возрождения традиционной художественной культуры Полесья», разработанной в 1994 г. по заказу Белорусского института проблем культуры Министерства культуры и печати Республики Беларусь, также упоминалось русинское движение на Украине (вероятнее всего, это связано с тем, что в состав коллектива по разработке программы входил П.В. Терешкович). В документе подчеркивалось, что «формирование западнополесского этнополитического движения – явление полностью закономерное, которое соответствует основным тенденциям развития этнических процессов народов мира». В качестве примеров подобных движений (кроме русинского) назывались кашубское движение в Польше, латгальское движение в Латвии и др. [4, с. 42]. Разработчики программы считали, что активисты подобных социальных движений должны сосредотачивать усилия на изучении и популяризации этнокультурной специфики своих регионов, а не заниматься политизацией этничности, которая может нести угрозу целостности государств.
К русинской проблематике обращались также филологи, причем как те, кто с симпатией относился к «западнополесскому возрождению», так и противники последнего. Сотрудник Института языкознания Академии наук Беларуси Ф.Д. Климчук (уроженец западнополесского региона, с 1960-х гг. профессионально изучал местные диалекты) в одном из интервью в 1993 г. отметил, что имевшие место литературные публикации с использованием западнополесских говоров давали основание судить о формировании отдельного микроязыка. Ученый указывал на аналогичные примеры групп говоров, на основе которых выкристаллизовывались литературные микроязыки. Среди них назывались «закарпатские говоры украинского языка». По мнению Ф.Д. Климчука, «литературный микроязык обслуживает определенную часть нации, часто небольшую» [5, с. 3]. Об отношении Ф.Д. Климчука к феномену этнополитических движений «малых народов» сложно сделать однозначный вывод. Коллега филолога, заведующий отделом диалектологии и лингвогеографии Института языкознания Национальной академии наук Беларуси В.М. Курцова в интервью автору статьи отметила, что ученый поддерживал научно-просветительскую составляющую западнополесского движения, но выступал против его политизации, «отрыва региональной культуры от общебелорусского контекста». После неожиданного прекращения западнополесского движения во второй половине 1990-х гг. Ф.Д. Климчук продолжил научное исследование полесских диалектов, опубликовал переводы на западнополесский микроязык произведений Л.Н. Толстого и книг Нового Завета, а также стал основателем общества «Загородье», которое объединило историков, филологов, краеведов. Данная организация позиционировала себя как сугубо культурно-просветительская структура, на ее мероприятия Н.Н. Шелягович не приглашался [6]. Ф.Д. Климчук как крупнейший исследователь западнополесского языка принимал участие в работе созданной в 2008 г. Международным Комитетом славистов «Комиссии по славянским микроязыкам», членами которой являлись в том числе специалисты в области истории и языка русинов (П.Р. Магочи, М. Капраль и др.) [7, с. 423–424]. Можно сделать вывод, что Ф.Д. Климчук с симпатией относился к попыткам литературной обработки локальных говоров (в том числе к феномену русинскоязычной литературы), однако не поддерживал движения, использовавшие культурные особенности этнических групп для обоснования политических требований.
Принципиально иной была позиция аспиранта Института языкознания Национальной академии наук Украины А.И. Скопненко, изложенная в статье для газеты «Берестейський край» («Брестский край») в 1996 г. На страницах данного украиноязычного издания, основателем которого была «Просвита Брестчины имени Т.Г. Шевченко», последовательно отстаивалась концепция украинской этнической природы жителей Западного Полесья Беларуси. Факторы, которые представляли угрозу украинскому национальному проекту, игнорировались либо характеризовались негативно. А.И. Скопненко приводил лингвистические аргументы, призванные, по его мнению, доказать, что западнополесские говоры являются диалектом украинского языка. Из этого делался вывод о том, что жители Западного Полесья являются украинцами с «неразбуженным национальным сознанием». Автор подчеркивал определенную схожесть Западного Полесья и Закарпатья – регионов, которые находились на периферии украинского национального движения. Этноним «русин» рассматривался молодым филологом как пережиток прошлого: «Во второй половине XIX в., когда утверждение современного национального сознания и кристаллизация новейшей нации охватило преимущественное большинство этнических украинских земель, Брестчина, Подляшье, Закарпатье из-за неблагоприятных политических условий и в результате нехватки значительных национально-культурных структур и сознательной интеллигенции оказались в стороне от этих процессов. Именно к этому времени восходит известный красноречивый факт непринятия нового этнического самоназвания “украинец” и бытования вместо него давнего “русин” на территориях, которые позже затронула волна национального возрождения (например, на Закарпатской Украине)» [8, с. 6]. А.И. Скопненко считал, что микроязыки будут постепенно угасать, поскольку «диалект не обслуживает многих сфер общественной жизни и не может бороться с литературными языками». К подобным «исчезающим» микроязыкам автор относил русинский микроязык, при этом отметил, что он функционировал в Сербии и Хорватии и имел некоторые общие черты с «закарпатскими украинскими говорами» [8, с. 6]. В иных украиноязычных изданиях Беларуси, которые регулярно освещали общественно-политическую жизнь на Украине, русинская проблематика не затрагивалась. Единичные упоминания отдельных аспектов русинской культуры встречались только в контексте ситуации в балканских странах. Например, в статье «Сколько славянских языков в мире?», опубликованной в 1993 г. в газете «Українець в Беларусі» («Украинец в Беларуси») Ассоциации украинцев в Беларуси «Ватра», шла речь о русинских диалектах в Сербии и Хорватии [9, с. 4]. Тем самым наличие русинской проблемы на Украине изданиями данного рода отрицалось.
Филологи привлекались органами власти Беларуси в качестве экспертов по западнополесскому вопросу, часто готовили для них аналитические записки. В проанализированных документах удалось обнаружить только косвенные отсылки к русинской тематике. Так, в аналитической записке сотрудников Института языкознания Академии наук Беларуси П.А. Михайлова и А.А. Кривицкого (1991 г.), подготовленной по запросу Комиссии по национальной политике и межнациональным отношениям Верховного Совета БССР, отмечалось: «Несомненно, что под влиянием так называемых литературных микроязыков у некоторых славянских народов была также предпринята попытка создания полесского (ятвяжского) литературного микроязыка». Авторы документа отмечали, что «язык – это не лингвистическое, а социальное явление»: «Высокий ранг языка на шкале иерархии структурно-территориальной лингвистической формации имеют группы и системы местных говоров или диалектов не на основе их отличия от соседних говоров, а на основании определенного высокого этнокультурного и социально-экономического единства того социума, с которым они связаны». Также подчеркивалась локальные различия между отдельными западнополесскими диалектами. Данные умозаключения, по мнению авторов документа, должны были обосновать несостоятельность заявлений Н.Н. Шеляговича и его соратников о существовании отдельного западнополесского языка [10, л. 187–192]. Подобные доводы регулярно использовались представителями научного сообщества Беларуси, скептически оценивавшими природу западнополесского этнополитического движения (например, они присутствуют в аналитической записке Отделения гуманитарных наук Академии наук Беларуси (1992 г.) [11, л. 102–103]). Показательно, что идентичной системой аргументации пользуются украинские ученые и общественные деятели, отрицающие факт существования русинского этноса и не признающие требований активистов русинского движения.
Продолжение следует…
Литература
1. Дронов М.Ю. Из истории белорусско-русинских культурных связей (до 30-х гг. ХХ в.) // Русин. 2007. № 1. С. 108–116.
2. Казак О.Г. «Скрытое русофильство» русинов социалистической Чехословакии // Аспект. 2019. № 1–4. С. 83–90.
3. Церашковіч П. Ад рэдакцыі // Інфармацыйна-культурны бюлетэнь «Форум». 1995–1996. № 2. С. 2–3.
4. Адраджэнне традыцыйнай мастацкай культуры Палесся. Міністэрства культуры і друку Рэспублікі Беларусь. Беларускі інстытут праблем культуры. Мінск: [б.м.], 1994. 116 с.
5. Заходняе Палессе – дыялектны ландшафт (Гутарка з кандыдатам філалагічных навук Ф.Д. Клімчуком // Наша слова. 1993. 3 лістапада. С. 3.
6. Казак О.Г. «Западнополесское возрождение» в научных оценках. URL: http://naukaverakuljtura.com/2526-2/ (дата обращения: 27.07.2022).
7. Дуличенко А.Д. О ситуации со славянскими микроязыками // Славянская микрофилология / под ред. А.Д. Дуличенко, М. Номати. Саппоро; Тарту: [б.м.], 2018. С. 415–426.
8. Скопненко О. Берестейщина // Берестейський край. 1996. Квітень. С. 5–6.
9. Скільки слов’янскіх мов у світі? // Українець в Беларусі. 1993. Листопад. С. 4.
10. Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). Ф. 968. Оп. 1. Д. 4090. Протоколы заседаний Комиссии по национальной политике и межнациональным отношениям Верховного Совета БССР, 1991 г.
11. НАРБ. Ф. 968. Оп. 1. Д. 4091. Протоколы заседаний Комиссии по национальной политике и межнациональным отношениям Верховного Совета Республики Беларусь, 1992 г.
