Главной отличительной чертой карпато-русского населения исторической Угорской Руси, которая в составе межвоенной Чехословакии оказалась разделена на Прешовскую Русь, вошедшую в состав Словакии, и Подкарпатскую Русь, как отдельную административную единицу, было исторически сложившееся преобладание общерусской идентичности. Ведущие национальные деятели Угорской Руси, включая наиболее известных из них будителей XIX в. Александра Духновича и Адольфа Добрянского, рассматривали местных русинов как составную часть триединого русского народа в составе великороссов, малороссов и белорусов. При этом большая часть карпато-русских деятелей относила карпатских русинов к малороссийской ветви русского народа.
Сразу после вхождения в состав Чехословакии, что было результатом Первой мировой войны и распада Австро-Венгрии, карпатские русины ярко обозначили свою идентичность в меморандуме, который был направлен президенту Чехословакии Т.Г. Масарику в феврале 1920 г. «Наш русский народ, окруженный чужими, большей частью враждебно относящимися к нему народами, жил у подножия Карпат в продолжение веков… русской культурой и христианской верой, поддерживаемый непоколебимой верой в лучшее будущее, ожидаемое им с Востока, от его брата, Русского великана, – говорилось в меморандуме карпато-русской общественности. – Наш народ не переставал надеяться, что рано или поздно он непременно должен слиться хотя бы только культурно со своим могучим братом, родным ему по культуре и вере. Эта чистосердечная мысль культурного единства с великим русским народом спасала нас… от полного народного ослабления…» (AÚTGM, fond T.G. Masaryk, Podkarpatská Rus 1920, krabice 400)[1].
Прорусские настроения в целом доминировали в Подкарпатской и особенно в Прешовской Руси в течение всего межвоенного периода, хотя власти Чехословакии вплоть до конца 1930-х годов проводили в Подкарпатской Руси политику «мягкой украинизации» в образовательной и культурной области, которая способствовала росту украинского движения в регионе к югу от Карпат. Укреплению украинского движения способствовала и деятельность популярной в подкарпатском регионе коммунистической партии, которая, следуя решению Коминтерна, трактовала местных русинов как часть украинского народа и также проводила проукраинскую политику, хотя и в формате коммунистической идеологии. Однако общее преобладание русофильских настроений в регионе не смогло принципиально изменить и проукраинское, а также прогерманское правительство греко-католического священника Августина Волошина, управлявшее Подкарпатской Русью с конца октября 1938 г. до середины марта 1939 года. Сам Августин Волошин, который с конца 1920-х годов стал одним из лидеров проукраинской ориентации в Подкарпатской Руси, начинал свою общественную карьеру как убеждённый русофил.
После окончательной оккупации Подкарпатской Руси Венгрией в марте 1939 года, что сопровождалось ростом репрессий и откровенно мадьяризаторской политикой Будапешта в отношении местного карпато-русского населения, прорусские и просоветские настроения в данном регионе значительно усилились. Именно по этой причине значительная часть местного карпато-русского населения приветствовала приход Красной Армии, которая в октябре 1944 г. полностью освободила территорию Подкарпатской Руси от венгерской оккупации.
Официальные чехословацкие власти рассматривали Подкарпатскую Русь как часть Чехословакии, полагая, что после войны она должна вернуться в состав возрожденного чехословацкого государства. При этом, однако, президент Эдвард Бенеш в зависимости от текущей международной ситуации неоднократно заявлял о гипотетической возможности передачи Подкарпатской Руси Советскому Союзу при определённом стечении обстоятельств. Примечательно, что подобное заявление Бенеш сделал во время беседы с послом СССР в Великобритании И. Майским в конце сентября 1939 года сразу после ликвидации Польши и вхождения территории Восточной Галиции и Западной Волыни в состав СССР, что привело к появлению в то время общей границы между СССР и Венгрией в Карпатах (Марьина 2003)[2].
К концу 1944 г. в вопросе принадлежности Подкарпатской Руси президент Бенеш исходил из того, что с формально-юридической стороны она должна быть возвращена в состав Чехословакии. При этом, однако, он делал оговорку о том, что если население Подкарпатья решит присоединиться к СССР, то Чехословакия будет готова принять данное решение. По мнению Бенеша, окончательное решение данного вопроса должно было стать результатом взаимной договорённости между руководством СССР и Чехословакии (Švorc 2007: 257)[3].
Как отмечает словацкий историк М. Горняк, идея присоединения к СССР, в котором значительная часть населения Подкарпатской Руси несколько наивно усматривала традиционную Россию, пользовалась популярностью особенно среди широких масс Подкарпатья, имевших не самые лучшие воспоминания о своём пребывании в составе Первой чехословацкой республики в 1919-1938 гг. (Горняк 2026)[4]. По критическому мнению некоторых российских историков-славистов, уровень и качество жизни населения в Подкарпатской Руси был самым низким в рамках межвоенной Чехословакии, существенно уступая не только развитым Чешским землям и Моравии, но и менее экономически развитой Словакии, а сама провинция фактически находилась в роли сырьевой полуколонии (Пушкаш 2006: 85)[5]. Так, например, по справедливому замечанию известного историка-слависта и уроженца Подкарпатской Руси А. Пушкаша, «на протяжении всего господства чехов в крае не было построено ни одного промышленного перерабатывающего предприятия. Край рассматривали как базу сырья для чешской промышленности и рынок сбыта чешских товаров» (Пушкаш 2006: 85)[6].
Категорически против вхождения в состав обновленной Чехословакии выступала также влиятельная карпато-русская общественность в США. Так, например, карпато-русская пресса в Северной Америке, прежде всего авторитетный среди американских русинов «Американский Русский Вестник» и другие газеты, традиционно критически относившиеся к межвоенной Чехословакии, постоянно подчёркивали, что воины Красной Армии воюют не за непомерные политические амбиции чехословацкого правительства в изгнании во главе с «паном Э. Бенешем», а за интересы русского народа (Amerikansky Russky Viestnik. November 4, 1943. No. 44)[7]. По этой причине агитация за присоединение к СССР, которую вели группы советских десантников, высадившихся в Подкарпатской Руси ещё до прихода сюда Красной Армии, имела успех среди населения (Горняк 2026)[8].
Ещё до занятия территории Подкарпатья Красной Армией тут стали возникать нелегальные национальные комитеты под руководством коммунистов, которые готовились к взятию власти в свои руки в благоприятный момент. После окончательного освобождения территории Подкарпатской Руси осенью 1944 года национальные комитеты быстро превратились в ведущую политическую силу в регионе, которая, опираясь на поддержку Красной Армии, всячески игнорировала попытки представителей чехословацкого эмигрантского правительства установить здесь свою власть. Именно национальные комитеты под управлением коммунистов стали активно готовить почву для присоединения Подкарпатья к СССР.
Особенно важную роль в этом отношении сыграл Первый съезд национальных комитетов Закарпатья, состоявшийся 26 ноября 1944 года в г. Мукачево. Руководившие работой съезда представители местных коммунистов во главе с прошедшим специальную подготовку в СССР И. Туряницей призвали присутствующих голосовать за присоединение Подкарпатья к Советской Украине и к СССР. Делегаты съезда, находившиеся под значительным давлением, в итоге проголосовали за данное предложение и приняли резолюцию, которая требовала обеспечить объединение «Закарпатской Украины» со своей «великой матерью, Советской Украиной», и выход из состава Чехословакии. Резолюция также содержала просьбу к Верховному Совету УССР и Верховному Совету СССР о принятии «Закарпатской Украины» в состав Советской Украины; при этом Народная рада Закарпатской Украины была провозглашена высшим органом власти на территории Закарпатья, на который возлагалась задача реализовать на практике объединение Закарпатской Украины с УССР.
Для придания большей легитимности и убедительности присоединению Закарпатья к Советской Украине по инициативе Народной рады Закарпатской Украины был составлен Манифест за присоединение Закарпатья к Советской Украине. До конца 1944 года данный документ подписало почти 90% жителей Закарпатья, однако процесс сбора подписей нередко сопровождался явным и совершенно откровенным административным нажимом (Švorc 2007: 260)[9].
Съезд избрал состав Народной рады Закарпатской Украины, председателем которой был избран местный коммунист И. Туряница, прошедший специальную подготовку в СССР. Заместителями председателя были избраны представители местной русофильской общественности П. Сова и П. Линтур. Характерно, заместители Туряницы не были коммунистами, что, по обоснованному мнению словацкого историка П. Шворца, было призвано продемонстрировать широкую поддержку планам присоединения к СССР со стороны разных общественных и политических сил Закарпатья.
***
Однако очень важной и малоизвестной страницей данных событий является то обстоятельство, что целый ряд влиятельных представителей православной церкви в Подкарпатской Руси и русофильской общественности региона выдвинул альтернативный план присоединения данного региона к СССР, который предполагал вхождение Подкарпатья не в состав Советской Украины (УССР), а образование отдельной Карпато-Русской Советской Социалистической Республики в составе РСФСР. Одним из наиболее авторитетных сторонников подобного сценария решения вопроса о политико-административном статусе Подкарпатской Руси был известный православный деятель Подкарпатья архимандрит Алексий (Кабалюк), который являлся инициатором возрождения православия среди карпатских русинов еще в период существования Австро-Венгрии и который в период пребывания Подкарпатской Руси в составе Чехословакии руководил духовной консисторией Мукачевско-Пряшевской православной епархии, находившейся тогда под юрисдикцией Сербской Православной Церкви.
https://radiovera.ru/prepodobnyiy-aleksiy-kabalyuk.html
По инициативе о. Алексия (Кабалюка) и других видных православных деятелей Подкарпатья 18 ноября 1944 г. было составлено специальное послание на имя И.В. Сталина, в котором его подписанты, среди которых, помимо церковных иерархов был и ряд авторитетных ученых и общественных деятелей русофильских взглядов, высказались за территориальное объединение всех карпато-русских земель «от Ясыни до Попрада» и от «Ужокского перевала в Карпатах до Дебрецена» и за их вхождение в состав СССР как отдельной «Карпато-Русской Советской Республики» в составе Советской России (РСФСР) (Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Editors P.R. Magocsi and I. Pop. University of Toronto Press, 2005. P. 223)[10].
Интересным фактом является то, что в момент освобождения Подкарпатья Красной Армией архимандрит Алексий (Кабалюк) находился в венгерском заключении, откуда он был освобожден бойцами Красной Армии. Прекрасно говоривший по-русски и умудренный жизнью старый монах произвел колоссальное впечатление на бойцов и офицеров Красной Армии, имевших весьма смутное представление о Подкарпатской Руси и её населении. Освободившие о. Алексия солдаты и офицеры Красной Армии доставили его для беседы с командующим 4 Украинским фронтом генералом армии Иваном Ефимовичем Петровым, который сразу осознал, что имеет дело с неординарным человеком. В ходе беседы о. Алексий подробно рассказал генералу И.Е. Петрову о карпатских русинах, их страданиях во время венгерской оккупации и об их стремлении присоединиться именно к России, а не к Украине.
Для советского командования, имевшего крайне туманные представления об этнокультурной специфике данного региона, общение с О. Алексием (Кабалюком) было поистине откровением. Под впечатлением данной беседы генерал И.Е. Петров обещал старцу организовать встречу со Сталиным и даже предоставить для этого личный самолет. Свое обещание, данное о. Алексию, генерал Петров впоследствии сдержал (Фатула 2016: 126)[11].
В конце ноября 1944 г. православная делегация из Подкарпатской Руси, включая о. Алексия (Кабалюка), прибыла в Москву. На переговорах с руководством СССР был сразу же положительно решен вопрос о переходе Мукачевско-Пряшевской епархии Сербской Православной Церкви под юрисдикцию Московского патриархата Русской Православной Церкви. Однако, помимо этого, члены делегации подняли и вопрос об образовании автономной республики Подкарпатская Русь, но не в составе УССР, а в составе РСФСР. На приеме в Московской патриархии о. Алексий (Кабалюк) прямо заявил о том, что православная общественность Подкарпатья выступает категорически против включения данного региона в состав УССР. Как подчеркнул о. Алексий, «мы не хотим быть ни чехами, ни украинцами, мы хотим быть русскими и свою землю желаем видеть автономной, но в пределах Советской России» (Фатула 2016: 127).
Однако сценарий решения «подкарпатского вопроса» был в Москве уже предопределен. Данный сценарий исходил именно из включения Подкарпатья в состав УССР. Подобное решение было предопределено национальной политикой большевиков, еще в 1920-е годы принявших решение об «украинской» национальной принадлежности карпатских русинов. Именно «воссоединение с Украиной», как полагает канадский историк-славист П.Р. Магочи, было главным аргументом советского руководства, обосновывавшим присоединение Подкарпатской Руси к СССР (Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Editors P.R. Magocsi and I. Pop. University of Toronto Press, 2005. P. 223)[12]. Кроме того, сыграло свою роль и напористое стремление руководства УССР во главе с Н. Хрущевым установить контроль за данным регионом.
29 июня 1945 года был подписан международный договор о присоединении Подкарпатья к СССР, текст которого был подготовлен не только на русском и словацком, но и, что весьма показательно, на украинском языках. Статья 1 данного договора провозглашала, что «Закарпатская Украина, которая на основе договора от 10 сентября 1919 г. в Сен-Жермен провозглашалась самоуправляющейся административной единицей в рамках Чехословацкой республики… на основании дружеского договора переходит в состав Украинской советской социалистической республики. Граница, которая существовала с 29.09.1938 года между Словакией и Закарпатской Украиной, становится границей между Чехословацкой республикой и СССР» (Švorc 2007: 262)[13]. Обращает на себя внимание тот факт, что текст данного договора существенно искажал содержание Сен-Жерменского договора, который не знал никакой «Закарпатской Украины», а использовал термин «Подкарпатская Русь». Примечательно также и то обстоятельство, что договор между Чехословакией и СССР от 29 июня 1945 года фиксировал передачу Подкарпатской Руси именно в состав УССР.
По сведениям авторитетного исследователя жизни о. Алексия (Кабалюка) Г. Рачука, узнав об окончательном решении присоединить Подкарпатскую Русь именно к УССР, о. Алексий произнес оказавшуюся пророческой фразу: «Не убили меня мадьяры, так убьют коммунисты…» (Рачук 2009)[14]. Действительно, жесткая насильственная украинизация Подкарпатья и стремительное превращение бывшей Подкарпатской Руси в заурядную «Закарпатскую область» Советской Украины, а также административное навязывание «украинской» национальности карпатским русинам при одновременном запрете самого этнонима «русин» вызвали сердечный удар у о. Алексия, от которого он в силу преклонного возраста уже не смог оправиться.
Смерть о. Алексия (Кабалюка), одного из самых известных православных деятелей Подкарпатской Руси и убежденного русофила, 2 декабря 1947 года стала трагическим символом политики этноцида в отношении карпатских русинов, которая имела место в СССР и которая в еще более агрессивной форме продолжается на нынешней Украине.
Литература
Горняк М. Вхождение Подкарпатской Руси в состав СССР в 1944-1945 годах: международно-правовые и этнокультурные аспекты // https://naukaverakuljtura.com/%d0%b2%d1%85%d0%be%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%bf%d0%be%d0%b4%d0%ba%d0%b0%d1%80%d0%bf%d0%b0%d1%82%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b9-%d1%80%d1%83%d1%81%d0%b8-%d0%b2-%d1%81%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b0/
Марьина В.В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Сталина. 1939-1945 гг. Москва: Новый хронограф, 2003.
Пушкаш А. Цивилизация или варварство. Закарпатье 1918-1945. Москва: Европа, 2006.
Рачук Г. Преподобный Алексий Карпаторусский: путь к святости. Москва, 2009.
Фатула А. Русины. Кто они такие? Москва: Дом русского зарубежья им. Солженицына, 2016.
Amerikansky Russky Viestnik. November 4, 1943. No. 44.
Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Editors P.R. Magocsi and I. Pop. University of Toronto Press, 2005.
Švorc P. Zakletá zem. Podkarpatská Rus 1918-1946. Praha: Lidové noviny, 2007.
[1] Archiv Ústavu T.G. Masaryks (AÚTGM), fond T.G. Masaryk, Podkarpatská Rus 1920, krabice 400.
[2] См. Марьина В.В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Сталина. 1939-1945 гг. Москва: Новый хронограф, 2003.
[3] Švorc P. Zakletá zem. Podkarpatská Rus 1918-1946. Praha: Lidové noviny, 2007. S. 257.
[4] Горняк М. Вхождение Подкарпатской Руси в состав СССР в 1944-1945 годах: международно-правовые и этнокультурные аспекты // https://naukaverakuljtura.com/%d0%b2%d1%85%d0%be%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%bf%d0%be%d0%b4%d0%ba%d0%b0%d1%80%d0%bf%d0%b0%d1%82%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b9-%d1%80%d1%83%d1%81%d0%b8-%d0%b2-%d1%81%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b0/
[5] Пушкаш А. Цивилизация или варварство. Закарпатье 1918-1945. Москва: Европа, 2006. С. 85.
[6] Там же.
[7] Amerikansky Russky Viestnik. November 4, 1943. No. 44.
[8] Горняк М. Указ.соч.
[9] Švorc P. Zakletá zem. Podkarpatská Rus 1918-1946. Praha: Lidové noviny, 2007. S. 260.
[10] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Editors P.R. Magocsi and I. Pop. University of Toronto Press, 2005. P. 223
[11] Фатула А. Русины. Кто они такие? Москва: Дом русского зарубежья им. Солженицына, 2016. С. 126.
[12] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Editors P.R. Magocsi and I. Pop. University of Toronto Press, 2005. P. 223.
[13] Ibidem. S. 262.
[14] См. Рачук Г. Преподобный Алексий Карпаторусский: путь к святости. Москва, 2009.
