«Старое королевство», «Великая Румыния», приращение «Транснистрией» и новые границы
Румыния, удвоившая свою территорию после Первой мировой войны, унаследовала изрядное количество инородцев (28%), что стало постоянным источником внутренней напряжённости. К территориям т.н. «Старого королевства», т.е. государства, образованного а результате слияния Дунайских княжеств после Русско-турецкой войны 1877-78 года, теперь были присоединены Южная Добруджа (отторгнутая от Болгарии после Второй Балканской войны 1913 г.); Восточный Банат, Марамуреш, Трансильвания и Буковина (доставшиеся после распада Австро-Венгрии); и, наконец, Бессарабия, которая в СССР считалась временно оккупированной территорией.
Почти все эти приращения были утрачены в 1940 г. Северная Трансильвания вернулась в состав Венгрии, Южная Добруджа – в состав Болгарии, а Бессарабия и Северная Буковина – в состав СССР.
Присоединившись к гитлеровскому пакту, Румыния смогла поживиться за счёт оккупированных территорий Советского Союза – Бессарабия и Буковина вновь стали частью Румынии, а утрата земель, отошедших к союзникам Рейха – Венгрии и Болгарии – была компенсирована Транснистрией, т.е. территориями Одесской области, Молдавской АССР и частично Николаевской областью – к западу от Южного Буга. К чести румын следует признать, что они не участвовали в разделе поверженной Югославии. Дело едва не дошло до открытого конфликта с Венгрией, намеревавшейся захватить помимо Бачки ещё и Западный Банат. Но междоусобное столкновение союзников было пресечено Берлином: на территории Западного Баната была сформирована особая административная единица, формально входившая в состав оккупированной Сербии.
После Второй мировой войны границы Румынии изменились в очередной раз. Бессарабия и Северная Буковина вернулись в состав СССР, Южная Добруджа – в Болгарию, но утраты были компенсированы передачей Бухаресту отобранной у Венгрии Северной Трансильвании.
Если не считать кратковременную эпопею с оккупацией «Транснистрии», то мы видим, что наибольшим по размеру государством румыноязычного населения является «Великая Румыния» в границах 1920-1940 гг. Именно в таком виде эта страна представляет собою идеал национального государства, которое включало бы всех румыноязычных жителей. Сегодня эта концепция служит руководящим принципом для т.н. «Унионистов», стремящихся к объединению Молдавии с Румынией.
Внешняя политика с 1877-78 до Первой Мировой
«Внешняя политика Р. после 1877-78 всё более ориентировалась на страны Тройственного союза, при помощи которых румынское правительство надеялось осуществить свои захватнические планы в отношении Бессарабии. В результате сближения со странами германо-австрийского блока Р. заключила в 1883 тайный союз с Австро-Венгрией и Германией, по которому обязалась выступить на их стороне против России». [1]
В то же время Румыния не забывала и о Трансильвании, Буковине и Банате. Эти края можно было получить лишь присоединившись к коалиции антигерманских сил. Этим объясняется двойственность внешней политики Бухареста. Во время Второй Балканской войны выступила против Болгарии, занятой противоборством с Сербией, Грецией и Турцией, и захватила важную в стратегическом отношении Южную Добруджу, что и было закреплено Бухарестским договором 1913 г.
«Назревавший конфликт между Болгарией и Сербией из-за дележа Македонии осложнился ещё притязаниями Румынии, требовавшей компенсации за нейтралитет во время борьбы союзников с Турцией.
Тотчас же после болгарских побед Румыния потребовала исправления границ. Болгары согласились в виде этих компенсаций предоставить школьную и церковную автономию куцовлахам в своих новых владениях, с правом субсидировать их под контролем болгарского правительства; кроме того, Болгария обязалась срыть укрепления Силистрии и для исправления границы уступить Румынии незначительную часть Болгарской территории. Но Румыния этими уступками Болгарии не была удовлетворена и требовала передачи ей Силистрии, не говоря уже о других территориальных приобретениях.
…27 июня была закончена румынская мобилизация, в несколько дней завершена перевозка войск, и в первых числах июля четыре румынских сильных корпуса с двумя кавалерийскими дивизиями появились в пределах Болгарии, на пути к Софии.
Почти в то же время началось движение и турецких войск, с целью отнять завоёванную болгарами территорию.
Готовясь к разрешению македонского вопроса кровью и железом, Болгария все свои наличные силы сосредоточила на западной границе». [2]
Болгары, ещё совсем недавно победоносные, теперь были разгромлены. Причин тому много, и главная причина, – несомненно, моральная. Одно дело – воевать с вековым поработителем – турками, другое дело – вступить в кровавое противоборство со своими вчерашними союзниками. Но немаловажным фактором разгрома Болгарии было вступление в войну румынской армии. Румыны, не пролив ни капли крови, заняли линию Вратца-Орхание-Златица. Кавалерия стояла в 30 км от Софии.
«После заключения перемирия уполномоченные балканских государств собрались в Бухаресте, где и были выработаны условия мира.
Подписанный 29 иоля мирный договор начинается постановлением о возобновлении мира и дружбы между царём болгарским и королями Эллинов, Черногории, Румынии и Сербии.
<…> Статья вторая. Румыно-Болгарская граница, начавшись у Дуная, у Туртукайской горы, пойдет до Чёрного моря к югу от Экренэ. Болгария обязуется срыть в двухлетний срок укрепления вокруг Рущука и Шумлы и в районе 20 километров вокруг Балчика». [3]
Успех предприятия открыл перед румынами радужные перспективы на случай присоединения в будущей войне к Антанте.
«Однако тенденции к сближению со странами Антанты, и, в частности с Россией, явственно вырисовывающиеся перед первой мировой империалистической войной (свидание с царём в Констанце), встречали сопротивление короля Карла и правящих кругов, ориентировавшихся на Германию.
Когда началась война, румынское правительство, несмотря на старый союзный договор с центральными державами, заняло позицию нейтралитета, а затем повело беззастенчивую торговлю одновременно с обеими воюющими сторонами, набивая цену за своё выступление, требуя территориальных компенсаций, гарантий, поддержки своего выступления крупными силами союзных держав и т.д.
Германия обращала своё серьёзное внимание на Р., рассматривая её как свой возможный сырьевой придаток и как базу пополнения стратегического сырья (нефть), и тратила громадные суммы на закупку большей части урожая 1915, вела переговоры о предоставлении ей крупного займа. Со своей стороны Антанта также не скупилась на посулы (за счёт Австро-Венгрии), придавая большое значение выступлению Р. против Болгарии и закрытия для Германии прямого сообщения с Турцией.
В самом начале войны коронный совет настоял перед королём на отказе от помощи старым партнёрам по Тройственному союзу. Король Карл вскоре умер. На престол вступил его племянник Фердинанд, женатый на английской принцессе. Несмотря на усиление английского влияния, правительство Р. ещё колебалось – не в малой степени вследствие плохого состояния румынской армии. Р. потребовала от Антанты «вспомогательной» армии в 500 тыс. человек как условие присоединения.
В конце-концов торг был закончен 28/VIII 1916, после удачного наступления Брусилова и провала германских операций у Вердена: Румыния выступила против германо-австрийского блока. Выступление оказалось неудачным: оно окончилось полным военным разгромом румынской армии германо-австрийскими войсками, занявшими значительную часть территории Румынии (Добруджу, Валахию) и принудившими румынскую армию к отступлению по реке Серет.
К началу 1918 три четверти Валахии и Молдавии были оккупированы войсками фельдмаршала Макензена. Правительство «национального спасения», остававшееся противником сепаратного мира с центральными державами, 29/I 1918 было сменено правительством ген. Авереску, который, заключив перемирие с немцами, 6/III 1918 уступил своё место правительству германофильского крыла консервативной партии во главе с А.Маргиломаном, подписавшему 7/V 1918 Бухарестский сепаратный мир». [4]
У читающего эти строки из первого издания Большой Советской Энциклопедии может сложиться впечатление, будто румыны всегда были настолько несерьёзным государством, с лёгкостью метавшимся между «нашими и вашими». Отчасти да, это было обусловлено спецификой политической культуры бывших дунайских княжеств, всегда, лавировавших и колебавших в соответствии с колебаниями политики Великих сил. (С одной стороны, в Румынии царила идея романской солидарности, которая и определяла симпатии аристократии и в целом образованного слоя к Франции и романоязычным странам. Но, с другой стороны, торгово-экономические интересы прочно привязывали Румынию к Германии и Австро-Венгрии, которые были основными покупателями сельхоз- и нефтепродуктов).
Но в данном случае альтернативы сепаратному миру не существовало.
Румынский фронт Русской армии, большевистский переворот 1917 и «Сфатул Цэрий». Поглощение «бесхозной» Бессарабии
Ещё в декабре 1916, в связи с разгромом румынской армии и необходимостью предотвратить угрозу для южных российских территорий был сформирован Румынский фронт. Именно русские войска остановили австро-болгаро-германское наступление, предотвратив полный разгром Румынии. В начале апреля 1917 помощником короля главнокомандующим армиями Румынского фронта был назначен генерал Д.Г.Щербачёв. В подчинении у него находились четыре русские и две румынские армии. От Королевства Румыния, как мы помним, к указанному времени осталась лишь часть Западной Молдавии. И если героическая сербская армия, попав в 1915 году в безвыходную ситуацию, имела хотя бы то шанс преодолеть Ледяную Голгофу албанского высокогорья и эвакуироваться на Адриатическое побережье, то румынам деваться было некуда.
Захват власти большевиками 25 октября (7 ноября) 1917 года и провозглашение II Съездом Советов Декрета о мире изменили международную обстановку принципиально.
«Государства Антанты не без оснований увидели в Декрете о мире угрозу нарушения Соглашения и Деклараций 1914 и 1915 г. о незаключении сепаратного мира, тем более, что уже 6 (19) ноября 1917 г. главнокомандующий русской армией генерал Н.Н.Духонин получил от большевистского правительства приказ немедленно предложить перемирие всем участвовавшим в мировой войне государствам. Почти одновременно нота с предложением аналогичного содержания была вручена послам стран Антанты в России 9 (22) ноября.
После отказа Духонина подчиниться приказу он был смещён, и советское правительство начало переговоры с Германией самостоятельно, опираясь на поддержку со стороны солдатских масс, которые по призыву большевиков стали брать власть в местах своей дислокации. Союзные державы растерянно наблюдали за происходящим». [5]
«Из пяти русских фронтов лишь один – Румынский – находился в особенной ситуации: три четверти личного состава фронта располагались на территории союзника – Румынского королевства и воевали плечом к плечу с союзными войсками. Этот фактор, с одной стороны, ставил упразднение Румынского фронта в определенную зависимость от союзников, остававшихся дисциплинированной силой, а с другой – позволял избежать хаоса и разгрома в период демобилизации, которая на прочих фронтах объективно вылилась в развал военных структур». [6]
20 ноября (3 декабря) 1917 генерал Щербачёв обратился к фельдмаршалу Макензену и эрцгерцогу Иосифу с предложением немедленно начать переговоры о перемирии между объединёнными русско-румынскими и германо-австрийскими войсками. Переговоры начались через два дня в Фокшанах вблизи реки Сирет, где проходила главная линия обороны Румынии.
А в ближайшем тылу у Румынского фронта теперь вместо Бессарабии образовалась Молдавская Народная Республика, которой пытался руководить Сфатул-Цэрий (Краевой Совет – рум. Sfatul Ţării). В дальнем тылу – Центральная Рада, взявшая курс на независимость Украины. В январе 1918 г. за Днестром образовался большевистский фронт, прервавший всякую связь Румынского фронта с Россией.
Для нормального управления образовавшейся Молдавской Республики никаких ресурсов не было. В этих условиях начались переговоры с румынским правительством о введении войск в Бессарабию «для борьбы с анархией, охраны продовольственных складов, железных дорог и заключения иностранного займа».
В свою очередь в штабе Румынского фронта надеялись на скорое падение власти большевиков, поэтому озабочены были не только борьбой с разложением солдатской массы, но и сохранением огромных запасов военного имущества на складах Бессарабии.
«Так, постановление Комитета Румынского фронта по демобилизации от 12 марта предписывало передать русские склады в ведение и под охрану румын «до конца существования складов, т. е. до эвакуации их в Россию, что, по всей вероятности, произойдет не ранее как через несколько месяцев» (РГВИА 8: 8). Следовательно, штаб фронта рассчитывал на падение советской власти до конца 1918 г., почему и предпринимались громадные усилия по складированию и сохранению военного имущества и вооружения».
<…> 7 января румынские войска перешли пограничную реку Прут и после месячных боев в ряде населенных пунктов заняли регион вплоть до Днестра. Причинами тому стали как объективные обстоятельства – необходимость продовольственного и фуражного снабжения фронта и захват ресурсов региона для этой цели, так и субъективные – расчеты румынского правительства на послевоенное отторжение Бессарабии в свою пользу. Официально румыны утверждали, что целью вступления оккупационных войск в Бессарабию являются снабжение фронта, а также демобилизация русских войск. Таким образом, с января 1918 г. Румыния и Бессарабия фактически находились под контролем румынского правительства, от согласования действий с которым зависел ход ликвидации Румынского фронта.
<…> Вместе с тем румынское правительство не желало, чтобы российские военнослужащие даже теоретически имели возможность вмешаться в процессы ползучей оккупации Бессарабии и помешать им. Поэтому приказ Д.Г. Щербачева от 23 марта 1918 г. о возможности офицерам «временно задержаться в Румынии» указал особые условия.
Такими условиями стали:
«…1) действительная необходимость временно задержаться по условиям данного момента в Румынии;
2) полный отказ от какого-либо участия в политической деятельности и жизни как самой Румынии, так и вне е`;
3) соблюдение всех тех существующих в русской армии законов и правил поддержания порядка и должных взаимоотношений, коими определялись достоинства и честь русского воина и доброе имя единой русской военной семьи». (РГВИА 10а: 13).
Спустя три недели приказом от 16 апреля устанавливалось, что русские офицеры не могли носить оружие на румынской территории. И не только оружия – приказ за подписью уже щербачевского преемника А.А. Пержхайло уточнял, что «ношение военной формы, но без оружия, согласно распоряжению румынских властей, разрешено лишь лицам, принадлежащим к составу ликвидационных органов фронта. Всем прочим надлежит снять все наружные знаки военной формы или же одеться в гражданское платье». Не желавшие остаться в Румынии должны были выехать не позже 21 апреля (РГВИА 5: 19)». [7]
27 марта 1918 года Сфатул Цэрий проголосовал за присоединение к Румынии на правах автономии. 10 декабря 1918 года на заседании, где присутствовало менее 25% состава, было принято решение о «безусловном присоединении» Бессарабии к Румынии. В тот же день указом румынского короля Фердинанда I Сфатул Цэрий был упразднён.
Война Румынии с Венгрией
После победы Антанты осенью 1918 король Фердинанд заявил о своей лояльности к союзным договорам и отказался ратифицировать Бухарестский договор. В декабре 1918 румынская армия возобновила военные действия против австро-венгерских войск в венгерской Трансильвании и австрийской Буковине. К февралю 1919 румынские войска оккупировали эти две области.
Тем не менее, на Парижской мирной конференции, состоявшейся в 1919-1920 годах, положение румын было крайне сложным. Антанта оставляла открытым вопрос: включать ли Румынию, заключившую сепаратный мир с противником, пусть в дальнейшем и вернувшуюся в состав союзного блока, в число стран-победительниц или же нет?
В марте 1919 армия Румынии приняла участие в интервенции Антанты против Венгерской Советской Республики, где к указанному времени Бела Кун установил красную диктатуру.
К указанному времени уже ряд регионов бывшего Венгерского Королевства были неподконтрольны Будапешту. По условиям перемирия 1918 года сербские и французские войска продвинулись с юга, взяв под свой контроль весь Банат, Хорватию и Славонию. Чехословакия взяла под контроль Верхнюю Венгрию и Подкарпатскую Русь, а румыны, как указывалось выше, заняли часть Трансильвании.
Но вскоре Антанта позволила Румынии продвинуться дальше. Теперь демаркационная линия совпала с железными дорогами, соединяющими города Сату-Маре – Орадя – Арад. Именно по этой линии планировалось создать демилитаризованную зону. Должна была быть создана демилитаризованная зона, простиравшаяся на 5 км от расчерченной демаркационной линии. 19 марта Антанта уведомило Венгрию о том, что 22 марта венгерские вооружённые силы должны отступить за границы демилитаризованной линии. Либерально-республиканское правительство графа Каройи отказалось принять эти условия и 21 марта подало в отставку. Власть была передана коалиционному правительству социал-демократов и коммунистов, провозгласивших Венгерскую Советскую республику. Диктатором стал министр иностранных дел нового правительства Бела Кун. Прибывший 4 апреля в Будапешт представитель Антанты предложил правительству Белы Куна принять компромиссное решение по вопросу территориальных споров с Чехословакией, Югославией и Румынией в обмен на обещание снять блокаду с Венгерской Советской Республики.
Коммунисты не согласились на эти условия, надеясь на то, что время будет работать на них. Причём упование было не только на чаемую военную помощь большевиков из России, но и на то, что венгерская Красная Армия серьёзно усилится за счёт той массы венгерского офицерства, которые стекались в Будапешт из регионов, отторгнутых Антантой от Австро-Венгрии. Понятно, что венгерские офицеры мотивированы были вовсе не большевистской пропагандой советского правительства Белы Куна, но всем нам понятной «обидой за Державу».
Несмотря на высокий боевой дух мадьяр, они были разгромлены. Во-первых, силы были несопоставимы. Против Советской Венгрии помимо Румынии выступила Чехословакия и объединённые сербско-французские силы. Во-вторых, и это, пожалуй, важнее, Венгрия начала погружаться в хаос, противопоставить которому пролетарская диктатура могла только красный террор, направленный против церкви, аристократии и буржуазии, в том числе – против т.н. «мелкой буржуазии», т.е. крестьянства.
16 апреля румыны начали наступление, и уже к началу августа с Советской Венгрией было покончено. После занятия Будапешта румынские власти выдвинули Венгрии ультиматум, основным требованием которого стало проведение румыно-венгерской границы по реке Тисе. Это означало, что к Румынии присоединялись так же Банат и области с венгерским населением. (Сербская часть Баната, впрочем, вошла в состав Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев). Требования Бухареста были продиктованы не только желанием объединить всех румын в одном государстве, но и желанием добиться гарантии того, что Венгрия перестанет быть военной угрозой.
1919-1940. «Румынизация»
После войны в Румынии началась правительственная и парламентская чехарда, в которой приняли участие различные клики. Временный военный кабинет генерала Вентуано (сентябрь 1919) произвёл реформу закона о выборах. В результате выборов более половины депутатов парламента представляли интересы новых территорий.
В советской историографии общим местом было заключение в кавычки аграрной реформы, проведённой в Румынии. Однако, по факту «король провёл и невиданные в его государстве преобразования, значительно укрепившие стабильность его трона. В ходе земельной реформы у дворянства было изъято около 6 млн гектаров земли, 3,9 млн из них были распределены среди 1,393 млн крестьян. Остальные 2,1 млн гектаров составили пастбищные угодья, лесной фонд, земельный резерв правительства. Создание многочисленного класса крестьян-собственников, созданного монархией, способствовало преодолению революционного кризиса». [8]
Ключевой для румынской культуры и политики была тема национальной идентичности. Как указывалось выше, территориальные претензии Румынии осуществлялись во имя объединения всех, самоопределяющихся как румыны.
Политика румынизации, преподносимая её идеологами в качестве ответной реакции на ассимиляторскую политику Австро-Венгрии в Трансильвании и России в Бессарабии, осуществлялась двумя путями.
Первый путь – это собственно румынизация молдаван Бессарабии и гуцулов Буковины, второй путь – минимизация венгерского и немецкого культурного влияния в Трансильвании, и русского – в Бессарабии. Кроме того, под предлогом борьбы с вооружёнными отрядами комитов, осуществлялся открытый террор против болгар Добруджи.
Гуцулы Буковины были признаны «румынами, забывшими родной язык», а молдаван, говоривших на том же языке, что и прочие румыны, просто нужно было приучить к литературному румынскому языку, нашпигованному латинизмами и французской лексикой.
«Румынский архимандрит Скрибан, преподававший в 30-е гг. на теологическом факультете в Кишиневе, несколько лет спустя вспоминал, как студенты-молдаване, не понимая текстов современных румынских писателей (за исключением уроженца Запрутской Молдовы М. Садовяну, который избегал латинизмов и галлицизмов, заменяя их чисто молдавскими выражениями), прибегали к румыно-французскому словарю.
“Бедный юноша! – восклицал архимандрит. – По-румынски он читал, как будто читал по-французски!”
Отрицая существование молдавского языка, румынские власти, тем не менее, учитывали молдавскую лексическую и морфологическую специфику: рассчитанные на сельского читателя газеты, журналы, брошюры они редактировали на языке, близком к разговорному молдавскому. Но молдавской речью не владели и, как правило, так же не желали её усваивать направляемые в бессарабские приходы священники-румыны». [9]
Однако настоящей проблемой для румынизаторов Бессарабии было не столько приучение к литературному языку, сколько церковная политика. Румынизация Православной церкви заключалась в запрете богослужений на церковно-славянском языке и переходе в 1924 г. на новый календарь.
«Этот акт положил начало многолетнему конфликту, в который оказались втянутыми не только клирики, но и массы верующих.
Причину возникшего общественного движения румынские власти усматривали в живучести российской государственной идеи, в прочности традиций Русского православия.
“Царское владычество в Бессарабии, – считала сигуранца, – придало церкви в этой провинции «православный» облик, сохраняемый как ее духом, так и ее обликом. Вера окутана мистицизмом, свойственным славянскому народу, а церкви, за малым исключением, полны икон Казанских и Донских святых, принадлежащих к «русскому православию», с надписями на славянском языке”. Хотя инициативная роль в развертывании движения, как показано, принадлежала бессарабским регионалистам-молдаванам, полицейские эксперты связывали сопротивление введению нового стиля в богослужении с неприятием курса на румынизацию русской общественностью.
Бессарабская общественность, местная русская пресса всецело поддержали старостильников. Службы, по-прежнему проводившиеся по юлианскому календарю, превращались в политические манифестации». [10]
В этом контексте не мудрено, что румынских священнослужителей воспринимали просто как функционеров некой неприятельской политической партии.
Установление в феврале 1938 г. в Румынии диктатуры короля Кароля II сопровождалось ужесточением национальных гонений и в церковной сфере. Синод румынской церкви запретил священникам даже при исповеди разговаривать с прихожанами на любом языке, кроме румынского. Для русских и других национальных меньшинств Бессарабии, а также для русскоязычных молдаван эта мера, наряду с запретом богослужения на русском языке, была равносильна отлучению от церкви. Крестьяне-молдаване в большинстве своем сохраняли приверженность старому стилю, считая его частью национальной церковной традиции. Все эти люди, большинство населения области, не могли согласиться с политикой Румынской Патриархии. На сопротивление клириков, выражавших взгляды мирян, Патриархия отвечала заменой местных священнослужителей этническими румынами. Усиливающееся по этой причине отчуждение между клиром и народом вело к распространению религиозного индифферентизма. Духовное насилие, дискредитировавшее Румынскую Патриархию, способствовало расширению влияния Белокриницкой старообрядческой Патриархии, а также баптистов, молокан, инокентьевцев». [11]
Как видим, осуществлённое методами насилия превращение Русской православной церкви Бессарабии в Румынскую церковь стало своего рода Пирровой победой румынизаторов. Результатом сопротивления местной многонациональной общественности стало то, что ранее аполитичная среда исполнилась антирумынскими настроениями. Церковь утратила моральный авторитет.
Октавиан Гога
Первоначально на политической сцене доминировала Либеральная партия, но в 1928 году к власти пришла национально-крестьянская партия. Однако их правление под давлением мирового экономического кризиса не оправдало ожиданий, особенно в отношении улучшения положения крестьян.
В это время возрождаются угасшие было торгово-экономические связи Румынии с Германией. Ни Франция, ни, тем более соседние с Румынией страны не нуждались в сельскохозяйственной продукции, предлагаемой этой аграрной страной на экспорт. Немцы добивались двух целей: подрывали доверие к Версальской системе (расшатывая Малую Антанту, ослабляя, т.о. Францию) и готовили стратегические запасы перед войной.
Вернувшийся в 1930 г. из ссылки король Кароль II оказался изощрённым интриганом, добившимся власти разжигая разногласия внутри политических партий и разбивая их одну за другой. В свою очередь неспособность либеральных политиков добиваться принципиальных улучшений жизни основной массы населения привела к росту симпатий к правому движению «Железная гвардия», обещавшей радикально изменить ситуацию в пользу крестьян.
Король попытался было использовать эти настроения, сделав ставку на Октавиана Гогу, известного праворадикала и антисемита.
Правительство Гоги спровоцировало международный скандал, когда более трети румынских евреев были лишены гражданства.
Дело в том, что одним из необходимых условий признания новых границ Румынии являлось предоставление всем национальным меньшинствам равных прав. В связи с этим 9 декабря 1919 года правительство Александра Вайды-Воеводы подписало с союзными и ассоциированными державами «Договор о меньшинствах», прилагаемый к Мирному договору с Австрией. Кстати, предшественник Вайды-Воеводы, Ион И. К. Брэтиану, категорически отказался подписывать договор и в знак протеста даже покинул Парижскую мирную конференцию в мае 1919 года.
«Положения договора о меньшинствах впоследствии были законодательно закреплены Конституцией от 29 марта 1923 года и Законом от 25 февраля 1924 года, согласно которым все жители, бывшие подданные Австро-Венгерской и Российской империй, которые имели административное место жительства в Трансильвании, Банате, Кришане и Марамуреш на 1 декабря 1918 года, в Буковине – на 28 ноября 1918 года и в Бессарабии – на 9 апреля 1918 года, получили румынское гражданство со всеми правами.
Под предлогом того, что в период с 1918 по 1924 год евреи из бывших Австро-Венгерской и Российской империй проникли в Румынию, правительство под председательством Октавиана Гоги, в нарушение Конституции и международных обязательств Румынии, опубликовало 21 января 1938 года Указ № 169 о пересмотре гражданства, в силу которого румынские еврейские граждане были вынуждены подтверждать свое право на гражданство документами, в соответствии с законом от 25 февраля 1924 года, в течение 20 дней после размещения списков в коммунах и городах. На основании этого указа было пересмотрено положение 617 396 евреев, из которых 392 172 (63,50 %) сохранили румынское гражданство, а 225 222 (36,50 %) его лишились. Евреи, утратившие гражданство, получили удостоверения личности сроком на один год с возможностью продления и считались иностранцами без паспорта, на которых распространялся соответствующий правовой режим». [12]
В интервью, данном в январе 1938 года британской газете „Daily Herald”, король Кароль II и премьер-министр Гога назвали цифры в 250 000 и 500 000 евреев соответственно, считающихся «нелегалами». Если король отвергал идею их изгнания, вместо этого лишая их части политических прав, то Гога говорил о полумиллионе «бродяг» („vagabonzi”), которых «мы не можем считать румынскими гражданами». Октавиан Гога предложил депортацию этих 500 000 евреев на Мадагаскар, а Истрате Мическу, министр иностранных дел в правительстве Гоги-Кузы, заявил: «Необходимо срочно выпустить их со двора, потому что бессмысленно терпеть весь этот мусор». („Este urgent sa ne maturam curtea, caci este inutil sa toleram la noi toate aceste gunoaie”). [13]
Помимо антисемитской активности, Гога попытался было расправиться и с «Железной гвардией».
Вообще же, румынская политика 1930-х годов полна странностей. Оказывается, что антикоммунист и антисемит Гога в молодости был…масоном.
Масонство в Румынии не было столь распространено, как в соседней Югославии, чья столица в определенные периоды почиталась в качестве “столицы европейского масонства”, но, тем не менее, румынская интеллигенция относилась с переменным энтузиазмом и преданностью.
Впрочем, несмотря на то, что Гога был посвящен в масоны, он не разделял идеалы братства: «…Апрель 1929 года: Октавиан Гога выступает за создание Христианского масонского блока». Октавиан Гога, хоть и является масоном, понятия не имеет о целях масонства, поскольку позволил себе говорить о христианстве в ложе – ошибка, которую масоны ему никогда не простят. Гога зашел так далеко в своей наивности, что предложил назвать Национальную ложу Христианской национальной ложей». [14]
Вскоре Кароль II отказался от поддержки Гоги и начал готовить переворот. Переворот, вероятно, был спровоцирован тем, что 8 февраля 1938 года Гога заключил предвыборное соглашение с Кодряну, лидером «Железной гвардии», что представляло собой серьёзную угрозу власти короля-интригана. Спустя двое суток Гога сошёл с политической сцены и удалился в своё поместье в Трансильвании.
Теперь Кароль должен был расправиться с «Железной гвардией».
«Железная гвардия»
Отношение румынских властей к праворадикалам показывает специфику межвоенной Румынии. С одной стороны «Железная гвардия» была запрещена, а после убийства легионерами премьер-министра либерала Иона Дуки в декабре 1933 были задержаны 18 тысяч членной движения, но с другой стороны организация продолжала существовать и даже расширялась.
Объяснить двойственность положения румынских романтиков-праворадикалов можно в числе прочего и так: для любого правительства, пытающегося лавировать между различными военно-политическими и экономическими центрами, при этом, нетвёрдо стоящего на ногах, всегда весьма полезными могут оказаться такие неуправляемые радикалы, на опасность которых всегда можно сослаться при всяком удобном случае. Дескать, «душой и сердцем мы с вами, дорогие либеральные демократы Франции или Соединённых Штатов, но… но есть у нас такая структура, весьма популярная не только в среде необразованного крестьянства, но и среди университетской молодёжи, которые… Которые в силу ряда причин могут повести себя не вполне адекватно»…
Но не были легионеры «Железной гвардии» ни пресловутыми «тонтон-макутами», т.е. исполнителями грязных политических убийств; ни полезными идиотами, которых можно было использовать в качестве массовки.
Это было совершенно уникальное для всех Балкан явлением – единственное по настоящему массовое профашистское движение. В идеологии которого сочетались элементы шовинистические, антисемитские, с тем, что роднило исповедуемые легионерами «Железной гвардии» идеи с идеями «Третьей Эллинской Цивилизации».
Это – чаяние построения «нового общества» «новыми людьми». В «новом обществе» не должно было оставаться места лжи и бессмысленности парламентских склок; коммунистического безбожия; космополитической массовой культуры. А поскольку либерализм, коммунизм и массовая культура тогда ассоцииролвалась исключительно с евреями, то эти идеи легко накладывались на банальный бытовой антисемитизм.
Добавим к этому ещё и то, что именно приход к власти Гитлера в Германии сделал надежды на построение этого «нового общества» весьма осязаемыми, а гражданская война в Испании стала последней каплей. И «Железная гвардия» стала частью фашистского интернационала.
«Сами румынские фашисты, отправляясь в Испанию, ассоциировали себя со всемирным крестовым походом в защиту христианской веры, по их образному выражению, от «сатаны и его иудо-масонских приспешников». Они прибыли в Испанию, так как желали разделить участие в «исторической миссии в защиту Креста, культуры и христианской цивилизации».
Основные элементы идеологии франкистов – вера в Семью, Бога и Родину – были близки румынским легионерам. «Железная гвардия» считала старое Румынское королевство своего рода «балканской Кастилией». Действительно, принципы жизни в аграрной части Испании – оплота франкистов – импонировали легионерам.
Их вклад в борьбу с Республикой был символическим, но, безусловно, заслуживающим внимания. Более того, на примере бойцов «Железной гвардии» можно хорошо проследить, какое влияние оказывала гражданская война в Испании на внутригосударственную атмосферу других европейских стран. «Железная гвардия» представляла собой типичное фашистское движение, характерное в те годы для многих европейских стран. «Железную гвардию» в Румынии, фалангу в Испании, «Огненные кресты» во Франции, фашистов в Италии, национал-социалистов в Германии и многих других объединяла ненависть к коммунистам, масонам, евреям, либералам и всем тем, кто выступал с космополитических позиций. В Румынии пристально следили за развитием событий на Пиренейском полуострове. Правительство Румынии, как и подавляющее большинство европейских стран, поставило свою подпись под соглашением о невмешательстве в испанские дела. И все же симпатии румынского народа были на стороне генерала Франко. Британский консул в Бухаресте писал, что «подавляющее большинство румын занимают сторону националистов и военных в Испании». [15]
Накануне Католического Рождества 1936 г. Кодряну направил в Испанию небольшую группу добровольцев. Среди них были Ион Мотца, один из основателей Легиона и ближайших соратников Капитана, и Василие Марин, руководитель легионеров Бухареста. Легион продемонстрировал готовность к борьбе за пределами Румынии.
Но важно даже не это.
«Героическая смерть становится культом в «Железной гвардии». На стене комнаты общежития, где поначалу собирались легионеры, было начертано «Тот, кто умеет умирать, никогда не будет рабом». Именно поэтому элитой Легиона становится именно «команда смерти», своего рода легионеры-смертники. …Легионер разрывает цепи духовного, биологического и экономического рабства». [16]
Мирча Элиаде писал:
«Новый человек никогда не создавался из политического движения, но всегда только из ментальной революции, из внутреннего перерождения. Таким образом, возникал новый человек христианства, ренессанса и т.д. – из абсолютного приоритета душевного над мирским, из победы духа над телом. Новый человек возникает вследствие сильного переживания и настоящего оплодотворения Свободой. Я верю в победу легионерского движения, потому что я верю в свободу, во власть души над биологическим и экономическим детерминизмом. Тот, кто присоединяется к Легиону, делает это, потому что свободен. В нем побеждены инстинкт самосохранения, пороки, страх. Легионер больше не является рабом детерминизма и биологических инстинктов.
<…> Тот, кто вступает в Легион, всегда будет носить рубашку смертника. Это означает, что легионер является настолько свободным, насколько смерть не может его устрашить. [17]
Мотца и Марин погибли почти сразу же – 13 января 1937 года в бою у Махадаонды, недалеко от Мадрида. Несмотря на то, что военный вклад бойцов «Железной гвардии» в «победу над коммунизмом» был ничтожным, история получила большой международный резонанс. Из Испании прах погибших фашистов с почестями доставили в Германию, а оттуда – на родину.
«13 февраля 1937 года похороны Мотцы и Марина парализовали жизнь Бухареста. Тысячи сторонников «Железной гвардии» приехали в столицу со всех уголков страны. Траурную процессию возглавлял патриарх Румынской церкви вместе с четырьмя сотнями церковных служащих. На похоронах присутствовали германский и итальянский послы, португальский поверенный в делах, а также посол Франко в Бухаресте. Одним словом, фашистский интернационал в полном составе. Руководил процессией лидер «Железной гвардии» Кодряну. Столица полностью контролировалась членами «Железной гвардии». Происходящее в Румынии было очень похоже на события, названные «маршем на Рим» Муссолини. Попрощаться с Мотцой и Мариной пришли самые известные люди Румынии. Это было официальным признанием «Железной гвардии». Ни одна правая партия не могла составить ей конкуренцию.
Записки немецкого посла передают настроения, которые царили тогда в Румынии: «Траурный поезд торжественно встретили в Черновицах. Несмотря на сопротивление местного префекта, тела перенесли в кафедральный собор, куда их сопроводил сам митрополит. С разрешения правительства траурный поезд поехал по стране. Чтобы попрощаться с погибшими в Испании героями, вскинув руку в фашистском салюте, на вокзал приходили руководство университетов, бывший министр-президент Байда. Приходило огромное количество людей. Приходили целые школы вместе с учителями и школьниками. Приходили чиновники и главы городов. В Бухарест поезд прибыл 11 февраля. Правительство разрешило организовать встречу тел на огороженной привокзальной площади. «Железная гвардия» идеально справилась с наведением порядка. На эти дни правительство даже отменило запрет на ношение униформы…
Тела разместили в церкви. 13 февраля в 11 часов состоялось отпевание, которое вели два православных архиепископа в окружении многочисленных священников, облаченных в ризы. Церемония состояла из собственно отпевания и проповеди: «Мы молимся за души героев Мотцы и Марина, которые пали в борьбе с большевизмом за христианское дело». Эти слова повторяли хором несколько десятков священников… На траурной церемонии я увидел всех представителей правых кругов: Гогу, Манойлеску и т.д… Траурная манифестация двинулась в путь. Это была манифестация, какой ещё никто и никогда не видел. Говорили о 16 тысячах зеленых рубашек («Железная гвардия»), множестве голубых (партия Куза-Гога) и коричневых одеяний. Весь Бухарест был на ногах, чтобы посмотреть на процессию, которая длилась полтора часа».
Действительно, с этого момента фашистская партия в Румынии заняла одно из центральных мест в политической жизни страны. Британский дипломат в Бухаресте отмечал, что похороны румынских легионеров-добровольцев показали, что движение «зеленых рубашек» стало серьёзной угрозой для существовавшей власти в Румынии». [18]
Накануне Второй Мировой
К концу 1937 года конфликт между Каролем и Легионом стал частью общего кризиса румынского государства. Король, ослабив старые партии, стремился к личному режиму. «Железная гвардия» подошла к выборам уже как сила национального масштаба. За праворадикальный электорат конкурировать с ними могла лишь Национал-христианская партия Гоги и Кузы. Как указывалось выше, король переиграл обоих и 10 февраля 1938 г. была установлена королевская диктатура.
Недолговечная, впрочем.
Открываем томик довоенной Большой Советской Энциклопедии, подписанный в печать 27 марта 1941 г.:
«В 1940 международная обстановка, создавшаяся в связи со второй мировой империалистической войной, потребовала безотлагательного разрешения вопроса о Бессарабии. 26/VI 1940 председатель СНК СССР В.М.Молотов сделал румынскому посланнику в Москве представление, в котором было указано, что Румыния в 1918, пользуясь тогдашней слабостью России, насильно отторгла от Советского Союза (России) часть его территории – Бессарабию, с чем Советский Союз никогда не мирился и сейчас считает необходимым разрешить вопрос о возвращении Бессарабии Советскому Союзу, а также органически связанный с этим вопрос о передаче Советскому Союзу северной части Буковины, население которой в своём громадном большинстве связано с Советской Украиной национальной общностью.
В виду неопределённого ответа румынского правительства, правительство СССР 27/VI 1940 ультимативно предложило румынскому правительству вывести в течение 4 дней румынские войска и администрацию с территории Бессарабии и северной части Буковины и приказало частям РККА занять в это же время эти территории.
28/VI румынское правительство выразило согласие принять требования правительства СССР. В тот же день румынские войска начали отход из Бессарабии и северной части Буковины, а части Красной Армии – занятие этих областей.
После успешного разрешения вопроса о Бессарабии и Сев.Буковины между СССР и Румынией, в июне 1940 Болгария предъявила требование о передаче ей Южной Добруджи, а Венгрии – Трансильвании. 10/VIII Румыния и Богария договорились о передаче Южной Добруджи последней. 16/VIII в Турну-Северин начались румыно-венгерские переговоры о Трансильвании.
В сентябре 1940 в Румынии усилилось недовольство политикой короля Кароля и его камарильи, пытавшихся спровоцировать столкновение с СССР. В целях спасения положения 4/IX был составлен кабинет Антонеску, куда вошли представители реакционной партии «Железная гвардия». Антонеску была передана вся полнота власти по руководству государством; 5/IX была отменена конституция 1938, парламент был распущен. 6/IX король Кароль отрёкся от престола в пользу своего сына Михаила.
23/XI 1940 Румыния присоединилась к пакту трёх держав, подписав соответствующий договор в Берлине, а 4/XII был подписан ряд германо-румынских хозяйственных соглашений. 21-23/I 1941 во всей Румынии произошли восстания оппозиционных групп железногвардейцев для свержения Антонеску и замены его чисто легионерским правительством. Легионеры захватили ряд общественных зданий, удержали власть в своих руках в нескольких городах и местечках. Восстания были подавлены при помощи армии. Антонеску объявил себя диктатором государства и установил тоталитарный режим». [19]
Заключение
«Румынский случай уникален тем, что породил единственное по – настоящему массовое фашистское движение на Балканах – «Железную гвардию». Её успех можно объяснить сочетанием факторов: сильного этнического национализма, традиционного антисемитизма, глубокого экономического кризиса, традиционного страха перед соседним и всегда угрожающим русским Колоссом и, что особенно важно, первоначальной поддержки самого короля Кароля, который видел в ней средство дестабилизации политической системы.
Таким образом, румынский случай представляет собой уникальный пример параллельного существования королевских амбиций абсолютной власти и подлинного массового фашистского движения, в котором монарх, по крайней мере временно, вышел победителем». [20]
Популярности движения способствовало разочарование в старых партиях, ведь лидер движения, «Капитан» Кодряну, неустанно подчёркивал, что они являются не очередной партией, а движением, призванным изменить человека и общество. Призванным к тому, чтобы не дать обществу скатиться к – выражаясь словами Мирча Элиаде – «гибельной балканской демократии и буржуазной катастрофе».
Мы приводили выше фрагмент панегирика, написанного этим философом и религиоведом. Однако, все мы понимаем, что расширение числа соратников естественно привело к тому, что в движение приходили очень разные люди. Ищущими отнюдь не поприще для реализации своей жертвенности, но нашедшие, наконец, возможность безопасно выплёскивать совсем иные чувства. И как раз преступления такого рода легионеров, а вовсе не возвышенные чувства романтиков, ассоциируются сегодня с праворадикальным движением межвоенной Европы.
Литература:
[1] Румыния. Б.Данциг // Большая Советская Энциклопедия, Т.49, – М.: Государственный Институт «Советская Энциклопедия». ОГИЗ РСФСР, 1941. Столбец 563;
[2] Александр Пастухов. Балканская война 1912-1913 гг. // Малые войны первой половины ХХ века. Балканы, – М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Терра Фантастика, 2003. Стр. 309, 318;
[3] Там же, Стр. 320;
[4] Румыния. Б.Данциг // Большая Советская Энциклопедия… Столбец 564;
[5] Системная история международных отношений в двух томах / Под редакцией А.Д.Богатурова. Том первый. События 1918-1940-х годов. М.: Культурная революция, 2006. Стр. 40;
[6] Оськин М.В., Помглавкорум Дмитрий Григорьевич Щербачёв и ликвидация Румынского фронта зимой-весной 1918 г. // Русин, 1997, №57. Стр. 101
[7] Там же, стр. 104, 106
[8] Айрапетов О.Р., «Великая Румыния», Бессарабия и Приднестровье https://regnum.ru/article/2997337
[9] Шорников П.М., Политика румынских властей и кризис Православной церкви в Бессарабии. 1918-1940 годы // Отечественная история. №5. 1998. https://yakovkrotov.com/library/25_sh/or/nikov.htm
[10] Там же;
[11] Там же;
[12] Dinu C. Giurescu, Evreii din Romania (1939-1944). https://web.archive.org/web/20090306204223/http://www.itcnet.ro/history/archive/mi1997/current10/mi47.htm
[13] Statutul Legal al Evreilor în România (1800-1944). https://web.archive.org/web/20110613162303/http://www.romanianjewish.org/ro/cap1.html
[14] Trifu, V., în Nestorescu-Bălcești, Horia: Ordinul Masonic Român, p. 344, 1932. Цит. по: https://en.wikipedia.org/wiki/Octavian_Goga
[15] А.О. Наумов. Фашистский интернационал. Покорение Европы – М.: Вече, 2005. Стр. 412-414;
[16] Железная Гвардия: румынская опричнина. https://getman-lnr.livejournal.com/99043.html
[17] Элиаде М. Почему я верю в победу легионерского движения. http://www.fatuma.net/text/eliade-leg
[18] А.О. Наумов. Фашистский интернационал… Стр. 418
[19] Румыния. Б.Данциг // Большая Советская Энциклопедия… Столбцы 569-570;
[20] Слом демократије на Балкану у међуратном периоду; https://zemat24.wordpress.com/2025/10/17/balkan-1918-1939/
