В современной албанской историографии последних десятилетий укоренился апологетический конструкт, позиционирующий Призренскую лигу как продукт органического национально-освободительного движения албанцев против многовекового османского господства. Однако фактическим объектом вооруженной экспансии и систематического насилия Лиги на протяжении всего периода ее существования являлось именно православное сербское население Старой Сербии. Конфликт же с Портой носил сугубо вторичный, вынужденный характер, перейдя в фазу открытого противостояния лишь на терминальной стадии существования организации — в качестве реактивного ответа на отказ Константинополя удовлетворить этнополитические притязания албанских лидеров. Призренская лига изначально конструировалась как послушный инструмент Порты и западных кабинетов для торпедирования сербского и югославянского национального воссоединения.
Почувствовав субъектность, в октябре 1878 г. руководство Лиги направило турецким властям официальное требование о предоставлении территориальной автономии, требуя объединить Янинский, Скадарский (Шкодерский), Монастирский (Битольский) и Косовский вилайеты в единую автономную область[1]. Поскольку Порта не собиралась удовлетворять требования албанцев, конфликт углублялся. Турки опасались, что уступки албанцам побудят другие балканские народы вновь заявить о претензиях на «османские земли». Во избежание этого Порта решилась на силовой разгром Лиги. Когда арнауты в 1881 году ответили отказом на мобилизацию, а на местах члены Лиги попытались взять власть в свои руки, Порта отреагировала жестко. Направленный на подавление восстания Дервиш-паша буквально утопил его в крови. Итогом кампании стал полный разгром Призренской лиги: сотни албанцев были ликвидированы, около 4 тыс. арестованы и сосланы на каторгу[2].
Призренская лига была уничтожена, но не само албанское движение. Не добившись задекларированных целей, оно решило главную историческую задачу: оформило национальную геополитическую программу «Великой Албании»[3].
Дальнейшей константой политики великих держав на Балканах стала изоляция и раздробление сербского православного корпуса. Выдающийся, фундаментальный вклад в изучение генезиса синтетической албанской нации внесла болгарская исследовательница Теодора Толева (1968-2011), защитившая свою докторскую диссертацию «Влияние Австро-Венгерской империи на создание албанской нации (1896–1908)» в престижном Барселонском университете, но в 2011 г. безвременно ушедшая из жизни из-за внезапно резвившегося онкологического заболевания. Во главе комиссии по защите ее докторской диссертации был Жозеф Термес, скончавшийся ровно за месяц до ухода Теодоры, 9 сентября 2011 г. Скоропостижная кончина Теодоры в столь молодом возрасте многими на Балканах воспринимается как трагедия исследователя, который слишком глубоко проник в тайны западной этноинженерии, совершив настоящий научный подвиг.
Теодора Толева вскрыла пласт строжайше засекреченных документов Императорского архива в Вене, наглядно и сенсационно доказав: формирование албанской нации, единого языка и письменности не было естественным историческим процессом, это был результат тщательного планирования и прямого финансирования Австрийского двора с целью создания геополитического буфера против России и Сербии. Т.Толева указывает: в конце XIX века развитого албанского национального самосознания не существовало. Албанские племена находились в состоянии непрерывных междоусобных войн, их языковые диалекты отличались кардинально, а нормированная письменность отсутствовала. Толева пишет: «После детального изучения архивов мы можем утверждать, что в начале XX века албанское население еще не представляло собой сформировавшуюся нацию… У албанцев нет национального самосознания, нет общих интересов, они не проявляют солидарности… Следовательно, в начале XX века албанской нации не существует»[4].
Начало системного австрийского вмешательства было положено осенью 1896 года в Вене. Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Агенор Голуховский 17 ноября созвал сверхсекретное совещание на тему «Начало энергичного австро-венгерского вмешательства в Албании». Венский двор исходил из оценки, что близится конец Османской империи, одним из ключевых стратегических интересов Двуединой монархии было установление контроля над албанским пространством с целью полного исключения влияния России на Балканах через Болгарию, Сербию или Черногорию. 8 декабря на тайном совещании был представлен документ «Меморандум об Албании», определивший границы австрийской интервенции: от Черногории и Сербии на севере до Янины на юге, и от Адриатики на западе до Приштины, Вране и Нови-Пазара на востоке[5].
Современный сербский исследователь, автор фундаментальной монографии «Австро-Венгрия и возникновение Албании (1896-1914) («Аустроугарска и настанак Албаније (1896-1914), Балканолошки институт/Clio, Beograd 2021») Душан Фундич отмечает: методология реализации политики Империи предусматривала не форсированное создание массового националистического движения, а прагматичное сотрудничество с беговской (феодальной) элитой и умеренными албанскими националистами, чья деятельность целенаправленно ориентировалась на постепенную работу в рамках правового поля Османской империи. Исключительное значение при этом придавалось когнитивным инструментам влияния: изданию книг, особенно учебных пособий, и развитию периодической печати на албанском языке. Главной целью проектирования албанской государственности являлось установление австро-венгерской гегемонии как минимум в западной части Балканского полуострова. В среде австро-венгерского дипломатического корпуса, равно как и среди других европейских элит того времени, господствовали типичные социал-дарвинистские представления о иерархии народов, превосходстве европейской культуры над прочими, а также жесткие расовые классификации, разделявшие «тевтонов», «кельтов» и «славян». Навязчивая идея о так называемой «славянской угрозе» на Балканах послужила обоснованием для искусственного конструирования и активного насаждения мифа об изначальной, экзистенциальной вражде между славянами и албанцами. Практическая реализация этого курса включала систематическое покровительство местным мусульманским авторитетам в Косовском вилайете с одновременным раздуванием паники перед лицом «сербской экспансии», а также целенаправленные усилия по отторжению римско-католических общин Северной Албании от союза с Черногорией, к взаимодействию с которой они исторически проявляли очевидную склонность[6]. Таким образом, Австро-Венгрия в начале своего процесса этнополитического конструирования албанской нации использовала элитарный подход – работала с бегами, а не с крестьянскими массами; применяла классический расовый социал-дарвинизм рубежа веков (деление на «высших» тевтонов и кельтов и «низших» славян); целенаправленно конструировала искусственный миф об «извечной славяно-албанской вражде» (разделяй и властвуй); ломала естественные балканские союзы (отрывала албанцев-католиков от Черногории, хотя католики севера Албании веками мирно уживались и сотрудничали с черногорцам, у них даже кодекс чести и племенная структура были похожи).
Главными архитекторами албанской политики были министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Агенор Мария фон Голуховский, министр финансов и управляющий землями Боснии и Герцеговины Беньямин фон Каллаи и эксперт по балканской политике Юлиус фон Цвидинек.
Особое внимание Вена уделила искусственной унификации албанского языка. Цель, представленная Голуховским, предполагала создание автономного албанского княжества под австро-венгерским протекторатом, которое состояло бы из Северной и Средней Албании. Ключевые причины для активных действий Монархии сформулировал Беньямин Каллаи: сдерживание итальянских притязаний на восточном побережье Адриатического моря, вытеснение русского влияния из всех балканских стран и недопущение окружения империи своего рода «железным кольцом», контролируемым Россией. По мнению Каллая, существовали трудности, которые могли бы помешать возникновению Албании: разительные внутренние различия самого албанского населения, его принадлежность к трем разным конфессиям, а также тот факт, что в прошлом Албания никогда не существовала как устойчивое единое государство. Иными словами, отсутствовала историческая традиция, на которую можно было бы опереться. Тем не менее, положительную сторону Каллаи видел в том, что албанцы осознают свою неспособность действовать в одиночку и по этой причине «всегда» ищут поддержки со стороны Австро-Венгрии — в особенности католики на севере страны. В решительный момент мусульмане также отвернутся от Константинополя в пользу австрийского протектората как единственного пути к спасению — в этом Каллаи был абсолютно убежден. Что касается практической стороны дела, Каллаи предложил начать работу с католиками, ни в коем случае не забывая при этом и о мусульманах: следует раздавать им оружие и боеприпасы и оказывать особую поддержку населению на границе с Черногорией, чтобы завоевать их доверие к Монархии как к защитнице. Каллаи также пришел к выводу о необходимости точечного оказания материальной поддержки наиболее влиятельным албанским вождям. Полагая, что сотрудничество с иезуитами также будет весьма эффективным для обучения нового поколения албанских священников в Шкодере (Скадаре), австрийские власти сочли необходимым обеспечить населению доступ к книгам на албанской латинице. В связи с этим было важно прозондировать возможность создания издательского центра в Задаре, откуда эти книги могли бы тайно переправляться в Албанию[7].
Однако Вена быстро поняла, что одной только «религиозной солидарности» с католиками-мирдитами[8] для большой геополитики мало: они малочисленны и смотрят в сторону Рима – главного соперника Австрии за контроль над Адриатикой. Ставка на изолированный католический клан не позволяла Вене создать масштабный этнополитический барьер против Сербии и Черногории. Понимание этих ограничений заставило австро-венгерских стратегов совершить концептуальный поворот – перейти от к проекту конструирования надконфессионального, светского албанского национализма («албанизма»), объединившего католиков, мусульман и православных на базе искусственно унифицированного языка и сконструированного исторического мифа., но главную ставку сделав на мусульманское большинство. Православные албанцы Веной были отданы полную эллинизацию.
Вена в сфере «когнитивной колонизации» играла в долгую, мобилизовав весь цвет своей академической науки – лингвистики (Иоганн Георг фон Хан, Георг Пекмези, Теодор Антон Иппен, Ватрослав Ягич), археологии (Иоганн Георг фон Хан, Теодор Антон Иппен, Карл Пач, Ференц Нопча), географии (Ференц Нопча) и истории (Иоганн Георг фон Хан, Лайош Таллоци, Константин Иречек и Милан Шуффлай) на этно-политическое программирование. Империя щедро финансировала их через совместные субсидии Министерства иностранных дел и Министерства финансов, сделавшие возможными эти исследования. В 1908 г. создала специализированный Сараевский балканологический институт, чтобы написать албанцам их «древнюю и славную историю». Одновременно циничным и гениальным представляется шаг с написанием книги под псевдонимом «гега, любящего свою родину», что следует трактовать как классическую спецоперацию по легитимации мифа под видом «голоса снизу».
Главными проводниками этой политики в области албанистики стали Теодор Иппен и два венгерских ученых — Лайош Таллоци и Ференц Нопча.
Фактическим «отцом» албанского нациестроительства являлся Лайош Таллоци (1857–1916), секретарь Венского императорского архива и историк, он стал главным исполнителем австро-венгерского проекта по искусственному конструированию «политических наций». Совместно с чешским балканистом Константином Иречеком и хорватским албанологом Миланом Шуффлаем (одним из главных идеологов наиболее сербофобской хорватской Партии права, именно его идейным наследником стал Анте Павелич) он подготовил и опубликовал богатейшее собрание средневековых источников по истории Албании — «Acta et diplomata res Albaniae mediae aetatis illustrantia» («Документы и дипломатические акты, иллюстрирующие средневековую историю Албании»), изданное в 1913 и 1918 годах.
Современный сербский исследователь Драган Бисенич указывает на существование весьма важного австро-венгерского документа – памятной записки, раскрывающей истинные геополитические цели конструирования албанской национальной идентичности. Данный документ на немецком языке, написанный от руки и не имеющий подписи, принадлежит, по всей вероятности, отмечает Бисенич, перу видных дипломатов Альфреда Риттера Раппапорта фон Арбенгау или барону Карлу фон Макио. Записка содержит экспертный отзыв на публикацию указанного сборника источников «Acta et Diplomata res Albaniae Mediae Aetatis Illustrantia». Автор записки демонстративно уходит от комментирования сугубо научной ценности издания, однако оставляет драгоценные замечания относительно прямых государственных интересов Дунайской монархии, связанных с выходом этой книги. Согласно документу, австро-венгерское политическое присутствие в регионе и непосредственное участие ее академических кругов в формировании албанского национального самосознания находились в состоянии глубокого симбиоза. Без этой научной легитимации албанская политика Габсбургской монархии была бы лишена системности. Специфика балканских народов, как подчеркивает автор записки, заключается в том, что свои современные политические и территориальные аргументы они основывают на историческом прошлом, апеллируя преимущественно к эпохе Средневековья. Направленное конструирование этого прошлого, щедро финансируемое императорским и королевским правительством (K. u. K.), было призвано оказать необходимое формирующее влияние на албанскую общественность[9].
Примечательно, что Лайош Таллоци изначально лично оплачивал печать всех томов «Acta et Diplomata res Albaniae Mediae Aetatis Illustrantia» и сборника «Illyrisch-albanische Forschungen» («Иллиро-албанские исследования»), а профильное министерство компенсировало ему расходы лишь постфактум. Это делалось намеренно, чтобы замести финансовые следы секретных операций и не оставлять компрометирующих свидетельств прямого государственного заказа в официальных архивных регистрах[10].
Главным инструментом Вены в достижении ее внешнеполитических целей стала изданная в 1898 г. книга Лайоша Таллоци «История Албании, написанная гегом, любящим свою родину». Эта книга явилась первым систематическим обзором, заложившим основу новой национальной идентичности. Сам факт существования этой книги на албанском языке обнаружил в 1987 г. немецкий ученый Армин Хетцер, доказавший, что изначально труд был написан на немецком языке под названием «Популярная история албанцев» («Populäre Geschichte der Albanesen»). Подчеркнем простой, но эффективный метод: написание книги на немецком, перевод ее на албанский, представление как труда местного патриота («гега») и распространение ее среди неграмотного населения, чтобы задать ему матрицу мышления. Тот факт, что Таллоци занимался этим как профессиональный историк и архивист, доказывает, что конструирование велось на основе реальных документов, которые интерпретировались в нужном ключе[11].
Начиная с 1885 г. регулярно проводились закрытые конференции, на которых утверждались так называемые «албанские планы действий», на этих совещаниях принимали участие чиновники объединенных министерств, а также эксперты и специалисты по албанскому вопросу. Данные планы действий особенно тщательно включали разделы, посвященные культурно-образовательной сфере. Таллоци принимал активное участие в этих заседаниях, играя ключевую роль в разработке их программ и формулировании предложений, но занимался не только планированием, но и непосредственным воплощением своих идей, создавая концептуальные рамки того, как должен формироваться албанский взгляд на собственную историю, определяя, когда и каким образом подлежат канонизации те или иные исторические события и каковы истинные геополитические мотивы этой канонизации[12].
Идея пробудить историческое самосознание албанцев принадлежала Теодору Иппену. В мае 1897 г. он обратился к министру иностранных дел А.Голуховскому с предложением издать народную историю Албании на албанском языке, преследуя две цели: репрезентовать «славную национальную историю» и использовать эту публикацию для продвижения единой графики и правописания. Из письма Иппена к Голуховскому следует, что концепция книги уже была детально обсуждена с Таллоци. Письмо содержит целый ряд формулировок, ставших впоследствии официальным каноном албанской историографии: албанцы — это независимый народ с сильным племенным самосознанием и выраженным стремлением к автономии, обладающий славной историей и, следовательно, политическим будущим. При этом Таллоци особо настаивал на необходимости подчеркивать надконфессиональный (внерелигиозный) характер албанцев, дабы каждый албанец — вне зависимости от веры — мог идентифицировать себя с содержанием этой книги[13]. Также выделим это весьма прагматичное решение: поскольку албанцы были расколоты на три веры, объединить их вокруг религии было невозможно, поэтому Вена взяла курс на конструирование светского, «надконфессионального» национализма («албанизм» Пашко Васы).
Письменность (латиница), которую албанцы используют сегодня, была фактически навязана на конгрессе в Битоле в 1908 г. под кураторством пользующегося безграничным доверием министра иностранных дел графа Голуховского генерального консула в Битоле Августа Крала (August Kral (1869–1953) [в некоторых переводах ошибочно транслитерированный как Карл]. Именно Крал, выступая главным координатором венской политики на местах, вел закулисные переговоры с албанскими делегатами, обеспечил финансовую поддержку конгресса со стороны Балльхаусплаца и добился утверждения латинской графической основы, что позволило навсегда изолировать албанское языковое пространство от турецкого (арабского) и славянского (кириллического) влияния. Далее Вена полностью профинансировала и организовала создание албанских литературных текстов, учебников истории, грамматик, которые печатались в Австро-Венгрии задолго до провозглашения независимости Албании в 1912 г.
Распад Австро-Венгерской монархии не привел к ликвидации созданной ею сети албанских экспертов-чиновников, которые продолжали свою деятельность вплоть до 1930-х годов. В эти десятилетия наследие первой плеяды специалистов было дополнено трудами второго поколения австро-венгерских албанологов в Вене (в частности, Норберта Йокля). Архивные документы Августа Краля наглядно доказывают, что эти ученые-чиновники занимались не только организацией обучения и быта албанских студентов в Вене, но и целенаправленно курировали их личностное и идеологическое развитие в нужном Австрии русле[14].
Со временем эти системно обработанные албанские студенты вернулись на родину, а после 1945 г. успешно интегрировали заложенные в Вене концепты в официальную государственную идеологию коммунистической Албании. Характерно, что эти бывшие студенты оказались среди тех крайне немногих получивших западное образование интеллектуалов, которых диктатор Энвер Ходжа не ликвидировал физически и не отправил в концентрационные лагеря. Напротив, историк Алекс Буда (1910–1993), прошедший венскую академическую школу, стал личным другом Ходжи и всесильным главным идеологом албанской советской историографии. Буда являлся ключевым теоретиком концепции «албанской национальной автохтонности» в коммунистической Албании. Если сопоставить труды Алекса Буды с пропагандистской книгой Лайоша Таллоци от 1898 года, то в них легко обнаруживаются текстуально идентичные пассажи и заимствования.
При исследовании геополитического наследия Австро-Венгерской империи можно четко зафиксировать два долгосрочных результата ее балканской политики.
Во-первых, многолетние системные усилия Балльхаусплац увенчались созданием независимого албанского государства в 1912–1913 годах, а также его последующей легитимацией в рамках сложной и хрупкой системы балканских национальных государств.
Во-вторых, сама академическая наука современной албанистики была искусственно рождена в недрах Габсбургской монархии исключительно как инструмент форматирования и конструирования албанской национальной идентичности. Начиная с 1850-х годов, габсбургские консулы на албанских территориях вели активную собирательскую работу, исследуя язык, фольклор и историю ранее практически неизвестного науке конгломерата племен. К концу XIX века албанистика получила широкое международное признание, заняв прочное место среди классических филологических и исторических дисциплин[15].
Австрийская триединая «закладка» (язык, алфавит и исторические мифы) была крайне жизнеспособной и сработала даже при коммунистах. Австрийская культурная экспансия носила характер «гибридной войны» – на это указывает секретный характер оплаты трудов Таллоци. История средних веков для Венского двора была особенно важна, поскольку на Балканах историческое право — это основа современных политических границ. В албанском случае «венский ученик» Алекс Буда перенес австрийские концепты «автохтонности» в официальную идеологию социалистической Албании. Так сербофобские, русофобские и антиславянские концепты, написанные на Балльхаусплац, продолжают работать и в настоящее время.
Отдадим должное умению, проявленному Веной в области геостратегического проектирования. Казалось бы, Албания — это домен дряхлеющей Османской империи и зона интересов Великобритании, контролировавшей Ионическое море и Средиземноморье. Вклиниться в этот расклад вряд ли представлялось возможным. Тем не менее Вена с фанатичной страстью «вгрызлась» в албанский проект — вплоть до создания нации в 1896–1908 гг. Однако сработали четкое понимание своих интересов, умелый математический расчет, институционально, финансово, структурно и системно выстроенная работа. Задачами создания подконтрольного Вене албанского государства было лишение Сербии возможности получить собственный порт на Адриатическом море – без выхода к морю Сербия оставалась экономически задушенной и полностью зависимой от австрийского транзита (что позже вылилось в «Таможенную» или «Свиную» войну). Чтобы спокойно продвигаться по Моравско-Вардарской долине к Салоникам империи нужно было обезопасить свой правый (западный) фланг – искусственный албанский клин (включая Косово и Метохию) становился идеальной буферной зоной, которая постоянно оттягивала на себя силы сербов и не давала им консолидироваться. Эти соображения самым активным образом поддержала Великобритания: Лондон панически боялся выхода России в Средиземное море через дружественные Сербию и Черногорию. Поэтому Форин-офис молча благословил австро-венгерскую этноинженерию по созданию Албании. Для Англии албанский сепаратизм был идеальным «замком», запирающим славянство внутри вечно кипящего балканского котла.
Таким образом, стратегический проект Лондона о создании балканских «мини-государств» на практике был виртуозно материализован Веной через искусственное конструирование албанской нации. И это еще раз доказывает, насколько велик был масштаб Сербии как славянского Пьемонта, поскольку против нее пришлось конструировать целую новую нацию (албанцев) силами австрийских спецслужб и британской дипломатии.
Этот проект мертвой петлей начал захватывать сербский национальный корпус, заложив под Косово и Метохию мину замедленного действия, механизмы детонации которой западные центры силы используют по сей день.
Эта ситуация перерастает рамки обычного геополитического анализа и вступает в область античной трагедии.
В основе современного сербского паралича лежит не политическая наивность, а глубочайшая, раскаленная добела национальная боль, вырваться из которой кажется почти невозможным.
С одной стороны, над сербским сознанием довлеет сакральный Завет Святого Петра Цетиньского — проклятие, наложенное святителем на каждого, кто посмеет отречься от единоверной России и Московского Царя. Для серба отказаться от веры в Россию — значит совершить духовное самоубийство, преступить вековой канон и признать, что у маленькой, окруженной со всех сторон Сербии больше нет альтернативного Западу полюса бытия. Собственная суверенная субъектность — в силу географической зажатости и истощения ресурсов — объективно не способна выдержать экзистенциальное давление Запада. Без России сербский мир чувствует себя одиноким сиротой на попечении палачей.
С другой стороны, жестокая эмпирическая реальность уже не просто стучит в дверь — она выбивает ее тараном. Реальность лезет в окна в виде ликвидации сербской государственности в Косове, в виде продаваемого Украине сербского оружия, в виде глухоты и бессилия московских кабинетов.
Это состояние похоже на кошмар в горящем храме. Сербский патриот оказывается заперт в святилище, под куполом которого пылает пожар. Снаружи стоят враги с обнаженными мечами, а внутри горит крыша. Убежать наружу — значит сдаться палачам. Признать, что храм горит и «московский щит» не спасает от пламени прямо сейчас — значит сойти с ума от ужаса.
И тогда общество включает реактивный психоз отрицания: оно начинает судорожно накачивать себя иллюзиями.
Это не глупость и не слепота. Это паралич отчаяния. Сербы молчат и ничего не делают не потому, что они не видят предательства Белграда или пассивности Москвы. Они парализованы страхом того, что если они сделают хотя бы шаг и разобьют этот иллюзорный стеклянный купол, за ним обнаружится не спасение, а окончательная, беспросветная тьма полного одиночества.
И они предпочитают задыхаться в дыму схлопывающейся реальности, сжимая в руках икону далекого и так не пришедшего на помощь Царя…
Российская империя, к величайшему сожалению, в политике продемонстрировала дефекты, выраженные в тотальной управленческой антикомпетенции:
- Запад занимался «когнитивной колонизацией» — созданием университетов, подготовкой элит и внедрением смыслов, он работает со всеми – «бунтовщиками», оппозицией, интеллигенцией, молодежью, — Россия же уповает на «историческую память» и лояльность элит «по дефолту». В современное время из «когнитивной колонизации» выросла глубоко внедренная система контроля (партии и лидеры), которую Запад выстроил на Балканах, пока Россия декларировала принципы (тогда – монархизма, сейчас – «невмешательства»).
- Персонифицированный волюнтаризм – вера в кулуарные обещания временщиков (будь то исторический А.Баттенберг или современный А.Вучич), которые сдают российские интересы при первой же возможности. Но этот «прагматичный» подход провален, поскольку абсолютно безыдеен и пассивен. Он никого не может вдохновить, особенно сербов, готовых гибнуть за высший смысл.
- Оправдывание своего поражения «коварством» и «гибридной войной» Запада», хотя Запад просто профессионально, системно и по плану делал и осуществляет, не скрывая, свою деятельность.
Результат закономерен. То, что раньше называлось «пороховой бочкой» Европы, выражаясь в бесконечном столкновении религий и этносов, при более глубоком анализе вскрывает инженерную точность управления хаосом. Запад, начиная с иезуитов, внедрил метод этнополитической инженерии, проектируя народы в соответствии со своими долгосрочными интересами.
Россия проиграла конкуренцию институтов и идей, оставшись с разбитым корытом и «имитационными союзниками».
История ничему не учит тех, кто не хочет видеть закономерностей.
Сегодня Россия и Сербия стоят перед тем же вызовом, что и во времена Берлинского конгресса. Если мы продолжим принимать навязанные нам правила игры и признавать искусственные конструкты реальностью, то финал будет предсказуем: окончательная потеря Сербского Пьемонта и выдавливание России из Европы и Балкан. Время иллюзий истекло — пришло время называть вещи своими именами.
Окончание.
[1] Граовац С. Призренска лига – темељ сна о Великој Албанији [Электронный ресурс] // Културни центар Новог сада. 21.07.2020. URL: https://www.kcns.org.rs/agora/prizrenska-liga-temelj-sna-o-velikoj-albaniji/
[2] Граовац С. Призренска лига – темељ сна о Великој Албанији [Электронный ресурс] // Културни центар Новог сада. 21.07.2020. URL: https://www.kcns.org.rs/agora/prizrenska-liga-temelj-sna-o-velikoj-albaniji/
[3] Граовац С. Призренска лига – темељ сна о Великој Албанији [Электронный ресурс] // Културни центар Новог сада. 21.07.2020. URL: https://www.kcns.org.rs/agora/prizrenska-liga-temelj-sna-o-velikoj-albaniji/
[4] Миладиновић И. Како је Беч створио албанску нацију [Электронный ресурс] // Новости.рс. 05. 03. 2017. URL: https://www.novosti.rs/вести/насловна/репортаже.409.html:653158-Како-је-Беч-створио-албанску-нацију
[5] Миладиновић И. Како је Беч створио албанску нацију [Электронный ресурс] // Новости.рс. 05. 03. 2017. URL: https://www.novosti.rs/вести/насловна/репортаже.409.html:653158-Како-је-Беч-створио-албанску-нацију
[6] Intervju. Dušan Fundić: Strah od slovensprstena” pod kontrolom Rusije // Novi magazin. Broj 550. 11.11.2021. S. 44-47.
[7] Фундић Д. Аустро-Угарска и обликовање Албаније (1896–1914). Докторска дисертација. Универзитет у Београду, Филозофски факултет. Београд, 2018. С. 54-56.
[8] Мирдиты – наиболее крупный, воинственный и сплоченный конгломерат горских албанских католических племен (фисов), компактно проживавших в труднодоступном высокогорном регионе Мирдита (с центром в Ороши). На протяжении веков османского владычества мирдиты сохраняли клановую автономию. Австро-Венгрия, используя статус протектора над католическим населением Османской империи, щедро субсидировала католическое духовенство и вождей мирдитов.
[9] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (9): Nema države na Balkanu bez Srednjeg veka [Электронный ресурс] // Kosovo online. 30.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-9-nema-drzave-na-balkanu-bez
[10] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (9): Nema države na Balkanu bez Srednjeg veka [Электронный ресурс] // Kosovo online. 30.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-9-nema-drzave-na-balkanu-bez
[11] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (6): Lajoš Taloci – ključna ličnost stvaranja albanskog identiteta [Электронный ресурс] // Kosovo online. 27.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-6-lajos-taloci-kljucna-licnost
[12] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (6): Lajoš Taloci – ključna ličnost stvaranja albanskog identiteta [Электронный ресурс] // Kosovo online. 27.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-6-lajos-taloci-kljucna-licnost
[13] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (6): Lajoš Taloci – ključna ličnost stvaranja albanskog identiteta [Электронный ресурс] // Kosovo online. 27.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-6-lajos-taloci-kljucna-licnost
[14] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (9): Nema države na Balkanu bez Srednjeg veka [Электронный ресурс] // Kosovo online. 30.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-9-nema-drzave-na-balkanu-bez
[15] Bisenić D. Feljton. Strani faktor i izgradnja albanske nacije (9): Nema države na Balkanu bez Srednjeg veka [Электронный ресурс] // Kosovo online. 30.01.2024. URL: https://www.kosovo-online.com/vesti/kontekst/feljton-strani-faktor-i-izgradnja-albanske-nacije-9-nema-drzave-na-balkanu-bez
