Часть 2. Происхождение, качественный состав и провалы современной политической элиты России
Насколько Запад достигает успеха в своей стратегии – в направлении к полному сокрушению России с лишением её каких-либо надежд на возрождение, к уничтожению под корень православной Руси как таковой? Ответ очевиден, и с каждым днём становится всё очевиднее всем – вначале мыслящим и небезразличным людям, а потом и самым широким массам, – при том что в течение длительного времени (по меньшей мере, со времён смерти Сталина, а вполне – ещё раньше, сразу после поражения России в прозападной революции 1905-1917 гг.) предпринимались огромные и всесторонние усилия к тому, чтобы доля мыслящих и небезразличных в этих массах сокращалась до предельно возможного минимума.
Положение дел на фронтах СВО, которые теперь уже стремительно захватывают и глубокий тыл страны, является лишь верхушкой айсберга. Но верхушкой значимой. Задачи денацификации и демилитаризации нацистской Украины не решены и, по сути, сняты с повестки дня: напротив, проведена гигантская милитаризация и нацификация Украины. При этом масштаб уничтожения русского народа по обе стороны фронта велик, но со стороны Украины тщательно выведенная селекцией нацистская элита не уничтожается, напротив, Киев целенаправленно на передовую тянет русских (преимущественно с Новороссии), а бандеровцев бережёт. Огромны и экономические потери, разрушения, в том числе уже и российских стратегических предприятий и жилых домов в глубоком тылу (кроме Москвы и Санкт-Петербурга, продолжающих жить преимущественно в отдельном от прочей страны режиме коммерческо-гедонистического угара). И процесс этого самоистребления не прекращается при почти заморозке фронта. А Запад на войну пока ещё и не являлся!
За это время Россия планомерно теряла остатки союзников, – в том числе видящих в ней утрату воли и державной силы, беспомощность, а нередко и перспективы принять шакалье участие в «разделе российского наследства» по мандату от гегемона. К историческим союзникам-братьям (Грузии и балканским странам, включая Сербию) за кратчайшее время добавились Сирия, Армения, Молдавия, Венесуэла, перешла в стан врага Венгрия. В 2010-е годы произошло почти полное отчуждение Белоруссии. Под смертельной угрозой и почти без надежды на помощь со стороны бывшей великой державы находятся враждебные для Запада Иран и Куба. Видя внешнюю и внутреннюю слабость России, к отчуждению, а далее и к откровенной враждебности стали переходить среднеазиатские страны и Азербайджан, не отказываясь при этом от получения от России всевозможных выгод (с переходом к шантажу). К их нарочитой наглости присоединились страны периферии Запада и российского пограничья: Польша, Румыния, Прибалтика, Финляндия. Совершенно откровенно начинают возбуждаться вековые российские противники – Турция и Япония. Отнюдь не ясны и глубинные помыслы Китая с его многовековым расчётливым прагматизмом, для которого перспектива лёгкой и богатой добычи ныне усматривается отнюдь не в трансокеанском противостоянии с США.
Грозные же «красные линии» в официальных заявлениях руководства России уже давно стали притчей во языцех, списав в политологический утиль «китайские предупреждения». Теперь это уже символ полного разрыва между провозглашаемым и реальными намерениями российской политической элиты и неготовности последней не то что к ядерной конфронтации с Западом, но даже к отпору локального масштаба его сателлитам. К настоящему моменту авторитет России как державы на мировой арене практически утрачен – равно как и страх за любые враждебные действия в её адрес: у врага сформирована убеждённость в полной безнаказанности своих действий и сохраняется опасение (а не желание) исключительно внутренних перемен в России.
Внутри самой России в условиях войны кризисные явления приобретают лавинообразную форму, причём многие эксперты отмечают явные признаки сознательного подстёгивания многих процессов, что, впрочем, не является неожиданностью: таковой было бы отсутствие саботажа со стороны «пробуждённых спящих». Многомиллионые массы инородных и иноверных мигрантов не только замещают собою исконное русско-славянское населения России, но демонстрируют враждебность и уже господскую надменность по отношению к последнему, изрядную склонность к противозаконному поведению, наконец, образуют организованные диаспоры, с одной стороны, создавая полуавтономные мини-государства (политэкономические пространства), с другой стороны, при первых же сигналах явно готовые включиться в революционные процессы федерального значения. На них как на революционную силу явно рассчитывают и компрадорские круги внутри самой российской элиты.
Сама российская экономика находится в условиях многолетней деградации, описываемой такими глубокими православными учёными, как профессор С.Ю.Катасонов. И этому способствуют не какие-то внешние шоки, но её собственный политэкономический фундамент в виде нерушимой либерально-рыночной капиталистической системы в духе Вашингтонского консенсуса, забетонированной ещё Ельциным, Гайдаром и Чубайсом. Для России характерны поистине африканские масштабы имущественного и доходного расслоения, гигантские объёмы вывода капитала из страны, по-прежнему, сохраняется практически законодательный запрет на государственные капиталовложения, без которых и все программы импортозамещения и промышленного суверенитета (особенно на уровне тяжёлого машиностроения) являются воздушными замками.
Но, конечно же, кошмаром наяву является денежно-кредитная политика российского руководства: находящийся в фактической независимости от правительства Центробанк устойчиво проводит политику финансового удушения производства и жилищного кредитования, а также поддержания режима ультрадоходности для ростовщичества, спекуляций (господства банкиров) и привилегированности иностранного капитала (инвестиций). В условиях войны эта политика вообще явила свой колониальный характер, войдя в режим запретительных ставок или, проще говоря, парализации производственного кредитования, а в условиях крайней зависимости производства от кредитов – всей экономики. И всё указывает ещё и на то, что реальные показатели падения производства, роста безработицы и инфляции (а значит, обнищания) значительно расходятся с официальными.
Но самые катастрофически угрожающие процессы всё же следует признать там, где они носят наименее выразительный и наглядный по своей механике характер, – в духовной сфере. Впрочем, здесь есть своё весьма красноречивое выражение – демографическое. В России продолжается катастрофический спад рождаемости при сохранении запредельной доли разводов – и притом преимущественно среди государствообразующего русского народа. В свою очередь, духовно и народо-образующие сферы образования, гуманитарной науки, СМИ и культуры продолжают преимущественно насаждать чужеродные и во многом духовно разрушительные идеи, ценности, модели поведения. Действительно, определённый импульс здесь был дан трагически неизбежной войной, но всё же данный импульс был в основном поглощён и купирован сложившейся либерально-космополитической системой. Наконец, вопреки ожиданиям и некоторым бравурным официальным реляциям, не произошло прорыва и в самой главной – религиозно-церковной области: доля верующих прихожан выросла незначительно в то время, как огромная доля кризисных духовно-метафизических поисков метнулась в сторону оккультизма – то есть, прямо в лапы к тому же врагу, с которым идёт война на фронте.
Мы намеренно охарактеризовали положение дел в России бегло и поверхностно, не вдаваясь в подробности: впрочем, вдаться в них и показать, что в оценках нет и толики излишнего алармизма, не представляет ни малейшей сложности. Самым же главным в этих условиях оказывается вопрос не о положении дел (России не привыкать к ситуациям тяжёлого кризиса и даже граням жизни и смерти), но о перспективах его исправления, выбирания из пропасти. Которые, в свою очередь, в первую главу, связаны с вопросом о состоянии и намерениях правящих элит. Ну или почти в первую – вслед за вопросом о положении и перспективах религиозно-духовного состояния народа, который связан с церковным просвещением народа и сугубо с обращением русского народа к покаянию за богоотступничество в период перед революцией 1905-1917 гг., во время и после неё. К сожалению, и здесь пока об отрадных тенденциях, о готовности Русской Церкви бороться за душу русского народа говорить весьма преждевременно: очевидно, серьёзные силы извне Церкви и даже отчасти «изнутри» всячески препятствует Её «иерихонской трубе», духовному пробуждению, покаянию и восстанию.
Вопрос о правящей элите является краеугольным: насколько таковая имеет в себе качества подлинного патриотизма, заключающиеся в искренней сердечной любви и заботе об Отечестве, обладает мышлением в государственнических и народных категориях, готова приносить в жертву если не свою жизнь, то силы и время для служения Отечеству и народу? В условиях противостояния с метафизическим беспощадным и бескомпромиссным, коварным врагом на пике его могущества, – противостояния, которое переходит в открытую и решающую фазу сродни 1941 году, – этот вопрос становится вопросом жизни и смерти, хотя и в предыдущие годы от качества элит зависела судьба Отечества и народа – в том числе и судьба ныне происходящего противостояния и готовности к нему России.
Научных исследований современной правящей элиты России найти чрезвычайно сложно, – и это закономерно: менее всего сама элита хотела бы подвергнуться такому исследованию. Тем более что в отличие от дореволюционных времён, когда дворянская аристократия была у всех перед глазами, после «демократической» революции, как и всегда и везде, значительная и наиболее влиятельная часть элиты находится в тени. Вполне справедливо будет признать, что вопреки длительным внушениям о том, что «олигархия в России была, мы этого не отрицаем, но она самоликвидировалась», олигархический строй во главе с правящей олигархией в России в целом сохранился со времён правления Ельцина и его команды.
Да и с какой стати строй и правящая элита могли поменяться?! В стране не было ни революций, ни земских соборов, на которых могло бы произойти обновление физиономии элиты, переучреждение российской государственности и её принципов. Сталин в своё время предпринял попытку совершить генеральный перебор коммунистической элиты (разумеется, посредством таких же «социально-демократических» методов, которыми эти элиты сформировались, и где места гуманизму не отводилось даже в прихожей) и создать своего рода опричнину – и потерпел поражение: система его «съела». Путин же, вопреки чаяниям, подобных попыток не совершал.
При прослеживании в статье «“Общество без элиты” и послевоенное формирование “советской” буржуазной элиты» становление современной российской элиты, корни её обнаруживаются в недрах революции среди революционных нигилистов-разрушителей, отрицавших тысячелетнюю христианскую Россию и духовные первоначала, на которых строилась она и, в большей или меньшей степени, её высшее сословие. Ближайшую же преемственность можно проследить со времён Хрущёва и его теневых покровителей в партийных кругах и их общего выдвиженца Андропова, который контролировал формирование ордена будущих прорабов Перестройки, из глубин которой родилась и современная российская правящая элита. Персональный анализ почти всех видных представителей последней обнаружит их происхождение из партийно-комсомольской номенклатуры либо из окружения таковых (новые поколения), включая созданные ими институты элитарного отбора и подготовки, выстроенные строго по идейным канонам и этосу «старой гвардии».
Там же был определён и комплекс качеств и жизненных принципов, унаследованных костяком современной российской политическо-чиновнической элиты у своей «советской» предшественницы и определяющей её управленческую деятельность: «а) показательный лоялизм партии [в т.ч. неформальной]…; б) приоритет верности начальству (особенно партийному) и подобострастному выслуживанию перед ним…; в) приукрашение в отчётах, лесть в отношении положения дел в стране в целом и в подведомственных сферах, укрывание проблем, неприязнь к критике, уклонение от полемики, пропагандизм; г) профессиональная кастовость…; д) бюрократический формализм и имитационность в деятельности; е) атеизм, материализм и безродный интернационализм, а также основанная на них утилитарная система жизненной мотивации; ж) низкий уровень нравственных требований к себе и закономерное нравственное разложение; з) вытекающая из всего предшествующего система отрицательной селекции элиты (понижающийся общий уровень); и) нарастающая безыдейность и лицемерие (имитация идейности), вкупе выливающиеся в тихую ненависть к системе…; к) открытость к иностранной вербовке и перерождению в молчаливую “шестую колонну” [“спящих” и “роющих”] и компрадорскую контрэлиту».
Хоть, «разумеется, данные качества и вектор эволюции элиты не захватывали всех поголовно и не всех в одинаковой мере, но общий путь предопределён и неизбежен». Долгое время качество элиты удавалось размывать в народном внимании и сознании за счёт рутины и всевозможных технологий «управляемой демократии» – в том числе целенаправленного «понижения качества населения», превращения русского народа «из творцов в эффективных потребителей», взращиваемых в соответствующей системе образования с ЕГЭ на пороге и в системе «культуры» «Камеди-клаб» и «Домов-n», позже дополненной планетой гаджетов и социальных сетей.
Была создана иллюзия того, что Россия сколь угодно долго может существовать в режиме государства эффективных менеджеров по законам всеобщего либерального рынка. Причём наём даже этих менеджеров принадлежит, как и полагается, не народу, а как раз олигархической элите – для служения её интересам. В дополнение особенно выделим у получившегося на выходе класса «высших управленцев» такие качества, как глубокая секулярность (безбожие), отсутствие малейшего государственнического сознания и целеполагания, в целом совершенную чуждость возвышенным идеалам и даже предметам размышлений (при общем финансоцентризме мировоззрения и поведенческих координат) и при этом при всём – уникальную способность к бурной имитации всего требуемого – от ценных профессиональных качеств («компетенций») до патриотизма. И это не говоря о той части элиты – ещё вполне не установленной по масштабу и весу, – которая, напротив, является весьма вышколенной, но сознательно работающей на врага: «коллективного Чубайса». И есть немалые и всё более подтверждаемые опасения в том, что данные «либеральные башни» представляют собою значительно более доминантный конгломерат, чем даже представлялось ранее. У которого, помимо прочего, есть немало средств превратить и значительную часть «пластичного» номенклатурного большинства из безыдейных функционеров в своих политических единомышленников и соратников (в том числе вынужденных).
Начало открытой войны с Западом в форме СВО лишь пресекло это убийственное «медленное варение лягушки» и поставило российскую правящую элиту перед лицом необходимости решительных действий, резко обратив на неё прожектора внимания всего народа. На народном же языке это выражается как «пришла весна, сошёл снег»… И народ внезапно для многих (если не большинства в своих рядах) увидел то, чего уже нельзя было не увидеть. По меньшей мере можно говорить о своего рода бюрократическо-гедонистическом ступоре, который уверенно демонстрирует правящая элита в условиях серьёзных вызовов – и вызовов, лишь усиливающихся экспоненциально в ответ на этот бюрократическо-гедонистический ступор и резонирующих в направлении штопора.
Но и при том при всём, во время войны во всех сферах общественной жизни произошло не смягчение либерально-глобалистских принципов управления в пользу волевых мер, но наоборот – их нарастающее ужесточение. Именно тогда начались «глубокие охлаждения экономики», «иммигрантские потопы», «крестопады», «бум услуг гадалок и спиритов», «жесты доброй воли» во главе с помилованием нацистско-сатанинской верхушки «Азова», захваченной в развалинах Мариуполя ценой десятков тысяч жизней русских воинов. При этом особым образом себя проявило оборонное ведомство России: если доселе почти всеобщим было убеждение в авангардной честности и самоотверженности этого «светлого пятна» российской элиты, то внезапно выяснилось, что высший российский генералитет, напротив, представляет собой как раз образчик невообразимой коррупции при эпической жадности.
Особенно жалким вид российской правящей элиты оказался на фоне аристократическо-народного общественно-политического строя Ирана с религиозно-идеократической правящей элитой и её поведения в условиях агрессии того же самого врага, с которым Россия воюет на Украине. Возможно, уничтожение такого Ирана и его религиозной и военной элиты входит в расчеты ряда представителей российских элитарных кругов, что, в том числе, ограничивает военную поддержку Россией Ирану, который de facto держит единый фронт с российской армией против общего врага, сковывая значительные его силы.
В целом убеждения, жизненные цели, политические принципы и само мироощущение правящей российской элиты сформированы глубоко и устойчиво, утверждены фильтры, не пропускающие на самый классовый верх идейных государственников и горячих патриотов: таковые если и имеются, то держатся на периферии центров принятия стратегических решений и используются в качестве витринных манекенов для создания видимости «патриотической составляющей» элиты. Ядро же элиты органически отторгает подлинные ценности православного Русского мира, народной соборности и державного суверенитета, намерения противостоять агрессии Запада любой ценой.
Не будет преувеличением сказать, что львиной доли правящей элиты глубоко безразличны русский народ, Отечество, его судьба, святыни и заветы, да даже физическое существование России и её народа – во всяком случае за пределами их личных выгод и расчётов. Более того, неопределённая по масштабу, но, несомненно, могущественная её часть представляет собою компрадорскую «партию поражения» и нацелено на сдачу в той или иной форме России врагу, – начиная с идейного ядра религиозно-экзистенциальных русофобов и заканчивая теми, кто готов это сделать в обмен на гарантии (точнее посулы) сохранения жизни, собственности (или её части) и, возможно, коллаборационистско-колониального мандата после порабощения либо эвакуации из России.
