Рим стремился влиять на политические силы, способные определять отношения Тираны с Белградом и поддерживать трансграничную ирреденту. Но здесь итальянская политика сталкивалась с двойственной ролью Ахмета Зогу, который укреплял собственную власть, временами сдерживая косовское движение, но одновременно стремился использовать национальную повестку для легитимации режима. Вне контроля Тираны оставался Хасан Приштина — один из наиболее влиятельных сторонников объединения албанских земель и политический соперник Зогу.
После 1927 года Муссолини развернул масштабную кампанию, направленную на расчленение Югославии и укрепление итальянского влияния в Адриатике. Одним из ее инструментов стала поддержка националистических движений: хорватских радикалов, позднее объединившихся вокруг усташского движения, албанских повстанцев и македонских террористических групп. Эта поддержка предоставлялась в соответствии с меняющимися интересами Италии на международной арене. Главным представителем албанской ирреденты был Хасан Приштина, отстаивавший объединение этнических албанских земель. Его противостояние Ахмету Зогу соединяло конфликт политических программ с борьбой за руководство страной.
Исследователь Бернд Фишер отмечает, что сохранилось очень мало свидетельств, указывающих на внимание Зогу к косовскому вопросу. Еще в начале политической карьеры Зогу заявлял, что Косово потеряно для Албании[1]. Это не означало, что он вовсе отказывался от ирредентистской риторики: он использовал ее в ограниченных масштабах для достижения собственных целей, но не был сторонником широкого распространения этой идеи. Зогу завершил задачи, предусмотренные протоколами великих держав относительно спорных территорий в районе монастыря Святого Наума и Вермоша, а также принимал «мухаджиров» из Косова, расселяя их вдали от приграничных районов. В отличие от Приштины, для которого объединение всех албанцев было принципиальной политической целью, Зогу рассматривал национальную повестку прежде всего как инструмент ограниченного действия.
Положение Приштины в албанской политике было важно и для Италии. Пока Зогу оставался у власти, Рим отказался от финансовой поддержки антизогистской группы во главе с Мустафой Круей, сочтя дальнейшие расходы нецелесообразными. Однако ведущий сербский ученый Славенко Терзич отмечает, что лидеры движения Хасан Приштина и Мустафа Круя первоначально получали от итальянского правительства по 50 000 лир в месяц; позднее, с сентября 1927 года, выплаты выросли примерно до 200 000 лир в месяц[2].
Однако финансирование Хасана Приштины прекратилось не сразу: Италия сохраняла этот канал, рассчитывая, что в будущем он еще может оказаться востребованным. Рим поддерживал албанскую ирреденту не ради осуществления ее программы как самостоятельной цели, а в соответствии с собственной балканской стратегией. Политическая ценность Приштины заключалась в том, что он оставался заметным национальным деятелем и возможной альтернативой Зогу. Италия могла сохранять его как резервную фигуру, даже прекратив поддержку других антизогистских групп.
Приштина был соперником Зогу за право представлять албанское национальное движение, тогда как Зогу, укрепляя собственную власть, стремился присвоить часть национальной повестки и превратить ее в источник легитимности режима. Косовский вопрос становился не только предметом межгосударственного конфликта, но и ареной внутриполитической конкуренции в самой Албании. Для Белграда это создавало особую проблему: албанская политика не сводилась к решениям правительства в Тиране. Даже если Зогу временно сдерживал ирреденту, сохранялись отдельные политические лидеры, эмигрантские сети и итальянские каналы поддержки. Договоренность с правительством Албании сама по себе не означала установления контроля над всем трансграничным контуром албанского фактора.
Противостояние Зогу и Приштины перешло и в сферу политического насилия. 2 июля 1928 года Специальный суд по политическим преступлениям в Тиране вынес постановление, согласно которому Хасан Приштина признавался виновным в покушении на жизнь Ахмета Зогу и в совершении политических преступлений и заочно приговаривался к смертной казни. Однако преследование Приштины началось еще до вынесения приговора: в Европе действовали направленные против него лица, среди которых были Петр Кальмети — в ноябре 1927 года, Ибрагим Лика (Лиси) из Круи — в январе 1928 года, Хасан Седи — в феврале 1928 года и Ибрагим Табаку — в апреле 1928 По имеющимся сведениям, Хасан Приштина был причастен к организации покушения на Зогу в Вене 20 февраля 1931 года[3]. Сам Приштина пережил несколько покушений; его политическая биография была отмечена преследованиями и заочными смертными приговорами, вынесенными различными властями и политическими силами. 13 августа 1933 года он был убит в Салониках. Греческая газета «Новая Македония» писала: «Еще одно убийство, совершенное на улице Цимиски, потрясло Салоники. Албанский политик Хасан Приштина был убит на углу улиц Цимиски и Вогацику, перед бакалейной лавкой “Иви”, албанцем Ибрагимом Чело, 28-летним безработным, который пять раз выстрелил в бывшего премьер-министра Албании»[4].
Убийство Приштины произошло в период, когда Зогу вновь обратился к косовскому вопросу и стремился поставить национальную мобилизацию под собственный контроль[5]. После устранения одного из наиболее заметных представителей ирреденты у Зогу появлялась возможность занять освободившееся место национального представителя — выступать в защиту албанцев за пределами страны, укрепляя одновременно режим внутри Албании и связи с диаспорой.
1 сентября 1928 года Ахмет Зогу провозгласил себя «Королем албанцев» (Зогу I). Выбор титулатуры имел программный смысл: именование «Король албанцев» вместо «Король Албании» обозначало территориальные притязания Тираны на сербское Косово, Метохию и Западную Македонию. Провозглашение королевства сопровождалось созданием итальянских диверсионных центров под прикрытием закрытых школ-интернатов для косовской молодежи.
Королевское посольство в Лондоне предоставило в распоряжение правительства Югославии важный материал — вырезку из «Daily Telegraph», содержавшую статью специального корреспондента, видного публициста Эллиса Эшмида-Бартлетта (Ellis Ashmead-Bartlett), недавно возвратившегося из поездки по Албании и опубликовавшего в этом издании серию статей об Албании, представляющий особую важность[6]. Выдержка из второй статьи цикла Эшмида-Бартлетта о положении в Албании указывает на ключевой момент, обеспечивший выбор Зогу королем, — искусная организация, «когда племенные вожди были созваны в Шкодер на совещание и там задержаны, в то время как сторонники Зогу разослали по разным краям Албании телеграммы, в коих просили Зогу принять корону от имени албанского народа… Неграмотных племенных вождей умоляли поставить свои подписи на тех телеграммах, содержание коих им не было точно представлено». «Отсюда — добавляет г. Бартлетт — смешно предполагать, что «трон Зогу основан на широких народных принципах», в то время как «вожди католических албанских племен остаются и далее недовольны своим мусульманским Королем». Эшмид-Бартлетт отмечает, что «правда, Король Зогу имеет искреннее желание объединить свой народ, но он не свободен в своем действии, ибо и политически, и финансово связан с итальянцами, без чьей материальной помощи он не смог бы произвести смену режима и остаться на престоле. Разумеется, итальянцы довольны такою сменой режима, ибо им Зогу как Король дает большие гарантии против изменчивой парламентской группы в Албании». «Все же итальянцы не были наиболее тактичны в осуществлении плана по смене режима. Так, к примеру, в вопросе титула Короля Зогу ему незаинтересованными иностранными посланниками в Тиране (выделено А.Ф.) было посоветовано выбрать титул Короля Албании. Между тем под влиянием итальянской миссии в Албании Король согласился выбрать титул Короля албанцев. При всем том итало-албанские отношения не самые сердечные, ибо албанцы ненавидят итальянцев больше, чем югославов, и к тому же не выказывают никакой благодарности за услуги, которые итальянцы оказывают; а итальянцы со своей стороны не имеют доверия к албанцам. Более того, кажется, что и сам Зогу имеет те же чувства к итальянцам, как и албанский народ, но он сознает, что не может устоять без итальянской помощи»[7].
Далее Эшмид-Бартлетт говорит об организации албанской жандармерии, которую считает важным вопросом для Албании, по его мнению, «не существует необходимости в содержании албанской армии, если жандармерия хорошо организована; между тем больше похоже на то, что армия постепенно заменит жандармерию». «Попытка албанского правительства организовать жандармерию под надзором британских офицеров осталась без успеха, ибо британские офицеры, которые четыре года назад прибыли для принятия организации албанской жандармерии, больше находятся в совещательном статусе, и их предложения редко принимаются. Британская миссия под руководством генерала сэра Джоселина Перси находится вследствие этого в неудобном положении, особенно теперь, когда итальянцы перешли к фактическому контролю над Албанией; ибо итальянцы, которые теперь все больше колонизуют Албанию, потребуют вскоре и контроля над албанской жандармерией»[8].
Отчет Королевского посольства указывает на ряд важнейших моментов. Во-первых, режим Зогу с момента формирования не имел внутренней легитимности. Племенные вожди были обманом или силой заманены в Шкодер и изолированы, и пока те находились фактически под замком, сторонники Зогу разослали по стране сфальсифицированные «телеграммы народной поддержки», а неграмотных старейшин вынудили подписать эти бумаги задним числом. Эшмид-Бартлетт опровергает утверждения о том, что трон Зогу опирается на народную волю, поскольку католические племена севера Албании «ненавидят мусульманского монарха».
Во-вторых, поскольку режим Зогу был внутренне нелегитимен и держался исключительно на итальянских штыках, итальянских деньгах и межклановых манипуляциях, то для удержания власти ему постоянно нужен был конфликт на внешнем контуре — на сербско-албанской границе (включая Косово). При этом сами албанцы «ненавидят итальянцев еще сильнее, чем югославов», а итальянцы не доверяют албанцам. Подобный бурлящий котел из взаимной ненависти был обречен выплеснуться наружу.
В-третьих, британский журналист подметил важнейший нюанс: нейтральные послы советовали Зогу принять титул «Король Албании», что означало бы привязку к суверенной территории), но итальянская миссия настояла на титуле «Король албанцев», что указывало на экстерриториальные претензии на всех этнических албанцев вне границ Албании, включая Косово, Метохию, часть Черногории и Македонии.
В-четвертых, отдельное внимание в отчете уделено судьбе британской военной миссии под руководством генерала Джоселина Перси, которая пыталась создать боеспособную албанскую жандармерию по британскому образцу. Эшмид-Бартлетт констатирует поражение британцев — албанское правительство их игнорирует, а с установлением фактического итальянского протектората британские офицеры оказались статистами. Итальянцы выдавливают англичан, стремясь взять под полный контроль и жандармерию, и зарождающуюся албанскую армию. Это полностью подрывало прежнюю позицию Офрин Офиса, предпочитавшего делать вид, что «ничего страшного не происходит». Но уже в октябре 1928 года, после коронации Зогу, британская пресса признает, что Албания стала итальянским протекторатом, а британское влияние на Балканах рухнуло.
Таким образом, Италия, вначале выступившая в Албании как обычный кредитор, постепенно заняла узлы, через которые функционировало государство — эмиссию, кредит, таможенные доходы, концессии, дороги, армию и жандармерию. Экономическая зависимость последовательно превратилась в политическое подчинение, а затем и в военно-стратегический контроль. Зогу не был пассивной марионеткой Рима. Он использовал итальянскую поддержку для укрепления собственной власти, одновременно уступая Италии пространство, необходимое для сохранения государства. Хасан Приштина представлял другой путь — национальную мобилизацию, не ограниченную рамками албанского государства. Рим маневрировал между ними, поддерживая необходимые ему политические ресурсы.
Выдержки из следующей, третьей, статьи первоклассного британского аналитика Эллиса Эшмида-Бартлетта о положении в Албании, опубликованная в «Daily Telegraph» 19 октября 1928 года особенно примечательна по точным деталям и беспощадным выводам. «Албанская армия, — говорит господин Бартлетт, — организуется под прямым контролем Италии, и для этой цели направлена в Албанию одна миссия из Италии. Миссию составляют 62 офицера, лекаря, ветеринара и т.д. Активных итальянских офицеров имеется 42, согласно данным, которые мне лично Король Зогу предоставил, между тем компетентные круги утверждают, что их имеется 62, в то время как официальный список иностранного легиона показывает, что их имеется 101 на службе и на жаловании албанского правительства. Весьма вероятно, что эта разница показывается из-за присутствия известного числа гражданских инженеров, финансовых экспертов и врачей, работающих на подавлении малярии. Все итальянцы, как военные, так и гражданские специалисты, находятся под верховным командованием итальянского военного атташе в Тиране, а его канцелярия, в которой постоянно работают 8 итальянских активных офицеров, является главным Штабом албанской армии. Из канцелярии итальянского военного атташе в действительности и управляется страна. Главный Штаб имеет под своим командованием три армии, точнее бригады, с армейскими штаб-квартирами в Шкодере, Тиране и Берате. Каждая же армия составлена из трех батальонов по 500 человек и двух горных артиллерийских батарей. Полевые орудия еще не направлены в Албанию, а ружья — одного старого итальянского типа. Один итальянский полковник или подполковник командует каждой албанской армией, в то время как каждый батальон имеет по одному итальянскому офицеру — майору или капитану — который зовется «организатором» и который прикомандирован к албанскому командиру. В действительности так называемые итальянские «организаторы» являются тайными командирами. Каждая артиллерийская батарея находится под командованием одного итальянца, и в большинстве случаев каждая батарея с двумя орудиями имеет по одному итальянскому офицеру.
Далее каждая армия имеет свою санитарную и ветеринарную единицу, в то время как каждый батальон имеет еще и по одному итальянскому лекарю. Все три армии имеют свои моторные транспорты, танки системы Whipped [легкие танки], бронемашины одной старой итальянской модели и большое количество пулеметов. Помимо вышеназванных единиц, Албания имеет еще и четыре пограничных батальона, каждый по 350 человек, составленных из резервистов, но под командованием итальянских офицеров (так называемых организаторов). В Тиране же имеется 1 батальон Королевской Гвардии из 350 человек, которым командует один бывший русский офицер.
Тирана изобилует военными школами, которыми обычно управляют итальянцы. Самая важная — Кадетская Школа в Тиране, директором которой является один итальянец. Итальянцы также управляют школами по изучению минометов и обращению с бомбами, но до сих пор албанской пехоте бомбы еще не доверены.
Величина албанской армии может выглядеть скромной, когда она рассматривается с европейской точки зрения, но так как это первая и единственная национальная армия, которую Албания когда-либо имела, и поэтому ее значение – не в пропорции с ее численностью. Сторона, которая имеет за собой армию в Албании, управляет и страной, и через Короля Зогу держится не на народной воле, а на вооруженной силе.
Описывая нравы албанцев, господин Бартлетт говорит, что по показаниям экспертов, в течение следующих пяти лет через албанскую национальную армию пройдет свыше 40.000 солдат, которые будут переведены в резерв. Эта армия является весьма дорогой игрушкой и обходится албанскому правительству, по официальным данным, в 50% от совокупного государственного дохода, который исчисляется в 24 миллиона золотых франков. По неофициальным данным армия стоит еще намного больше»[9].
Итак, в данной статье английский военный корреспондент фиксирует, что в октябре 1928 года суверенной Албании Ахмета Зогу де-факто больше не существовало — страна была переформатирована в военно-стратегический плацдарм фашистской Италии против Югославии, канцелярия военного атташе Италии в Тиране стала реальным генеральным штабом и теневым органом верховного управления страной. При этом Италия стала автором организационного новшества, создав «институт организаторов» (organizzatori), при котором во главе албанского батальона или бригады находится итальянский офицер (майор, подполковник), обладающий решающим правом приказа. По сути, «институт организаторов» являлся теневым военным командованием.
Масштаб милитаризации впечатлял, итальянцы развернули три территориальных бригады (Шкодер, Тирана, Берат), оснастив их горной артиллерией, бронемашинами и британскими танками Whippet, а также создали четыре отдельных пограничных батальона. Бартлетт указывает, что в план Рима входило создание военного конвейера, через который Дуче намеревался пропустить «свыше 40 000 обученных солдат за 5 лет»[10]. Для полуторамиллионной Албании это была колоссальная цифра, означающая тотальную мобилизационную готовность мужского населения, причем столь серьезная подготовка театра боевых действий против Югославии в Косове готовился задолго до пакта Гитлера и Муссолини.
Противостояние Зогу и Приштины не сводилось к личной вражде двух политиков, это была борьба за право определять, что такое албанское национальное движение и кто его представляет. Приштина олицетворял ирреденту как самостоятельную политическую цель; Зогу — государственный проект, в котором национальная повестка подчинялась укреплению власти. Италия маневрировала между ними, поддерживая не великоалбанскую идеологию, а доступные политические ресурсы. Белград мог договориться с Тираной, но не контролировал конкуренцию за албанское национальное представительство, разворачивавшуюся между правительством, эмиграцией и зарубежными покровителями. Даже устранение Приштины не решило проблемы: Зогу занял освободившееся место, присвоив часть национальной повестки и превратив ее в инструмент легитимации режима. Но что именно видел Белград в этой картине, как югославские дипломаты понимали происходящее и какие выводы делали из поступавших сведений, рассмотрим в следующей части нашего исследования.
[1] Loka N. Konflikti Zogu-Prishtina si përplasje e dy vizioneve për të ardhmen e shqiptarëve në rajon [Электронный ресурс] // Gazeta Dielli. 28 сентября 2024 г. URL: https://gazetadielli.com/konflikti-zogu-prishtina-si-perplasje-e-dy-vizioneve-per-te-ardhmen-e-shqiptareve-ne-rajon/ (дата обращения: 29.10.2026).
[2] Цит. По: Гаћиновић Р. Албанско насиље над србима у Краљевини СХС и Краљевини Југославији // Српска политичка мисао. Број 1/2021. Год.28. Вол.71. С. 41-63. С. 48.
[3] Loka N. Konflikti Zogu-Prishtina si përplasje e dy vizioneve për të ardhmen e shqiptarëve në rajon [Электронный ресурс] // Gazeta Dielli. 28 сентября 2024 г. URL: https://gazetadielli.com/konflikti-zogu-prishtina-si-perplasje-e-dy-vizioneve-per-te-ardhmen-e-shqiptareve-ne-rajon/ (дата обращения: 29.10.2026).
[4] Loka N. Konflikti Zogu-Prishtina si përplasje e dy vizioneve për të ardhmen e shqiptarëve në rajon [Электронный ресурс] // Gazeta Dielli. 28 сентября 2024 г. URL: https://gazetadielli.com/konflikti-zogu-prishtina-si-perplasje-e-dy-vizioneve-per-te-ardhmen-e-shqiptareve-ne-rajon/ (дата обращения: 29.10.2026).
[5] Loka N. Konflikti Zogu-Prishtina si përplasje e dy vizioneve për të ardhmen e shqiptarëve në rajon [Электронный ресурс] // Gazeta Dielli. 28 сентября 2024 г. URL: https://gazetadielli.com/konflikti-zogu-prishtina-si-perplasje-e-dy-vizioneve-per-te-ardhmen-e-shqiptareve-ne-rajon/ (дата обращения: 29.10.2026).
[6] Архив Југославије (Београд). Фонд 341 («Посланство Краљевине Југославије у Лондону 1919-1945»). Фасцикла II (1928). [Унутрашња пагинација 1-4]. Извештај Краљевског посланства у Лондону Министарству иностраних дела (Одељењу за штампу) о чланцима британског новинара Ешмида Бартлета о приликама у Албанији и проглашењу Ахмета Зогуа за краља. Пов. Бр. 595. 25. октобар 1928. године.
[7] Архив Југославије (Београд). Фонд 341 («Посланство Краљевине Југославије у Лондону 1919-1945»). Фасцикла II (1928). [Унутрашња пагинација 1-4]. Извештај Краљевског посланства у Лондону Министарству иностраних дела (Одељењу за штампу) о чланцима британског новинара Ешмида Бартлета о приликама у Албанији и проглашењу Ахмета Зогуа за краља. Пов. Бр. 595. 25. октобар 1928. године.
[8] Архив Југославије (Београд). Фонд 341 («Посланство Краљевине Југославије у Лондону 1919-1945»). Фасцикла II (1928). [Унутрашња пагинација 1-4]. Извештај Краљевског посланства у Лондону Министарству иностраних дела (Одељењу за штампу) о чланцима британског новинара Ешмида Бартлета о приликама у Албанији и проглашењу Ахмета Зогуа за краља. Пов. Бр. 595. 25. октобар 1928. године.
[9] Архив Југославије (Београд). Фонд 341 («Посланство Краљевине Југославије у Лондону 1919-1945»). Фасцикла II (1928). [Без пагинације]. Извештај Краљевског посланства у Лондону Министарству иностраних дела (Генералној политичкој дирекцији) о чланцима британског новинара Ешмида Бартлета о приликама у Албанији и утицају Италије. Пов. Бр. 595. 25. октобар 1928. године.
[10] Архив Југославије (Београд). Фонд 341 («Посланство Краљевине Југославије у Лондону 1919-1945»). Фасцикла II (1928). [Без пагинације]. Извештај Краљевског посланства у Лондону Министарству иностраних дела (Генералној политичкој дирекцији) о чланцима британског новинара Ешмида Бартлета о приликама у Албанији и утицају Италије. Пов. Бр. 595. 25. октобар 1928. године.
