Поводом для настоящего исследования послужил циркулирующий в экспертных и региональных сербских ресурсах массив аналитической документации (финансовые отчеты НКО, грантовые выписки USAID и GMF, а также данные официальных европейских реестров договоров), происхождение которого в силу конфиденциальности источников не подлежит разглашению. Данное досье, очевидно ангажированное по своей первоначальной задаче (дискредитация общественных и академических кругов, связанных со студенческими протестами через демонстрацию их внешнего финансирования), тем не менее представляет исключительный политический и научный интерес. Оно позволяет реконструировать матрицу, которая создает условия для институционального перехвата протестной повестки.
От спонтанного протеста к институциональному перехвату
Публичное обсуждение сербских протестов обычно строится вокруг двух упрощенных схем. Согласно первой, протест представляет собой полностью самостоятельное и стихийное выражение общественного недовольства. Согласно второй, вся протестная активность изначально организована внешними центрами и потому не имеет самостоятельной субъектности. Обе схемы недостаточны. Наличие реальных внутренних причин протеста не исключает последующего подключения к нему уже существующей организационной инфраструктуры, финансируемой международными фондами, иностранными государственными программами и неправительственными организациями. Именно этот механизм следует обозначить как институциональный перехват. Он не предполагает, что внешний субъект создает протест с нуля. На наш взгляд, его задача иная: использовать уже возникшее общественное недовольство, предоставить ему экспертные кадры, политические инструменты, медиаресурсы и организационные площадки, а затем направить протестную энергию в нужное русло.
Представленные материалы позволяют выделить несколько международных каналов, связанных с иностранными фондами и общественными организациями.
Канал Open Society — EUMAP — Civil Rights Defenders — Građanske inicijative — Baucal
Первый узел связан с Александром Бауцалом. В приведенной схеме упоминается его связь с Open Society Foundation Serbia, а также с направлением Open Society/EUMAP. Параллельно указывается канал Civil Rights Defenders — Građanske inicijative — исследовательский проект — Baucal. Таким образом, один эксперт оказывается на пересечении нескольких международных и национальных организационных линий. Само наличие таких связей не доказывает выполнение им заданий внешнего политического центра. Однако оно показывает, что в сербском общественном пространстве существует подготовленный круг специалистов, включенных в международные программы правозащитного, исследовательского и общественно-политического характера. В условиях углубления кризиса такой круг способен быстро получить публичную роль, экспертный авторитет и доступ к протестной аудитории.
Отметим, что принципиально важно не отдельное финансирование одного проекта, а совпадение нескольких каналов вокруг одной персоналии. Это превращает общественного деятеля (или академического ученого) в потенциально организационное узловое звено.
USAID — «Građani imaju moć» — CRTA и партнерская инфраструктура
Второе направление связано с программой USAID «Građani imaju moć», для которой в представленной информации указано финансирование в размере 347 813 долларов. Далее схема связывает эту программу с CRTA, партнерской инфраструктурой и кругом специалистов, работавших в сфере урбанистических и общественных проектов. В этом дискурсе названы Мария Маруна и Даниела Милованович Родич. Одновременно отмечается их проектное сотрудничество при поддержке немецкого фонда Heinrich Böll Stiftung.
Здесь необходимо различать два уровня. На первом уровне речь идет о рутинном финансировании исследовательских проектов различного типа. На втором — о возможном использовании уже сформированной экспертной среды в условиях политического кризиса. Данные материалы не доказывают, что указанные специалисты сознательно действуют как инструменты иностранного управления. Но они показывают другое: международное финансирование создало сеть организаций и специалистов, способных быстро включаться в протестную повестку.
Подчеркнем: важен не алармистский вброс о «внешнем управлении», а наличие готовой инфраструктуры, которая может быть подключена к массовому протестному движению.
USAID, британские источники — Trag — «Istraži–Osnaži» — Ana Graovac
Третий канал проходит через фонд Trag. В представленной схеме он связан с поддержкой USAID и британских источников, а также с программой «Istraži–Osnaži» и направлением, обозначенным как «новая планировочная практика». В этой цепочке фигурирует Ана Граовац.
Особое значение имеет сам фонд Trag – как посреднический узел. В его финансовых документах, согласно приведенным данным, присутствуют несколько международных финансистов. Следовательно, фонд выполняет функцию как исполнителя отдельных программ, так и организационного посредника между внешними донорами и сербской профессиональной средой. Именно посреднические структуры позволяют международному финансированию существовать внутри национального общественного пространства без прямого присутствия иностранного государства. Деньги поступают в фонд, фонд реализует проекты, проекты формируют круг экспертов, а эксперты получают возможность влиять на общественные настроения и политическую повестку.
Американское государственное финансирование — Fulbright — Dušan Stamenković
Следующий канал имеет иной характер. В нем фигурирует американская государственная программа Fulbright, в рамках которой Душан Стаменкович проходил исследовательскую работу в UCLA. В его академической биографии также упоминаются программы COST, TEMPUS и CEEPUS.
Такая биография свидетельствует о включенности специалиста в международную академическую мобильность и европейские образовательные сети. Она не является доказательством политической ангажированности и тем более не подтверждает участие в координации протестов. Но международные исследовательские программы создают кадровый резерв, который говорит на языке европейских институтов, обладает доступом к международным экспертным сетям и опытом работы в транснациональных проектах. В условиях общественного кризиса такой кадровый ресурс может использоваться для экспертного сопровождения протестной повестки.
German Marshall Fund, Balkan Trust for Democracy, Норвегия — Fondacija Centar za demokratiju — Mario Reljanović
Отдельный канал связывает German Marshall Fund, Balkan Trust for Democracy и норвежские источники финансирования с проектом «Connecting the Dots», реализуемым фондом Centar za demokratiju. Для проекта указана сумма 96 403 евро. В качестве автора или эксперта назван Марио Релянович.
Сама Fondacija Centar za demokratiju, согласно представленному перечню, сотрудничает с широким кругом международных доноров и партнеров: Европейским союзом, USAID, GIZ, FES, SDC, посольством США, Balkan Trust for Democracy, Норвегией, Open Society, Konrad-Adenauer-Stiftung, Freedom House и UNDP.
Здесь очевиден принцип многоканального финансирования. Одна национальная организация связывается с рядом внешних государственных и негосударственных структур и таким образом становится перекрестным узлом, через который, вероятно, проходят деньги и проекты.
Эта схема не позволяет автоматически заключить, что все участники действуют по единому плану. Но она позволяет поставить вопрос о степени автономности национальной общественной инфраструктуры, если ее кадровая и проектная база десятилетиями формируется при участии иностранных доноров.
MASA: одна организация и несколько кандидатов
Особое значение имеет Mreža akademske solidarnosti i angažovanosti — MASA. С ней в представленной информации связываются как минимум четыре кандидата: Галина Огнянов, Светлана Станаревич, Оливер Тошкович и Никола Цветанович.
Финансовые данные за 2024 год, приведенные в схеме, включают:
• 1 330 000 сербских динаров от иностранных фондов и объединений;
• 1 000 000 динаров от иностранных правительств;
• всего — 2 330 000 динаров по двум указанным категориям.
Здесь важен не столько общий размер финансирования, сколько сама сетевая структура: одна организация — иностранные источники — несколько публичных кандидатов одной политической линии. Организация формирует общую среду, в которой участники получают контакты, экспертные ресурсы, публичную легитимацию и возможность выступать от имени академического сообщества. При этом конкретные иностранные доноры еще требуют документальной идентификации, до завершения которой нельзя превращать финансовую схему в доказательство прямого политического управления. Но уже зафиксированная сумма позволяет рассматривать MASA как значимый элемент транснациональной инфраструктуры, включенной в сербскую политическую, общественную и академическую жизнь.
Словацкий канал: государственный орган Словакии — Paljo Sampor
В представленных материалах выделен также словацкий канал. Государственный орган Словакии по делам словаков за рубежом связывается с финансированием в размере:
• 25 350 евро в 2024 году;
• 3 000 евро в 2025 году;
• 6 190 евро в 2026 году.
Получателем названа организация Kreativni centar za turizam, umetnost i kulturu, руководителем которой является Пальо Сампор. Общая сумма по трем идентифицированным договорам составляет 34 540 евро. Этот эпизод имеет самостоятельное значение. Он показывает, что в формировании сербской общественной среды участвуют не только американские, британские, немецкие и общеевропейские структуры, но и государственные органы других европейских стран. Однако характер этого финансирования следует устанавливать по содержанию конкретных договоров. Наличие словацкой государственной поддержки само по себе не доказывает участие получателя в политической координации протестов.
Германский вектор
Анализ сетевой инфраструктуры протеста будет незавершенным без учета внешнего геополитического контекста. Динамика отношений между ключевыми центрами силы — в частности, сдвиг приоритетов внешней политики США при администрации Д. Трампа и сохраняющаяся установка брюссельско-берлинской бюрократии — задает вектор, в котором для сербской государственности формируются критические риски.
Европейский союз, и прежде всего ФРГ, исторически рассматривает Балканы как зону своего жизненного пространства (Lebensraum в смысле традиционной геополитики) и стратегического влияния. Историческая константа германской внешней политики — от признания независимости Словении и Хорватии в 1991 году, роли BND в югославском кризисе до последовательной поддержки независимости «Республики Косовы» — указывает на то, что Берлин стремится удержать и перехватить стратегическую инициативу на Балканах. Основным инструментом такой политики выступает концепция «Европы регионов» и формирование лояльных региональных элит.
В этом контексте принципиальное значение приобретает «воеводинский узел» и фигура бывшего председателя правительства АО Воеводина (2004–2016 гг.), экс-лидера Демократической партии (ДП) и профессора юридического факультета Нови-Садского университета Бояна Пайтича. В порядке экспертной гипотезы следует рассмотреть потенциальную роль Пайтича как институционального актива германского влияния и возможного оператора перехвата протестной динамики на региональном (воеводинском) уровне.
Пайтич занимал пост вице-президента Ассамблеи европейских регионов (АЕР) — ключевой евробюрократической структуры, продвигающей идею децентрализации и снижения роли национальных государств. Именно в период его руководства Воеводиной в Брюсселе было открыто Представительство АО Воеводина, функционировавшее как самостоятельный внешнеполитический канал Нови-Сада.
Демократическая партия Пайтича являлась главным партийно-политическим партнером Фонда Фридриха Эберта (Friedrich-Ebert-Stiftung — FES) в Сербии. Через FES и Германское общество по международному сотрудничеству (Deutsche Gesellschaft für Internationale Zusammenarbeit — GIZ) в Воеводине годами финансировались программы «децентрализации», «регионального развития» и «реформы местного самоуправления». В результате в Нови-Саде был сформирован устойчивый слой управленцев, юристов и общественников, экспертно и материально связанных с германскими структурами.
Будучи профессором юридического факультета в Нови-Саде, Пайтич связан с Германской службой академических обменов (DAAD) и правовыми программами ЕС. Это обеспечивает ему каналы прямого влияния на академическую среду Нови-Сада и позволяет выступать связующим звеном между политической оппозицией, профессорским корпусом (включая структуры MASA) и протестующим студенчеством.
Пайтич интегрирован в экспертные сети, сотрудничающие с European Endowment for Democracy и ресурсами типа European Western Balkans, легитимизирующими концепцию «регионализации» как единственного пути «демократизации» Сербии.
И, наконец, Пайтич выступал архитектором включения Воеводины в еврорегиональные структуры совместно с административными единицами Венгрии и Румынии (трансграничная интеграция через Еврорегион Дунай — Криш — Муреш — Тиса).
Финансирование всех указанных программ по линии ЕС создает институциональные условия для постепенного ухода Воеводины из чисто сербского правового и экономического поля в транснациональную европейскую систему координат. Наличие такой институциональной базы позволяет сформулировать аналитическую гипотезу: в случае эскалации политического кризиса в Белграде и неспособности центральной власти или традиционной оппозиции взять контроль над ситуацией, германский вектор влияния может задействовать резервный сценарий регионализации. Боян Пайтич в этой схеме обладает необходимыми характеристиками: административным опытом; легитимностью в глазах Брюсселя и Берлина; прямым доступом к академической и протестной среде Нови-Сада; репутацией «европейского интеллектуала», способного придать протесту необходимую институциональную и правовую форму (например, федерализации Сербии под эгидой ЕС).
Геополитический континуум Дунайского бассейна
Для глубокого понимания логики «воеводинского фактора» и масштаба современного внешнего присутствия в Сербии необходимо выйти за рамки сиюминутной политической конъюнктуры и обратиться к фундаментальным законам геополитики. То, что сегодня преподносится как современные европейские технологии децентрализации, представляет собой разворачивание вековой, пространственно детерминированной матрицы управления Центральной и Юго-Восточной Европой.
Географическая архитектура Дунайского бассейна делает его естественной осью континентальной геополитики. Река Дунай — ключевая артерия Среднеевропейской равнины — исторически связывает альпийско-германское пространство через Паннонскую низменность со сложным рельефом Балканского полуострова. Паннония (включая современную Воеводину) — это уникальный геополитический перекресток, «степные ворота» Европы, где равнинный гидрографический узел (региональный гидрографический комплекс бассейна Среднего Дуная, связанный с системами Дуная, Савы, Тисы, Дравы и Муреша) создает природный транспортный коридор. Тот, кто контролирует Паннонскую низменность и судоходные речные артерии, фактически держит ключи от балкано-дунайского транзита. Именно поэтому сразу после окончания Первой мировой войны и распада Австро-Венгерской империи западные геополитические центры приступили к проектированию макрорегиональной системы Intermarium (Междуморья).
После формального распада Дунайской монархии в 1918 г. ключевые западные игроки предприняли усилия по сохранению субъектности династии: по приказу Георга V британская миссия полковника Э. Л. Стратта обеспечила выезд императора Карла I в Швейцарию без подписания акта об отречении, что де-юре сохраняло за ним статус суверена. Дальнейшая поддержка «мигрирующего дома Габсбургов» со стороны Ватикана, Франции и Великобритании (выдача императору подложных дипломатических документов) создала очаг перманентной напряженности в Центральной Европе. Ответной реакцией на угрозу легитимистской реставрации стало формирование Малой Антанты (1920–1921 гг.) в составе Югославии, Чехословакии и Румынии, заявившей о готовности к военному противодействию Габсбургам[1]. После смерти Карла I в 1922 г. западная поддержка и идеологическая преемственность перешли к Отто фон Габсбургу. Концепция трансформировалась в проект «просвещенной католической федерации в Центральной Европе», продвигаемый через сеть профильных организаций в США и Великобритании (Pro-Austria Society, Austrian Unit», покровителем последней был эрцгерцог Роберт, еще один из братьев Габсбургов). Югославская дипломатия того периода прямо характеризовала эти усилия как попытку Ватикана компенсировать утрату австро-венгерского фактора в европейской политике, поскольку с ликвидацией Габсбургской монархии Св. Престол утратил один из главных факторов в Европе, служивший целям католической церкви, а «обновление» Польши не компенсировало ему распад Австро-Венгрии.
Задача концепции Intermarium заключалась в создании подконтрольного дунайско-балканского санитарного кордона. В межвоенный период — через проекты Дунайской федерации, «Католического блока» и использование регионального сепаратизма — решалась главная геополитическая задача: не допустить консолидации устойчивого, суверенного славянско-православного ядра на Балканах во главе с Белградом и заблокировать континентальное влияние России в регионе.
В современной версии Intermarium этот исторический каркас был «экзотическим образом» адаптирован к странам, возникшим в результате распада СССР, Югославии и социалистического блока, сохранив свою исходную антироссийскую направленность.
Если мы сопоставим геополитические концепции межвоенного периода с современными картами институционального присутствия ЕС, перед нами откроется их абсолютная пространственная и смысловая идентичность:
- Воеводина (Сербия) — южный опорный узел Паннонской низменности;
- Медье Чонград (с 2020 г. официальное название — Медье Чонград-Чанад) и Бач-Кишкун (Венгрия) — северный дунайский вектор;
- Жудецы Арад, Тимиш и Караш-Северин (Румыния) — восточный фланг, перекрывающий бассейн Муреша и Тисы.
Как говорится, «ничто не ново под луной», это тот самый точный физико-географический срез Среднедунайского геополитического ареала, который австрийская и германская штабная культура осваивала столетиями. В межвоенный период попытки оторвать северные территории от Белграда предпринимались через поддержку радикальных сепаратистских группировок и конспиративные переговоры в Вене и Будапеште. Преемственность этой стратегии подтверждается документами дипломатической разведки, в аналитических сводках югославских правительственных структур, фиксировавших реакцию европейских центров силы на изменение баланса в Подунавье накануне аншлюса Австрии, вскрывается ключевой нерв германской политики. Так, в одном из донесений, анализирующем международную прессу, приводятся оценки официального органа Ватикана «L’Osservatore Romano» и французской печати по итогам переговоров премьера Милана Стоядиновича в Берлине с Гитлером, Герингом и фон Нейратом: «Ватиканская “Osservatore Romano” в своей передовице… говорит: “Новая политическая ориентация Югославии и Румынии представляет особый интерес не только для придунайской политики, но и для общей европейской политики”… Приятельство Берлина и Белграда имеет капитальное значение для устранения трудностей для германского проникновения в дунайский бассейн… в то время как Рейх совершенно против возвращения [габсбургской] династии в Вену»[2].
Этот архивный фрагмент показывает, что исторически для Берлина политический диалог с Белградом является лишь тактическим инструментом для «устранения трудностей германского проникновения в дунайский бассейн». Контроль над Дунайской осью рассматривался и рассматривается как фундамент германского доминирования в Европе, ради которого германская дипломатия виртуозно разыгрывала региональную шахматную партию с единственной целью — закрепления внешнего стратегического контроля над ключевым геополитическим перекрестком Паннонии.
Сегодня, в XXI веке, вместо полуподпольных сетей используются институты «Европы регионов», грантовые программы, фонд FES, структура AER и финансовые потоки ЕС.
Формируя Еврорегион DKMT и встраивая Воеводину в обход Белграда в транснациональные дунайские структуры, Брюссель и Берлин решают ту же задачу: экономически и логистически замкнуть транспортные и водные артерии Паннонии на Будапешт, Вену и Тимишоару; в административном и правовом аспектах убрать полномочия унитарного сербского государства из Воеводины; сформировать у местной элиты идентичность «дунайских европейцев», противоположную «балканскому Белграду». Таким образом, современные технологические механизмы «институционального перехвата» протестов опираются на фундаментальный геополитический базис.
Представленные сведения позволяют сделать несколько выводов.
Западные неправительственные организации и международные фонды не появились в Сербии внезапно в момент нынешнего кризиса. Они работали в стране на протяжении многих лет. Поэтому нынешние события нельзя описывать как внезапное вторжение внешней силы. Гораздо точнее говорить о длительном формировании организационной, экспертной и кадровой инфраструктуры, которая в определенных условиях может использоваться для политической мобилизации.
Финансирование распределяется не только между отдельными лицами. Оно проходит через посреднические организации — Trag, Centar za demokratiju, MASA, Građanske inicijative и другие структуры. Организация в таком случае обучает кадры, получает новые гранты и становится постоянным каналом взаимодействия между международными донорами и национальным общественным пространством.
Но внешняя инфраструктура ни в коем случаем не отменяет внутренних причин протеста. Социальное недовольство, сдача Косово и Метохии албанским сепаратистам, проблемы управления, коррупционные скандалы и общее недоверие к власти вполне реальны. Но наличие внутренних причин равным образом не исключает последующего подключения внешних экспертных и организационных каналов. Именно на этой стадии протест может перейти от стихийного выражения недовольства к структурированной политической кампании.
Современная технология перехвата принципиально отличается от классической модели «цветной революции». Речь не обязательно идет о создании движения внешними силами с самого начала, более вероятна последовательность перехода от внутреннего кризиса к самостоятельной мобилизации, в которой происходит подключение внешних экспертных и организационных узлов, участвующих в формулировании требований и выдвижении определенных «нужных» лидеров, они получают публичную легитимация, что означает переход к попытке политического переформатирования движения.
Тем не менее для доказательства внешнего перехвата недостаточно просто указать на иностранный грант, международную стажировку или сотрудничество с иностранным фондом. Необходимы конкретные данные: содержание политических проектов, состав исполнителей, связи между организациями, совпадение кадров, временная последовательность, участие конкретных специалистов в протестных структурах, документы о выработке требований и каналы принятия решений.
Но и при отсутствии публично зафиксированных документов о прямом оперативном руководстве текущими протестами со стороны ФРГ, сам факт существования многолетней инфраструктуры (Пайтич — FES — GIZ — AER — MASA) создает высокую вероятность использования этого канала. В условиях острого противостояния Германия получает в лице Воеводины и ее институционализированных элит готовый рычаг давления на Белград, способный направить протестную энергию масс в нужное русло.
Заключение
Публикуемая схема не доказывает, что каждый участник сербских протестов является управляемым элементом внешней сети. Но она показывает наличие в Сербии разветвленной международной инфраструктуры, объединяющей фонды, государственные программы, академические центры, правозащитные организации и экспертные группы. Эта инфраструктура формировалась задолго до нынешнего кризиса и потому способна быстро предоставлять протестному движению кадры, ресурсы, исследования и публичную легитимацию.
Повторим, что главный вопрос состоит не в том, был ли протест «полностью народным» или «полностью внешним». Важно установить, кто и каким образом получает возможность преобразовать стихийное общественное недовольство в управляемую политическую повестку.
Именно здесь возникает проблема институционального перехвата. Внешнее финансирование не обязательно создает протест, но оно готовит среду, в которой протест получает посредников, экспертов и организационные формы.
В результате движение, возникшее на основе реальных внутренних противоречий, начинает развиваться по траектории, заданной не только его первоначальными участниками.
[1] Станковић Н. Емигрантска влада Краљевине Југославије, претња рестаурације Хабзбурга и могућност оснивања Подунавске федерације [Электронный ресурс] // Војно-историски гласник. Београд. Broj: 2/2021. URL: https://www.vig.mod.gov.rs/pdf_clanci/vig214/05_stankovic_emigrantske_vlade_1711108476.pdf
[2] Архив Југославије (Београд). Фонд 373 (Посланство Краљевине Југославије у Италији – Рим). Фасцикла 5. Л. 623.
