При посещении северо-западных районов современной Беларуси не может не броситься в глаза схожесть небольших каменных церквей, расположенных в сельской местности. Типичность форм и время возведения храмов указывает на деятельность в пользу Православной Церкви виленского генерал-губернатора Михаила Николаевича Муравьева. В учебнике по истории Беларуси для 8 класса отмечается, что будто бы в народе они получили название «муравьевок». В настоящее время такое некорректное и презрительное название широко употребляется, но звучало ли оно в устах благочестивых людей XIX в. – это весьма сомнительно. Впрочем, дело не в только эпитете. Даже от белорусских экскурсоводов нередко можно услышать, что такое церковное строительство было проявлением наступательной российской политики, пренебрегавшей местными традициями. Но это не так.
Действительно, в 1864–1865 гг. на белорусских землях разворачивается масштабное строительство и восстановление православных храмов. К этому времени для правительственной администрации стало очевидным, что несмотря на почти вековое российское правление, в крае с большинством православного населения это преимущество не ощущалось. На фоне возвышающихся каменных костелов церкви невыгодно отличались своими весьма скромными силуэтами. Исправление ситуации стало насущной задачей правительства, уяснившего себе существующее положение дел в ходе польского восстания 1863–1864 гг.
Большинство храмов были деревянными, зачастую требующими капитального ремонта или перестройки. В одной Минской епархии в 1864 г. на 45 каменных приходилось 399 деревянных церквей, причем подавляющее их количество по отчету ревизионной комиссии нуждалось в ремонте. Безусловно, православные церкви и строились, и восстанавливались, но темпы были совершенно неудовлетворительными: разрушение временем опережало восстановление. Указ 1852 г. обязывал помещиков заботиться о храмах для своих крестьян. Однако местный владелец, который зачастую был католиком, не проявлял большой заботы о благополучии православной церкви. В казенных имениях проекты должны были проходить утверждение в губернских комитетах, однако и здесь долгое время господствовал польский и католический дух не на пользу Православия. Оставались только приходские причты и сами прихожане, у которых недостаток материальных средств мог компенсироваться только усердной молитвой.
Противодействие всему польскому и католическому в Северо-Западном крае Российской империи стало задачей правительственной администрации, которую возглавил виленский генерал-губернатор Михаил Николаевич Муравьев. Еще до своего повторного назначения в западные губернии он проявлял заботу о восстановлении здесь православных храмов, будучи министром государственных имуществ. Теперь же, после своего назначения, явился с продуманным планом административных мер. В 1864 г. Михаил Муравьев получил отчеты о состоянии церквей в белорусско-литовских губерниях. Они показали всю пагубность зависимости православного населения от настроения католических помещиков. Нередко уже собранные крестьянами для ремонта своего храма деньги и материалы помещики направляли на собственные нужды, на нужды костела или даже использовали на поддержку восстания. Для исправления положения необходима была организационная и материальная поддержка правительства, сочетавшаяся с инициативой прихожан.
В 1858 г. на строительство церквей уже было выделено полмиллиона рублей. В 1860 г. – еще миллион. Но этих государственных средств хватило для поправки только 1/6 части от общего количества нуждающихся приходов Минской, Могилевской и Витебской губерний. Михаил Муравьев пошел по пути изыскания средств из местных возможностей. Сумма формировалась из обычных налоговых губернских сборов, специального сбора на строительство церквей, отчислений из государственных пособий, а также кружечных сборов для благотворительных акций. Таким образом только из местного бюджета виленский генерал-губернатор отпустил более 900 тыс. рублей. Организованная же им благотворительная помощь от пожертвований не поддается точному вычислению (на восстановление только двух древних церквей Вильно собрано ок. 300 тыс. рублей). Вместе с тем обращалось внимание и на то, чтобы использование средств было экономным и эффективным. Проектирование и подготовка необходимой документации были изъяты из прежнего ведомства местных властей. В каждом приходе были сформированы группы из 4-8 активных прихожан во главе со священником, которые составили местный попечительский совет, отвечающий за благосостояние храма. В каждой губернии образованы специальные комитеты, занимающиеся церковно-строительным делом. Подготовленные заказы шли на рассмотрение в главный строительный комитет, находящийся в Вильно. Его возглавляли художник Александр Рязанов и архитектор Николай Чагин. Сам генерал-губернатор Михаил Муравьев принимал участие в каждом деле. Исполнение одобренного проекта доверялось преимущественно профессиональным подрядчикам, а не местным хозяйственникам. Когда виленский комитет перестал справляться с обилием проектов, тогда из Министерства государственных имуществ были предложены готовые «типовые» проекты церквей на 200, 300 и 500 прихожан. Интенсивность строительства при Михаиле Муравьеве удивительна. За 1863-1865 гг. было выстроено 98 новых церквей и 63 часовни, отремонтировано 126 храмов, 19 перестроено из бывших католических костелов и часовен.
Главной идеей этого интенсивного церковного строительства было явное, показательное восстановление издревле православного образа страны. В деятельности Михаила Муравьева просматривается задача активизировать местные народные силы. Храмы не только строились, они восстанавливались, на смену их запущенному тусклому облику приходил образ благочестия православных предков. Так появились компактные «типовые» сельские храмы, построенные в ретроспективном русском стиле московского и ярославского зодчества: колокольня над входом, продолговатая «трапезная», расширяющийся основной объем с куполом в центральной части и алтарь с двумя ризницами по бокам. Но важно отметить, что при общем подобии храмы в одной местности не копируют друг друга. Это было так же задачей архитекторов и строителей. И нельзя сказать, что были проигнорированы местные традиции храмостроительства. Так, заметно характерное для белорусских зодчих использование бутовой кладки, традиционность декоративных элементов, даже сама форма является продолжением стиля народной архитектуры деревянных церквей XVII–XVIII вв. Понятно, что строительство нового храма в сельской местности зависело от материальных возможностей и размеров прихода, и само внешнее сходство таких церквей было выражением сходства форм сельских храмов и в прежние времена. В городе же восстановление былого облика православного храма становилось подлинным возрождением древних традиций. Когда в Вильно из бывшей ветеринарной клиники, дома бедняков и кузницы восстает в своем величии древнейший собор в честь Успения Богородицы, кафедра западнорусских митрополитов, своим основанием восходящий ко времени Ольгерда (1348 г.), или из развалин восстают древние Пятницкая (1345 г.) и Никольская церкви (1340 г.), тогда зримо звучит свидетельство об исконности Православия в Великом княжестве Литовском. А ведь кроме виленских церквей были восстановлены Софийский собор в Гродно, Петро-Павловский кафедральный собор в Минске и др. Прихожане, откликаясь на призыв администрации края, не были простыми зрителями событий, но их прямыми участниками, помогая при заготовке необходимых материалов, жертвуя свои средства на ремонты, объединяясь в попечительские советы. Активизация церковного строительства привела вообще к активизации приходской жизни в разных сферах: богослужебной, благотворительной, просветительской.
Так что возведение или реставрация православных храмов в белорусских губерниях хотя и происходили с участием администрации, но были при этом настоящим народным делом. Построенные в 60-е гг. XIX в. церкви стали частью белорусского архитектурного наследия, в котором сочетались как местные традиции, так и характерные подходы московско-ярославского зодчества. Для своего времени это было эффективным решением проблемы запущенности церковных строений, их непрезентабельного вида, и конечно, то был положительный вклад в белорусскую культуру.
