Белорусская идентичность в воображении делегатов Всероссийского съезда советов крестьянских депутатов

Аннотация

Позиция депутатов крестьянских советов белорусских губерний показывает, что до падения Временного правительства и перехода власти в руки большевиков они были противниками белорусского национализма и мыслили белорусов в составе русского населения. Однако политический кризис октября 1917 г., мирные переговоры с Германией привели к изменению этих взглядов и вынудили представителей советов предпринять шаги в сторону оформления политических претензий от имени белорусского народа. При этом сохранялись представления о причастности белорусов к российской политической нации.

______________________________________________________________

В описании белорусских национальных процессов в период между февралем и октябрем 1917 г. существует односторонность. Если на описание деятельности Белорусского национального комитета, Центральной рады белорусских организаций, белорусских политических партий выделяется много места, то о позиции делегатов крестьянских съездов советов белорусских губерний в рассчитанных на массового читателя изданиях, за малым исключением, не говорится. Однако представляя крестьян, члены крестьянских советов белорусских губерний не могли не принимать участие в национальных процессах. Более того, их «представительство» было существенно выше, чем на мероприятиях БНК или БЦР. Так, на проходившем 20–23 апреля 1917 г. в Минске первом съезде крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний присутствовало 800 делегатов [1, с. 475]. Весной – началом лета 1917 г. в пределах 4-х белорусских губерний возникло 4 губернских, 26 уездных и более 10 волостных советов крестьянских депутатов [1, с. 466].

Члены крестьянских советов недвусмысленно отреагировали на национальный вопрос. Например, в газете «Речь» от 11 апреля 1917 г. была опубликована резолюция Минского комитета Всероссийского крестьянского союза, отрицавшая права Белорусского национального комитета (далее – БНК) на представительство от имени белорусского народа. В ней специально отмечалось, что по своей программе БНК является «чисто националистическим, угрожает интересам крестьян и рабочих стремлением оторвать их на почве усиленно подогреваемого национализма от трудящихся масс всей России и подчинить идейному руководству помещиков» [2, с. 268]. Резолюция же съезда крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, организованного представителям партии социалистов-революционеров, была в принципе направлена против идей БНК. Например, по вопросу о языке начального образования делегаты съезда проголосовали за формулировку о том, что в школах следует учить «на родном языке, причем белорусское крестьянство Минской и части Виленской губерний считает нужным вести занятия в своих школах на русском языке» [2, с. 270]. Данное решение кажется частностью на фоне недвусмысленно сформулированного отказа от политического обособления белорусского региона по национальному признаку. Не имея ничего против национального и культурного самоопределения народностей в пределах края, съезд соединил этот принцип «с отказом от автономии Белоруссии, считая важным и необходимым ее нераздельность с Россией» [2, с. 270]. Отрицание политического обособления не означало негативного отношения к идее областного самоуправления с «демократическим устройством». Такая позиция мгновенно вызвала атаку со стороны активистов БНК, печатно обвинивших организаторов съезда в русификаторстве. Проблема заключалась в невозможности отрицать присутствие на съезде белорусских крестьян, поэтому в тексте заявили о том, что руководители съезда коварно воспользовались «национальной несознательностью крестьян, находившихся под тяжким обрусительным гнетом» [2, с. 271].

Проявившееся в апреле 1917 г. расхождение в видении белорусского региона в составе российского государства не было случайным разногласием. На это указывает резолюция против Белорусской социалистической громады представителей Белорусской области Всероссийского Совета крестьянских депутатов, опубликованная 4 июля 1917 г. В состав Белорусской области авторами резолюции включались все уезды Минской, Могилевской, Витебской, Виленской и Гродненской губерний. С первых же строк этого документа от имени крестьянства Белорусской области недвусмысленно провозглашалось «всему российскому трудовому народу, что белорусское крестьянство во все времена русской истории чувствовало себя как нечто целое и неделимое с русским народом и в своей массе ни в песнях, ни в обычаях, ни в сокровенных чаяниях не выявляло стремлений к отделению от России» [3, с. 439]. В этой связи в резолюции крайне негативно расценивалась деятельность политической партии БСГ. По мнению ее составителей, БСГ не имела права претендовать на представительство от имени белорусского крестьянства, а выражала лишь интересы «крупных аграриев Белорусского края, на средства которых она содержится» [3, с. 440]. Интересно, что составители документа воздержались от обозначения национальности этих крупных земельных собственников. Делегатами от Белорусской области выражался протест против включения в комиссию по разработке законопроекта об Учредительном собрании двух членов БСГ. Их место должны были занять представители Белорусской области Всероссийского Совета крестьянских депутатов. В заключительной части резолюции делегаты еще раз акцентировали, что от «имени белорусского населения, избранного и пославшего нас во Всероссийский Совет крестьянских депутатов, мы заявляем, что трудовой народ Белоруссии не желает отмежевываться в каком бы то ни было отношении от общей для нас родины России» [3, с. 440]. От исполкома съезда требовалось принятие мер в соответствии с принятой белорусской группой резолюцией.

Такая позиция была достаточно устойчивой. Так, в газете «Оршанский вестник» в заметке от 10 августа 1917 г. отмечалось, что съезд крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний вынес специальную резолюцию. В ней констатировалось, что делегаты съезда осудили «идею политической автономии Белоруссии, проповедуемую «Белорусским национальным комитетом»», поскольку «считает не соответствующей интересам трудящихся классов белорусского народа» [3, с. 561]. В качестве альтернативного проекта съезд выдвинул идею о том, что «областное самоуправление края в пределах демократической республиканской России явится наилучшим разрешением вопросов общественной и политической жизни» [3, с. 561]. Однако делалась оговорка о том, что «каждой народности края будет обеспечена возможность культурно-национального развития» [3, с. 561].

Без упоминания о Белорусском областном комитете (БОК) Второго Всероссийского крестьянского съезда советов не обходится практически ни одно издание, описывающее события ноября – декабря 1917 года, поскольку преимущественно благодаря БОК в Минске состоялся Первый белорусский съезд. В свете вышесказанного понятно, что возникновение БОК неслучайно, поскольку он являлся правопреемником представителей депутатов Белорусской области при Первом Всероссийском крестьянском съезде советов.

В этой связи представляет интерес вопрос о том насколько изменился взгляд представителей крестьянских советов на белорусскую идентичность под влиянием политических событий октября-ноября 1917 г.: от установления советской власти, объявлении о переговорах с Германией до провозглашения Украинской Народной Республики. Как представляется, эти изменения отразились в хорошо известном в историографии документе, а именно в «Декларации Белорусского Областного Комитета при Всероссийском Совете Крестьянских Депутатов» от 17 ноября 1917 г. Сами авторы документа ясно отдавали себе отчет в том, что «в национально-территориальном дроблении Российского государства Белая Русь до сего момента оставалась в стороне и не заявляла о своем самоопределении» [4]. В печатном органе Всероссийского съезда крестьянских депутатов Е. Канчер напрямую заявил, что до последнего момента «белорусский народ в своей борьбе за лучшее будущее стоял на общегосударственной точке зрения, исходя из желания сохранения России как единого целого» [5, с. 4]. В сложившихся же обстоятельствах, по мнению членов БОК, придется сделать выбор, но он не должен «причинить России новую боль или внести в ее разруху новую палку, а для того, чтобы своей организованной силой помочь себе самой и в то же время поддержать силы многострадальной России» [4].

С одной стороны, Белоруссия мыслилась как самостоятельный исторический регион, который вследствие войны оказался «насильственно» разделен на две части. С одной стороны, это немецкие войска, причем правительство Германии намеревается отдать Белоруссию «полякам с целью присоединения к польскому королевству», а с другой – находится «под ногами многомиллионной российской армии». Однако такое суждение еще не дает оснований представить Россию как внешнюю силу на одной плоскости с Германией, поскольку ниже по тексту русская армия определялась как «наша российская армия».

В этот раз можно говорить о политической мобилизации всего белорусского населения вокруг «идеи образования автономно-свободной Белоруссии, как части Российской Федеративной Республики». Альтернативой этому проекту для Белоруссии становилась перспектива быть разделенной «между целым рядом вновь формирующихся государств и окончательно потерять свой лик перед лицом грядущей истории». Отметим, что в Третьем универсале Украинской Центральной Рады от 7 ноября 1917 г., провозгласившем создание Украинской Народной Республики, писалось о пребывании в составе «республики Російськоі і зберігаючи єдність іі, ми твердо станемо на нашій землі, щоб силами нашими помогти всій Росіі, щоб вся республика Російська стала федерацією рівних і вільних народів» [6]. В декларации БОК идея федеративности детально не прописывалась. Вместе с тем ее текст дает основания для предположения о том, что делегаты Белорусского областного комитета пока еще не воображали белорусов в роли отдельной политической нации, что можно легко увидеть в Третьем универсале. В частности, по их мнению, «в проявлении национального чувства народов, в их территориально-национальном самоопределении и в тесном союзе между собою мы видим залог спасения России, ее федеративной республики, как могущественного и независимого государства». Это произойдет тогда, «когда народности России осознают себя национальностью и частью всей нации России», т.е. сохранялась, видимо, мысль о российской нации, частью которой должны были оставаться белорусы. Ссылаясь на атмосферу «общего развала в стране» и то, что «центральная власть становится объектом борьбы политических авантюристов» [5, с. 4], лидер делегатов Белорусского областного комитета Е. Канчер заявил о том, что «окончательная утрата веры в разумное разрешение проблемы создания центральной власти, заставляют нас взять на себя организацию белорусского движения в целях создания гарантий сохранения целостности автономной Белоруссии» [5, с. 4].

Таким образом, до октября 1917 г. представители белорусских губерний на Всероссийском Совете крестьянских депутатов отвергали идею отдельного национального бытия белорусов и претензий на политический суверенитет. Белорусское население трактовалось делегатами как самобытная ветвь русского народа. Поскольку сельское население составляло абсолютное большинство жителей белорусских губерний, то выборные члены крестьянских советов, вероятно, лучше всего подходили на роль выразителей представлений белорусского народа весной-осенью 1917 г. Падение Временного правительства, установление советской власти, подготовка переговоров в Бресте в условиях идущего распада российского государства привели к тому, что делегаты от белорусских губерний во Всероссийском крестьянском съезде советов стали иначе осмыслять Белоруссию и белорусов. Они еще не разорвали с представлениями о Белоруссии как стране, политическая будущность которой связана с пребыванием в составе России, и принадлежности белорусов к российской политической нации. Вместе с тем поздней осенью 1917 г. исчезли декларации о принадлежности белорусов к русскому народу, на первый план стали выдвигаться опасения за сохранность «белорусской самобытности», которые в условиях ноября 1917 года стали обоснованием для претензий на политическую субъектность. Однако оформление «белорусского движения» описывалось как вынужденная реакция на распад государства и шаг для защиты белорусского населения от вероятного поглощения Польшей.

1. Гісторыя Беларусі: У 6 т. Т. 4. Беларусь у складзе Расійскай імперыі (канец XVIII — пачатак ХХ ст.) / М. Біч, В. Яноўская, С. Рудовіч [і інш.]; Рэдкал.: М. Касцюк (гал.рэд.) [і інш.]. – Мн.: Экаперспектыва, 2005. – 519 с.
2. Революция и национальный вопрос. Т. III. 1917 (февраль-октябрь) Документы и материалы по истории национального вопроса в России и СССР в XX в. – М., 1930. – 512 с.
3. Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии [Текст] : Документы и материалы. Белоруссия в период подготовки социалистической революции. (Февраль – октябрь 1917 г.) / 2 т.; 22 см. – Минск : Госиздат БССР, Ред. полит. лит., 1957, 1957. – 1007 с.
4. Декларация Белорусского Областного Комитета при Всероссийском Совете Крестьянских Депутатов // Электронный ресурс. – Режим доступа: https://pravo.by/pravovaya-informatsiya/pomniki-gistoryi-prava-belarusi/kanstytutsyynae-prava-belarusi/akty-peryyadu-adna-lennya-belaruskay-dzyarzha-nastsi/deklaratsiya-belorusskogo-oblastnogo-komiteta-pri-vserossiyskom-sovete-krestyanskikh-deputatov/
5. Канчер Е.С. Голос белоруссов // Известия Всероссийского совета крестьянских депутатов. – 1917. – № 166. – 19 ноября. – С. 4.
6. Універсал Украінськоі Центральноі Ради // Электронный ресурс. – Режим доступа: https://uk.wikisource.org/wiki/%D0%A2%D1%80%D0%B5%D1%82%D1%96-%D0%B9_%D0%A3%D0%BD%D1%96%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%B0%D0%BB_%D0%A3%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%97%D0%BD%D1%81%D1%8C%D0%BA%D0%BE%D1%97_%D0%A6%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%97_%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B8