Аннотация
В статье на источниковедческом материале (включая свидетельства мемуаристики С.Д. Шереметева и материалы «Русского биографического словаря») исследуется комплекс государственно-административных, социально-экономических и конфессиональных мер по подавлению польского восстания 1863 года в Северо-Западном крае (Белоруссии и Литве). Анализируется системная стратегия генерал-губернатора М.Н. Муравьева-Виленского, основанная на окончательном освобождении западнорусского крестьянства от кабальной зависимости, укреплении православия, введении русского начального образования и ликвидации субверсивных сетей Римско-католической церкви (упразднение монастырей, запятнанных соучастием в мятеже). Акцент сделан на остром противостоянии внутри высших имперских элит между «патриотической партией действий» (М.Н. Муравьев, цесаревич Александр Александрович) и либерально-салонными кругами («кликой Мраморного дворца», великим князем Константином Николаевичем, А.А. Суворовым), фактически потворствовавшими польскому сепаратизму и революционной пропаганде. Твердая государственная воля и ставка на православное крестьянство явились единственным эффективным инструментом восстановления суверенитета и национальной идентичности в западнорусском регионе.
______________________________________________________________
Императора Александра II волновал не только собственно польский мятеж 1863 года, но и волнения, возникшие в Белоруссии и Литве, куда дополнительно были направлены гвардейские пехотные дивизии.
Поляки-помещики, поднявшие восстание, встретили противодействие крестьян русского происхождения, в связи с чем 1 марта 1863 года был объявлен указ, согласно которому в Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской губерниях и в четырех уездах Витебской губернии была прекращена прежняя зависимость крестьян от землевладельцев и при содействии правительства был организован немедленный выкуп крестьянских наделов. Вскоре эта мера была распространена и на все остальные уезды Витебской губернии, а также на Могилевскую, Киевскую, Волынскую и Подольскую губернии.
Тем не менее мятеж в Северо-Западном крае разгорался; вооруженные шайки нападали на транспорты с оружием, терроризируя сельское население, верное долгу. Главный начальник края, генерал-адъютант Назимов не мог справиться с противоправными действиями, в особенности, по той причине, что едва ли не вся администрация состояла из поляков, не только сочувствующих, но И потворствующих восстанию. На его место государь избрал Муравьева Михаила Николаевича (1796-1866), назначив генерал-губернатором Северо-Западного края (1863-1865), который изложил свой план действий, заключавшийся в том, чтобы, не ограничиваясь усмирением мятежа, восстановить в исконно русском крае русскую народность и православие.
Вооруженное восстание было подавлено с неумолимой строгостью: «мятежные шайки истреблены или рассеяны, их участники и тайные или явные пособники обнаружены и подвергнуты заслуженной каре; край очищен от неблагонадежных лиц высылкой их в отдаленные местности империи; усмирены римско-католическое духовенство и дворяне польского происхождения; поднято значение и достоинство православия и русской народности; восстановлено обаяние власти»[1].
Одновременно шла деятельная работа по обрусению Северо-Западного края под энергичным руководством генерал-губернатора Муравьева. В 1864 году он вручил государю записку, в которой изложил меры, которые необходимо принять для уничтожения попыток будущего мятежа. Михаил Николаевич решительно отвергал мысль о примирении с польской народностью и советовал не доверять притворным уверениям поляков в покорности.
Правительство, утверждал он, должно твердо усвоить мысль, что Западный край – исконно русский, составляющий древнее достояние России, что русская народность численностью превосходит все прочие племена, его населяющие, и что в нем не должно быть места польскому влиянию, ни племенному, ни религиозному, что смирить и обуздать шляхту и духовенство можно только мерами строгой справедливости, но отнюдь не снисходительностью или потворством.
Для прочного утверждения в Литве и Белоруссии русского господства Муравьев предлагал:
– упрочить и возвысить русскую народность и православие так, чтобы не было и малейшего повода опасаться, что край может когда-либо сделаться польским. Для этого заняться прочным устройством быта крестьян и распространением образования в духе православия и русской народности;
– поддержать православное духовенство, поставив его в положение, независимое от землевладельцев, чтобы совместно с народом оно могло твердо противостоять польской пропаганде;
– римско-католическое духовенство поставить в такое положение, чтобы оно не могло вредить своим фанатическим возбуждением обывателей к противодействию постановлениям правительства, для чего учредить за ним повсюду строжайшее наблюдение и взыскивать неукоснительно за всякое отступление от законного порядка и в особенности за манифестации в смысле польской пропаганды;
– в отношении общей администрации принять следующие меры: таким образом организовать правительственные органы в крае, чтобы высшие служебные места и места отдельных начальников, как и все те, которые приходят в непосредственное соприкосновение с народом, были замещены чиновниками русского происхождения;
– разместить русский элемент в крае всеми возможными средствами, как поселением там русских крестьян, продажею русским лицам всех сословий конфискованных, секвестрованных и просроченных в кредитных установлениях имений;
– изгнать из края всех тех, кто участвовал в мятеже и крамолах, и предотвратить их возвращение на родину.
Государь одобрил большую часть проекта генерал-губернатора Муравьева и только не согласился на безвозвратную высылку из Северо-Западного края неблагонадежных лиц на проживание в отдаленные области империи, с обязательством продать оставшееся у них в крае недвижимое имущество.
Скоро вступили в законную силу следующие высочайшие распоряжения: о повышении окладов русского духовенства; упразднении римско-католических монастырей, замешанных в мятеже; ограничении прав латинского духовенства на постройку костелов и назначение на духовные должности без разрешения местного начальства; упразднении польского языка во всех учебных заведениях; повсеместном введении русских школ; увеличении содержания русским чиновникам, пребывающим в край на службу; решительных мерах против польской пропаганды; уничтожении всех внешних признаков преобладания польского элемента в крае; возможно большем ограничении в назначении лиц польского происхождения на служебные должности и т.п.[2]
27 декабря 1864 года государь подписал указ об упразднении в Царстве Польском значительного числа римско-католических монастырей. Введение к указу говорило, что часть римско-католического духовенства не оказалась верной ни долгу пастырей, ни долгу подданных, «даже монахи, забыв заповеди Евангелия и презрев добровольно принесенные пред алтарем обеты иноческого звания, возбуждали кровопролитие, подстрекали к убийствам, оскверняли стены обителей, принимая в них святотатственные присяги на совершение злодеяний, а некоторые сами вступали в ряды мятежников и обагряли руки свои кровью невинных жертв». В силу нового закона был упразднен 71 мужской монастырь с 304 монахами и 4 женских с 14 монахинями, – как не достигавшие определенного церковными канонами числа монашествующих в них. За соучастие же в мятеже было закрыто 39 мужских монастырей с 674 монахами, сверх того упразднены 4 униатские обители. В Царстве Польском осталось 45 мужских с 657 монахами и 38 женских с 535 монахинями римско-католических монастырей[3].
Можно утверждать, что назначение в один из самых ответственных периодов отечественной истории такого руководителя, как М.Н. Муравьев – это чистая случайность, поскольку возглавлявший страну император Александр II отличался столь поразительными либеральными взглядами и характером, которые затрудняли и препятствовали назначению ответственных, компетентных и непоколебимых в приверженности государственным интересам сотрудников.
Воспоминания графа С.Д. Шереметева, отличающиеся исключительно точными характеристиками высшего слоя императорской России, с интересными подробностями их взаимоотношений, позволяют приоткрыть механизм принятия исторических решений, когда самые влиятельные люди России были против Михаила Николаевича: «мало сочувствовал Муравьеву не только Константин Николаевич (брат Александра II), но и сам государь… Муравьев же принадлежал к числу людей негибких, а одаренных силой волей и непреклонных. К тому же презрение и ненависть его к Константину Николаевичу равносильны были чувствам к нему последнего».
Как отмечал Шереметев, «противовес Муравьеву – лучшее средство стяжать себе популярность и сочувствие, и к тому же Герцен в своем издании, столь любезном во дворцах, клеймил его «трехпрогонным». Все это было хлестко, все это нравилось. В ходу был известный рассказ, будто Муравьев в Гродненской губернии когда-то выразился так: «Знайте, что я не из тех Муравьевых, которых вешают, а из тех, которые вешают», фраза, которая им никогда произнесена не была, но она повторена Герценом и достаточна для клики Мраморного дворца (резиденция Константина Николаевича)»[4].
С одной стороны, – Герцен как революционер, призывающий «к топору», непримиримый враг каждого из власти имущей, но с другой – сподручный для особенно толерантных и прогрессивных, от души ненавидевший любого защитника русского населения от поработителей.
Одним из породы мягких и расслабленных был внук знаменитого полководца, А.А. Суворов, когда , после подавления польского восстания в Петербурге чествовали М.Н. Муравлева, отказался подписаться под приветственным адресом и назвал Муравьева «людоедом».
М.Н. Муравьев не был одиноким в своем мировоззрении. У него было немало почитателей, потому что к такому человеку возможны были лишь чувства неприязни или же полная преданность, и то и другое было вполне понятно и зависело от убеждений. Муравьев имел несомненное отвращение к Константину Николаевичу и к А.А. Суворову, которых просто называл подлецами.
Не любил он и государя, слезливые свойства которого в соединении со слабостью и некоторою неискренностью его раздражали. Бывало, после аудиенции возвращается домой, дочь его спрашивает: «Ну что?» — интересуясь знать, каков был государь. «Ничего, — отвечал не раз Михаил Николаевич, — благодарил и плакал»[5].
В чем принципиальное отличие Муравлева от Константина Николаевича и А.А. Суворова? В первом случае – братское отношение русского человека к своим соплеменникам, которые попали в крепостную, кабальную зависимость от польской шляхты, в то время как вторые являлись петровским выводком русской шляхты, эксплуатирующим своих соотечественников, поэтому идейно близкие и сочувствующие польской шляхте.
И насколько противоположным было отношение к Муравьеву цесаревича Александра Александровича (будущий император Александр III), который признавал его великую, незабвенную заслугу перед Россией[6].
Таким образом, против польско-католического этнополитического инжиниринга генерал-губернатором М.Н. Муравьевым была применена системная, более сложная и успешная государственная технология контр-инжиниринга. Муравьев бросил все силы не только на подавление польских лесных банд, но он боролся с самой инфраструктурой польско-католической экспансии: кабальным землевладением шляхты, подрывной деятельностью костела и монастырей, засильем польского языка в образовании и польским присутствием в административном аппарате.
Фундаментальным элементом этой стратегии стала ставка на подлинного хозяина земли — православное крестьянство. Немедленное прекращение временнообязанной зависимости, передача земли, финансовая поддержка православия и создание народных русских школ ликвидировали социальную базу мятежа и возвратили краю его исконную национально-духовную идентичность.
Исторический опыт М.Н. Муравьева-Виленского доказывает, что государственный суверенитет и национальная безопасность не могут быть защищены заигрыванием с субверсивными элементами или «салонным либерализмом» – подлинная государственность утверждается исключительно через последовательный демонтаж чужих институтов влияния и бескомпромиссную защиту интересов собственного народа.
Окончание.
[1] Русский биографический словарь. Аарон – Александр II. Репринтное воспроизведение издания 1896 года. Москва: «ASPECT PRESS LTD», 1992. С. 597-598.
[2]Русский биографический словарь. Аарон – Александр II. Репринтное воспроизведение издания 1896 года. Москва: «АSPECT PRESS LTD», 1992. С. 618-619.
[3] Русский биографический словарь. Аарон – Александр II. Репринтное воспроизведение издания 1896 года .Москва: «ASPECT PRESS LTD», 1992. С. 623-624.
[4] Мемуары графа С.Д. Шереметева. Москва: «ИНДРИК», 2001. С. 284.
[5] Мемуары графа С.Д. Шереметева. Москва: «ИНДРИК», 2001. С. 285.
[6] Мемуары графа С.Д. Шереметева. Москва: «ИНДРИК», 2001. С. 460.
