Период с 1912 по 1915 год стал моментом наивысшего исторического триумфа и одновременно глубочайшей национальной драмы Сербии. Освобождение в ходе Балканских войн Косова, Метохии и Вардарской Македонии вернуло сербскому народу его сакральную колыбель, однако за фасадом победоносных реляций разворачивалась ожесточенная дипломатическая, разведывательная и информационная война. Архивные документы МИД Сербии и дипломатическая переписка премьер-министра Николы Пашича выявляют механизмы европейской политики в диапазоне от фабрикации австро-венгерской прессой «колашинского инцидента» до создания под эгидой Вены албанского плацдарма с целью отрезать Сербию от Адриатики и превратить регион в постоянно тлеющий очаг террора против сербского народа.
Важнейшим историческим источником, вскрывающим механизмы информационной войны и геополитического давления на Белград накануне Первой Балканской войны, является аналитический доклад сербского дипломатического представительства, посвященный так называемому «Колашинскому аффекту» и проблеме самообороны сербского населения в Османской империи[1]. В ответ на жестокие карательные акции турецких властей и австро-венгерскую пропагандистскую кампанию, обвинявшую Белград в «тайном вооружении восстания», сербская дипломатия провела детальное расследование событий в Колашине. В документе подчеркивалось, что турецкая сторона пыталась оправдать насильственные действия в отношении христиан распространением фальсификаций: «По поводу последних тяжелых событий, которые происходили в Старой Сербии, а особенно по поводу зверских мучений, которым подверглись сербы в Колашине — турки, чтобы оправдать всё это, начали распространять через печать слухи, будто бы в Колашине найдено оружие, перенесенное из Сербии с ведома Королевского правительства». Особую роль в эскалации играла Вена: «Австрийская пресса рьяно распространяет эти слухи, считая, что турецкие власти не несут ответственности за все эти события, в которых в высшей мере проявилась анархия в Старой Сербии». При этом дипломатический отчет прямо указывает на истинных вдохновителей дестабилизации: «Установлена историческая истина, что австрийские консульские агенты были инициаторами создания “Албанского комитета”, через который Турция и спровоцировала идею о вооружении албанцев»[2].
Разбирая эпизод с выявлением оружия у сербского населения, сербский дипломат указывает на ничтожность т. н. «улик», использованных для обвинения Белграда: «В Колашине у сербов было найдено около 200 винтовок разных систем… Известен факт, что на нашей границе с Турцией, особенно из-за халатности с турецкой стороны, процветает контрабанда. Контрабандисты из Сербии на турецкую территорию приносят мушкеты, револьверы и мартинки [винтовки системы Мартини-Генри]». Истоки появления устаревшего оружия восходили еще к периоду войн 1876–1878 гг., когда «из-за недостаточного внимания многое из этого оружия в восьмидесятых годах было вынесено и продано… Главное, что большая часть этих мартинок попала за границу, к албанцам»[3].
Анализируя трагическое положение сербского этноса в условиях развала османского государственного аппарата, автор документа констатирует: «Контрабанда оружия из Сербии помогала режиму, который все больше терял авторитет и был слаб… Сербы, оставленные без всякой законной защиты на милость и немилость албанцев, должны были выкручиваться, как могли, чтобы спастись от последствий этой анархии». Находясь в кольце враждебного окружения, сербы Печского санджака и Колашина были вынуждены прибегать к мимикрии ради сохранения жизни: «Все сербы в Печском санджаке и в Колашине по одежде и обычаям ничем не отличаются от албанцев… Это равенство очень часто спасало их от албанских злодеяний, особенно когда они были в пути, вдали от своих домов»[4].
События в Беранской казе, Сьеничской нахии и по всему Косовскому вилайету показали, что сербское население поставлено на грань физического выживания. Так, Сьеничская нахия, занимавшая центральное географическое положение в Новопазарском санджаке на стыке сербских и албанских этнических ареалов, в 1911–1912 годах превратилась в зону административного и физического террора турецких властей. Под предлогом изъятия контрабандного оружия из Королевства Сербия младотурецкие власти развернули в нахии масштабную кампанию «умиротворения». На практике оно вылилось в массовые карательные акции, сопровождавшиеся пытками крестьян, изъятием скота и уничтожением урожая сербских крестьян-чифчиев. Особый характер репрессиям придавало то, что османская администрация передала полицейские функции вооруженным албанским отрядам (качакам), которые восприняли «высочайшее доверие» как карт-бланш на убийства, грабеж и вытеснение сербского населения. Результатом стал массовый исход сербских семей из Сьеничской нахии, вынужденных бросать имущество и бежать через границу в Королевство Сербию. Не менее драматично развивались события в Беранской казе (регион Полимья), исторически заселенной сербским племенем Васоевичей. Весной и летом 1912 года османские власти при содействии албанских формирований приступили к принудительному разоружению христианского населения: у сербов изымались даже старые образцы охотничьего оружия, в то время как албанские отряды сохраняли свои арсеналы, более того, получали вооружение от властей. Поставленные на грань физического истребления, сербы Беранской казы подняли стихийное вооруженное восстание, вошедшее в историю как «Беранский бунт» (Беранска буна). Восстание подавлялось османскими регулярными войсками и примыкавшими к ним албанскими башибузуками, приняв формы массовой резни и погромов: были сожжены десятки сербских сел, осквернены и уничтожены древние православные храмы и монастыри, тысячи сербских гражданских лиц – женщин, детей и стариков – стали беженцами, устремившимися в Черногорию и Сербию. Именно поэтому Беранская каза и Сьеничская нахия регулярно фигурировали в секретных циркулярах и международных демаршах Председателя Совета министров Сербии Николы Пашича. Для сербской дипломатии эти два региона служили неопровержимым доказательством того, что османский режим недееспособен, он является прямым пособником уничтожения христианского (что, по идее, должны было иметь значение для Европы) сербского населения. Упоминание Беране и Сьеницы в дипломатических документах 1912 года фиксировало невыносимое положение, за которым неизбежно должна была наступить военная операция по освобождению Старой Сербии.
Именно поэтому Белград и занял столь бескомпромиссную позицию: «Власть Королевства должна, не думая о том, как это утихомирить и успокоить, констатировать факт, что в Старой Сербии создалось такое положение, при котором мы недостаточно делаем для обеспечения выживания сербов в Отоманской империи. Правительство Королевства должно предоставить твердые гарантии, что внутренний мир Сербии не будет нарушаться, а в Старой Сербии будет создан мирный уклад для свободного развития». В заключении документа подводится итог дипломатической несостоятельности австро-турецких обвинений и формулируется главный тезис сербской стороны: «Утверждение австрийского посла, что в Колашине найдено оружие из Сербии, лишено того значения, которое ему хотят придать… Зло в этом, а не в оружии, с помощью которого сербы с трудом пытались защититься в беде. Более того, при обсуждении этого оружия и его происхождения, не следует упускать из виду факт, что, несмотря на все мучения в Колашине, не было найдено даже 200 винтовок»[5].
Кульминацией длительных дипломатических усилий Петербурга по стабилизации Балкан стало оформление в течение 1912 года военно-политической коалиции, объединившей Сербию, Болгарию, Грецию и Черногорию. Создание этого альянса, нацеленного на демонтаж системы османского присутствия в Юго-Восточной Европе, стало прологом к масштабной Первой Балканской войне (С 25 сентября (8 октября) 1912 года по 17 (30) мая 1913 года). Этот конфликт вошел в историю как решающий этап борьбы за национальную независимость христианских народов региона, положивший конец многовековому доминированию Порты на балканских территориях. В ходе войны войска Балканского союза нанесли молниеносное поражение Османской империи: сербская армия разгромила турок под Кумановом и Битолей, полностью освободила Косово, Метохию и Македонию, после чего выросла к побережью Адриатики, заняв Драч и Леш, что вызвало острую реакцию Вены, спешно инициировавшей реализацию «албанского проекта». При прямой поддержке австро-венгерской дипломатии лидеры албанского движения во главе с Исмаилом Кемаль-беем 28 ноября 1912 года во Влёре провозгласили создание албанского государства, которое уже 17 декабря было признано великими державами. В стратегических планах Габсбургов искусственно созданная Албания должна была замкнуть кольцо вокруг Сербии, установить общую албанско-болгарскую границу и окончательно разрушить Балканский союз. Под ультимативным давлением Вены и других Великих Держав по Лондонскому мирному договору (май 1913 года) Сербия была вынуждена вывести войска с албанского побережья, однако исторические земли Старой Сербии (Косово и Метохия) были окончательно освобождены от османского владычества и воссоединены с сербским государством.
С июня по август 1913 года продлилась Вторая Балканская война — конфликт между бывшими участниками Балканского союза, спровоцированный Австро-Венгрией из-за раздела Македонии. Потерпев поражение от коалиции Сербии, Греции, Черногории, Румынии и Османской империи, напавшая без объявления войны Болгария капитулировала, а Сербия победой на Брегалнице окончательно закрепила за собой новоосвобожденные земли (включая Косово и Метохию).
Дипломатическим оформлением результатов Первой Балканской войны стала Конференция послов великих держав в Лондоне (декабрь 1912 г. – август 1913 г.) под председательством британского министра иностранных дел Эдуарда Грея. Конференция превратилась в арену геополитического торга между Австро-Венгрией (поддерживаемой Германией и Италией) и Россией. Задачей Вены на этих переговорах было лишение Сербии выхода к Адриатическому морю (к тому моменту сербские войска уже взяли под контроль порты Драч (Дуррес) и Леш (Лежа)). Для Вены появление сербского (и потенциально пророссийского) порта на Адриатике представляло экзистенциальную угрозу. Именно в рамках Лондонской конференции послов Австро-Венгрия «продавила» решение о создании под своим протекторатом автономии, а затем и независимого албанского государства, юридически зафиксированное в Лондонском мирном договоре от 30 мая 1913 года, завершившим войну Балканского союза с Османской империей. Согласно статьям договора, передача Турции европейских территорий к западу от линии Энос — Мидия сопровождалась оговоркой, что определение точных границ и статуса Албании полностью передается на усмотрение шести Великих Держав. В результате Сербия была лишена выхода к Адриатике, получив лишь право на так называемый «коммерческий доступ» — возможность беспошлинного транзита грузов по нейтральной железной дороге через албанскую территорию к морю, что не имело никакого военно-стратегического значения. В свою очередь, искусственно созданное под австро-венгерским и итальянским протекторатом молодое албанское государство с первых дней своего существования унаследовало экспансионистскую матрицу Призренской лиги. Великоалбанская концепция, предполагавшая отторжение от Сербии и Черногории Косова, Метохии, Новопазарского санджака и Западной Македонии, превратилась в государственную программу и идеологическую основу молодой Албании, заложив под балканский регион часовой механизм будущих кровавых конфликтов ХХ века.
Юридическим завершением цикла Балканских войн стало подписание 10 августа 1913 года Бухарестского мирного договора, зафиксировавшего радикальную перекройку политического пространства Юго-Восточной Европы. Согласно положениям этого акта, за Королевством Сербия были окончательно признаны права на Вардарскую Македонию, а также закреплен суверенитет над историческими землями Старой Сербии, включая Косово и Метохию, что ознаменовало собой триумфальное завершение процесса национального воссоединения сербских территорий. Новопазарский санджак был разделен между Сербией и Черногорией — тем самым был ликвидирован вековой австро-венгерский барьер, и два сербских государства впервые в новейшей истории обрели общую сухопутную границу[6]. По итогам двух войн территория Сербии увеличилась с 48 300 до 87 700 кв. км, а население выросло с 2,9 до 4,4 миллиона человек, страна добилась наибольшего территориального расширения на 82%. Однако если до Балканских войн 98,6% населения Сербии составляли сербы православного вероисповедания, то среди же новых жителей сербского государства более 47% были иного вероисповедания и языка, а среди оставшихся находилось много тех, кто не имел сербского национального самосознания[7]. Как отмечает одна из ведущих сербских ученых Мира Радоевич, «на основе исторических источников трудно оценить, сколько именно в новых областях было враждебно настроенных граждан, недовольных произошедшими изменениями»[8]. Как указывает виднейший сербский ученый Милан Гулич, «несмотря на то, что, создав Албанию, Австро-Венгрия и воспрепятствовала выходу Сербии к морю, она не смогла предотвратить воссоединение Сербии и Черногории. Тем самым было достигнуто следующее: хотя сама Сербия и не имела выхода к морю, сербский народ обрел выход к побережью Адриатики на узком участке черногорского взморья… Кроме того, Сербия овладела стратегически чрезвычайно важной Моравско-Вардарской транспортной магистралью и приблизилась к порту Салоники, но, что еще более важно, существенно затруднила германский прорыв к Эгейскому морю, Малой Азии и далее на Восток. Именно поэтому в месяцы после окончания Балканских войн идея окончательного военного столкновения с Сербией, которую в первую очередь отстаивал генерал Конрад фон Гётцендорф, начальник Генерального штаба австро-венгерской армии, получила полную поддержку»[9]. Кроме того, Вене удалось добиться ликвидации пророссийского Балканского союза. Разгромленная и ожесточенная Болгария окончательно перешла в орбиту австро-германского блока, жаждая реванша над Сербией, что предопределило вступление Софии в Первую мировую войну на стороне Центральных держав в 1915 году.
Далее Австро Венгрия, не смерившись с усилением Сербии, продолжила использовать молодое албанское государство и диверсионные группы Косовского комитета как инструмент дестабилизации. Уже в сентябре 1913 года при поддержке Вены с территории Албании было организовано крупное вторжение 10-тысячного отряда албанских качаков (во главе с Исой Болетини и Байрамом Цури) в район Дебра, Печи и Призрена. После того как сербская армия решительно подавила мятеж и преследуя нападавших, заняла стратегические высоты в глубине албанской территории, Австро-Венгрия 18 октября 1913 года предъявила Сербии жесткий ультиматум с требованием вывода войск в течение 8 дней. Не получив прямой военной поддержки от ослабленной союзниками России, Белград был вынужден подчиниться, избегая преждевременной большой войны.
Так сербский народ ценой колоссальных жертв вернул свои исторические и духовные святыни в Косове и Метохии. Однако создание под австро-итальянским протекторатом ревизионистской Албании, вовлечение Болгарии в антисербский альянс и прямые ультиматумы Вены превратили Балканы в «пороховой погреб Европы», взрыв которого в июле 1914 года стал неизбежен.
В психологическом смысле албанцами сербы воспринимались как виновники, «сорвавшие» их национальное объединение. Согласно статистическим данным, около 20 000 недовольных албанцев бежали на территорию новосозданного государства Албания[10]. Среди них находились и национальные лидеры Хасан Приштина, Байрам Цури и Иса Болетини, В марте 1914 года года Байрам Цури и Иса Болетини организовали локальный мятеж против сербской власти в селе Баня Подримского среза. Осенью 1914 г. началось т.н. Арнаутское восстание, в ходе которого вооруженные подразделения из Албании, при поддержке Австро-Венгрии, предприняли попытку захвата южных городов Сербии Дебар, Струга и Острог вплоть до Призрена. Албанские бунтовщики использовали частично оружие, оставшиеся еще от предыдущих войн, и частично было поставлено из Австро-Венгрии. Чтобы подавить восстание, Сербия вынуждена была использовать три дивизии свое армии (20 тыс. военных)[11]. Австро-Венгрия финансировала Хасана Приштину и Байрама Цури для провоцирования албанского восстания на юге Сербии с целью создания на этом пространстве нового фронта, который раздробил бы сербские силы и облегчил их уничтожение[12].
В годы Первой мировой войны в албанском вопросе Италия, наряду с Австро-Венгрией, была фактором непреходящего значения. Опытнейший стратег Н. Пашич в ключевой момент ноября 1915 года, когда Рим мог спасти сербскую армию (и государство), зажатые в «клещах» между австро-германским и болгарским наступлениями, вынужден был идти на опасный и парадоксальный шаг. Он умоляет Италию прислать войска на Балканы (включая Албанию) для спасения сербского фронта, используя итальянские аппетиты в Албании как приманку. В конфиденциальной записке, направленной в Рим, Белград пытался сыграть на глубинных противоречиях между союзниками по Антанте и Центральными державами, стремясь убедить итальянское правительство в том, что поражение Сербии станет фатальным для самой Италии: «Правительство Королевства Сербия считает, что война, которую сегодня ведут объединенные Австро-Венгрия и Болгария на Балканах, ведется не только ради того, чтобы уничтожить Сербию, но и чтобы утвердить австро-немецкое господство на Балканах». Сербия, исчерпав все собственные ресурсы, официально заявила об обращении за помощью к державам Согласия: «Так как Сербия не в состоянии собственными силами, несмотря на все предпринятые до последнего момента усилия, предотвратить это, она обратилась за помощью к державам Согласия [Антанты]. Силы Согласия ответили на этот призыв Сербии, и Англия, Франция и Россия направляют войска на Балканы для операций против Австро-Венгрии и Болгарии на суше, а объединенные флоты Англии и Италии бомбардируют болгарские порты в Белом море [Эгейском море]». Пытаясь преодолеть «итальянскую осторожность» — ведь Рим был крайне сдержан в вопросе затрат ресурсов на далекие балканские театры военных действий, предпочитая Альпийский фронт и амбиции в Албании, — Пашич фактически предложил Италии гарантии ее гегемонии на Адриатике: «Итальянское правительство до сих пор не направило никакой армии для операций на суше, и поэтому Сербия обращается [к нему] еще раз с просьбой, чтобы и она помогла в достижении этой цели, направив значительную часть своих сухопутных войск на Балканы. Сербия убеждена, что эта помощь послужит как для защиты общего интереса независимости балканских народов, так и интересам Италии, которая всегда была заинтересована в защите полной независимости Балкан и обеспечении своего влияния в Адриатическом море». Завершался призыв недвусмысленным предложением о стратегическом союзе: «Таким образом, это еще сильнее проявилось бы и поспособствовало укреплению дружественных отношений между Италией и Сербией, которая всегда желала искренне согласованных действий с Италией»[13]. Данный документ, по сути явился актом отчаяния в преддверии «великого отступления» («Сербской Голгофы») сербской армии. Пашич предлагал Риму сделку: сербское признание итальянского влияния на Адриатике в обмен на реальную военную интервенцию. Т.е. Сербия, борющаяся за само выживание, была вынуждена предлагать «золотой мост» в Адриатику Италии, — которая, наряду с Австро-Венгрией, делала ставку на албанский проект для сдерживания сербского влияния. Белград пытался превратить своих геополитических конкурентов в спасителей, используя «албанский вопрос» как дипломатический рычаг, но он, увы, так и не сработал. Итальянская сторона, ведомая собственными амбициями в Албании, не проявила понимания, и трагедия сербской государственности стала неизбежной.
Так победоносное возвращение Сербии в свою сакральную колыбель столкнулось с изощренной геополитической инженерией западных великих держав. Создание искусственного барьера на Адриатике, институционализация качацкого террора и игнорирование отчаянных демаршей Белграда превратили освобожденное Косово в пожарище перманентного конфликта. Сербская Голгофа 1915 года стала результатом осознанного жертвенного выбора государства, отказавшегося разменивать национальный суверенитет, а превращение юга Балканского региона в детонатор региональной катастрофы произошло именно вследствие циничного конъюнктурного торга великих держав землями Старой Сербии.
Продолжение следует.
[1] Архив Југославије (Београд). Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 94-99. Аналитички извештај о догађајима у Ибарском Колашину, аустроугарској пропаганди и положају српског народа у Старој Србији (1912. г.).
[2] Архив Југославије (Београд). Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 94. Аналитички извештај о догађајима у Ибарском Колашину, аустроугарској пропаганди и положају српског народа у Старој Србији (1912. г.).
[3] Архив Југославије (Београд). Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 95-96. Аналитички извештај о догађајима у Ибарском Колашину, аустроугарској пропаганди и положају српског народа у Старој Србији (1912. г.).
[4] Архив Југославије (Београд). Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 97. Аналитички извештај о догађајима у Ибарском Колашину, аустроугарској пропаганди и положају српског народа у Старој Србији (1912. г.).
[5] Архив Југославије (Београд). Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 98-99. Аналитички извештај о догађајима у Ибарском Колашину, аустроугарској пропаганди и положају српског народа у Старој Србији (1912. г.).
[6] Бухарестский мирный договор 1913 года, 10 августа [Электронный ресурс] // Дипломатический словарь / под ред. А. Я. Вышинского, С. А. Лозовского. – М. : Государственное издательство политической литературы, 1948. – URL: https://doc20vek.ru/node/3654 (дата обращения: 25.08.2026).
[7] Радојевић М. Српски народ и Југословенска краљевина 1918–1941. – Београд, 2019. – Т. 1. – С. 117–118 [Электронный ресурс]. – URL: https://vistorija.com/2023/03/09/balkanski-ratovi/ (дата обращения: 25.08.2026).
[8] Радојевић М. Српски народ и Југословенска краљевина 1918–1941. – Београд, 2019. – Т. 1. – С. 118 [Электронный ресурс]. – URL: https://vistorija.com/2023/03/09/balkanski-ratovi/ (дата обращения: 25.08.2026).
[9] Гулић М. Југословенска држава 1918–2006. – Београд : Институт за савремену историју, 2023. – С. 22 [Электронный ресурс]. – URL: https://vistorija.com/2023/03/09/balkanski-ratovi/ (дата обращения: 25.08.2026).
[10] Antonić G. Kosovski komitet i Kraljevina SHS u svetlu jugoslovenskih izvora 1918–1920 // Istorija 20. veka. Beograd, 2006. God. XXIV, br. 1. Str. 29.
[11] Жарко Пецић Како се супроставити формирању „Војске Косова” – историјске поруке [Электронный ресурс] // Српски став, 18.03.2017. – URL: https://srpskistav.com/autorski-tekstovi/kako-se-suprostaviti-formiranju-vojske-kosova-istorijske-poruke/
[12] Antonić G. Kosovski komitet i Kraljevina SHS u svetlu jugoslovenskih izvora 1918–1920 // Istorija 20. veka. Beograd, 2006. God. XXIV, br. 1. Str. 29.
[13] Архив Југославије. Фонд 80 (Збирка Јована Јовановића Пижона). Фасцикла 1. Л. 158-159. Поверљива дипломатска депеша Владе Краљевине Србије (Н. Пашић) италијанској влади (посланику Ристићу) поводом ангажовања италијанске војске у копненим операцијама на Балкану, од 2. новембра 1915. године.
