В настоящее время францисканцы Герцеговинской провинции намерены провозгласить мучеником и блаженным отлученного даже Ватиканом от церкви бывшего монаха Андрию Радослава Главаша — ближайшего соратника идеолога и высокого функционера Независимого государства Хорватия (1941-1945) Миле Будака. Фра Радослав (младший) Главаш знаменит тем, что в течение всех четырех лет существования НГХ занимал пост начальника отдела вероисповеданий в Министерстве вероисповеданий и образования НГХ (Ministarstvо bogoštovlja i nastave – ведомство, отвечавшее за религиозные вопросы и образование – А.Ф.) и являлся одним из высших государственных сановников, санкционировавших насильственный перевод сербов в католицизм.
Андрия Главаш родился в 1909 году в Дриновцах. В 1927 году он вступил в орден францисканцев, приняв монашеское имя Радослав. Учился в Лилле (Франция), в 1933 году был рукоположен в священники в Фонтене. С 1935 по 1939 год изучал хорватский язык и литературу на философском факультете в Загребе. Однако лингвистико-филологический уклон, вопреки естественным ожиданиям, не привил ему ни культуру, ни гуманизм. Однако сам факт получения столь изысканного, практически рафинированного, образования, на корню отсекает простые объяснения в его соучастии в геноциде принадлежностью к маргинальным кругам или полным невежством. Это был осознанный выбор высокобразованного человека.
Еще во время учебы он познакомился с «писателем» Миле Будаком, о творчестве которого Главаш написал ряд литературно-апологетических статей.
Практически сразу после провозглашения НГХ министр культов и образования, один из главных идеологов и пропагандистов НГХ Миле Будак пригласил Главаша в Загреб[1].
Как именно это произошло: уже 10 мая 1941 года, то есть через месяц после установления НГХ, «доглавник» (заместитель поглавника, фюрера НГХ, Анте Павелича – А.Ф.) усташей Миле Будак направил провинциалу герцеговинских францисканцев фра Крешимиру Панджичу просьбу о том, что «достопочтенный господин фра Андрия Радослав Главаш срочно необходим Министерству культов и образования в Загребе. Прошу Вас, чтобы Вы с этой целью изволили по возможности немедленно предоставить его в распоряжение указанного министерства»[2]. Через пять дней после этого провинциал ответил утвердительно. 30 сентября 1941 года К.Панджич по этому поводу писал герцеговинскому францисканцу Доминику Мандичу в Рим слудующее: «В Загребе, знаешь ли, фра Радослав Главаш назначен начальником [отдела] вероисповеданий, и я после консультаций с другими провинциалами и после их настоятельных просьб согласился, чтобы он занял эту должность. Я не посылал его на эту работу, но когда о нем попросили в подобающей форме, я не отказал. У него хватит ума для этого места, хотя он и не так много занимался теологией или правом. Больше я опасался за твердость и направление монашеского воспитания…»[3]. Отметим скорость назначения – всего месяц после провозглашения НГХ Главаш оказался «срочно необходим», что безусловно доказывает «готовность списков» новых назначенцев. Интересным, на наш взгляд, моментом также является интонация провинциала Панджича, в столь кратком письме трижды подчеркнувшего, что назначение Главаша не является его иницитивой («я не посылал его», «после консультаций с другими», «после их настоятельных просьб»), выразившего сомнение в базовой компетенции для чиновника управления отделом вероисповеданий («не так много занимался теологией или правом»), при необычном для высокого церковного представителя просторечного выражения «у него хватит ума» (on će imati glavu), что звучит как довольно сомнительный комплимент, не отрицающий наличие некоей сообразительности, но без необходимых навыков и знаний. Провинциалу оставался только один шаг для утверждения, что критерием назначения послужила личная связь Главаша с Будаком, природа которой, как читается между строк, не вполне ясна самому Панджичу, не усматривающего у Главаша дополнительных достоинств – монашеского рвения или дисциплины (ограничиваясь лишь минималистичным «хватит ума»). Если мы внимательно посмотрим на лицо Радослава Главаша, которое, цитируя известный советский фильм, «интеллектом явно не изуродовано», то будет еще более ясен конфуз, сквозящий из каждой строки послания провинциала, – конфуз человека, осознающего, что он стал объектом некоей сомнительной истории и пытающегося обрести твердую почву под ногами и не находящий таковую. Этот относительно небольшой эпизод показывает многое, в частности, что «люмпен-клерикал», неведомым образом заслуживший доверие авторитетного усташа М.Будака, Р.Главаш, минуя своего непосредственного начальника (провинциала) назначается на одну из выших государственных должностей, напрямую относящуюся к церковной компетенции. Это говорит о том, что верхушке НГХ (Анте Павеличу и Миле Будаку) были нужны «классово близкие парни», поэтому назначение получает не, к примеру, известный профессор теологии, не опытный организатор, а не пользующийся авторитетом ни в церковной, ни в усташской среде молодой филолог с внешностью гопника-карьериста. Вероятно, не будет далек от истины вывод о том, что усташам посредством системы опознавания «свой-свой» (практически маргинального бэкграунда) на ключевом месте был нужен лояльный исключительно им церковный функционер, более лояльный, нежели чем самому папе римскому, не говоря о Загребском архиепископе или францисканском провинциале. В связи с этим в письме Панджича отчетливо проступает чисто человеческая брезгливость представителя «старой школы», вынужденного смириться с чужим выбором, едва ли не оскверняющим церковный институт.
15 мая 1941 года фра Радослав Главаш покинул францисканскую гимназию в Широки Бреге, где он был профессором с осени 1939 года, и отбыл в Загреб. Современный хорватский автор фра Андрия Никич указывает, что «несмотря на все обязанности, которые он [Главаш] выполнял в Министерстве юстиции и культов НГХ, он нисколько не пренебрегал своими монашескими обязанностями»[4]. К тому же фра Радослав жил все время пребывания в указанной должности не в государственной квартире, как это было принято, а в монастыре загребских францисканцев на Капитуле, причем «теперь, однако, не было никаких жалоб ни на тонзуру, ни на позднее возвращение в монастырь»[5]. Это не менее показательный пассаж, ставящий новые вопросы о соотношении участия ордена францисканцев в геноциде, развязанном усташами. Остающийся в центре религиозной власти Загреба Главаш скорее выглядит соглядатаем активности Капитула. Отсутствие в изменившихся услових жалоб на тонзуру и иные нарушения устава монастыря указывает на то, что ранее (видимо, во время учебы) жалобы на это были, но отныне монахи вынуждены были терпеть его присутствие. Так Главаш принес усташский дух и манеры прямо в монастырские стены Капитула. И все это происходило несмотря на запрет фра Леона Петровича, передавшего всем францисканцам провинции распоряжение Загребского архиепископа Алойзия Степинца о запрещении вхождения в структуры власти НГХ[6].
По своей идеологии Главаш был неисправимым правашем (сторонники Партии права, основанной Анте Старчевичем, которая выступала за полную независимость Хорватии и носила характеристики практически зоологической сербофобии), «его сердце билось за свободную Хорватию и свободного хорватского человека». В этом свете объясняется его очарованность творчеством Миле Будака, о котором он писал: «Четвертое десятилетие нашего века в хорватской литературе заполнено литературным трудом Миле Будака. В этот период ни об одном писателе в нашей литературе не говорилось и не писалось столько, сколько о нем. Будак почти затмил своих литературных товарищей и силой своего таланта просто отодвинул на задний план всех других писателей перед общественностью. Этот временной период в нашей литературе будет назван литературным периодом Будака. Объемом своего литературного труда Будак это заслужил». Главаш прекрасно понимал значение мысли «отца хорватской нации» Анте Старчевича для создания хорватского государства: «Предводители правашского движения требовали для хорватского народа собственного государства, потому что только в своем государстве возможно сохранять свои блага и развивать народные способности. В прошлом не было бы таких сложных поисков, если бы хорватский народ имел свое государство». Главаш восхваляет и усташские принципы Анте Павелича, указывая на то, что среди хорватов есть потребность в том, чтобы они сами определяли свою судьбу, связывая ее с усташским движением: «В усташских принципах не содержится программа какого бы то ни было одного сословия или одной партии, они являются плодом стремлений народного движения, и поэтому обладают необходимой полнотой и целостностью. Народные движения не зарождаются в узких кругах или закрытых группах, они являются выражением всей народной души. Усташское движение — это хорватское народное движение. Вождь этого движения в усташских принципах лишь собрал народные стремления, и поэтому в них мы неизбежно находим все то, что нам необходимо знать о своем народе. Одним словом, усташские принципы — это содержание нашей истории, политическая и общественная программа для всего будущего хорватского народа»[7]. Итак, Главаш был фанатичным приверженцем правашской идеологии, последователи которой – усташи Анте Павелича – в НГХ физически уничтожали ее противников (сербов, евреев и цыган). Но не только их: оказалось, что молодежь из Хорватской крестьянской партии (ХСС[8]), «люди свободного духа — те, про кого могли сказать, что они идут против Режима, исчезали в одночасье. Сначала — принудительная мобилизация, а следом семьям сообщали, что они якобы погибли на фронте. В первом же бою». Замалчиваются преступления усташей и дивизий СС в Герцеговине, частности, в д. Дувно дивизией СС «Принц Ойген» при поддержке усташей были вырезаны 88 жителей – женщины, дети, старики. Это, видимо, «менее ценные хорваты», не желавшие вливаться в стройные ряды строителей Великой Хорватии на крови[9]. В этом контексте не может не возникнуть вопрос, адресованный современным ревизионистам: нужна ли была «вечным правашам» «свободная Хорватия» или безусловно покорная масса населения? И следует ли выбросить из истории тех хорватов, которых убили ваши «герои»-усташи вместе с эсэсовцами?
По поводу генезиса правашской идеологии укажем, что в историческом аспекте в 1102 г. хорватская аристократия фактически «продала» Венгрии свою государственность и до 1918 г. Королевство Хорватия и Славония находились в ее составе. В идеологическом ключе прашская идеология «хорватского исторического государственного права» включала территории, никогда в истории не принадлежавшие хорватам («от Триглава до северной Албании»), на которых должно быть создано независимое хорватское государство, где православные сербы должны превратиться либо в «политических хорватов греко-восточного обряда», либо в хорватов-католиков. Вся идеология правашей, тяготеющая к ассимиляции и хорватизации сербов в Хорватии, Славонии и Далмации с перспективой создания «великого» конфессионально-этнически чистого государства хорватов-католиков, была пронизана расистской сербофобией. При этом включение клерикального компонента через объединение национальной с религиозной идеологией (согласно заключениям Первого хорватского католического конгресса 1900 г. по формуле «все католики — это хорваты») означало использование религиозного инструментария для формирования нации, по сути — создание нации на основе религиозной идеологии.
В центре политических процессов в «политическом ядре» хорватов – Банской Хорватии – в межвоенный период стояли не абстрактные «идеи», а конкретные группы и институты, сконструировавшие свою власть вокруг религии и этнополитики. Это — высшая часть римско‑католической иерархии (архиепископии Загреба и Боснии, епископы‑инициаторы и идеологи католических движений), орденские сети (иезуиты и францисканцы), массовые структуры Хорватского католического движения и католической акции, политические формации правашского толка (Партия права, Чистая партия права — франковцы) и их военизированные или паравоенные производные («Шуцкорпсы», «Хорватский легион»), нашедшие свое логичное продолжение в усташском движении Анте Павелича. На внешнем контуре «большой игры», связанной с «хорватским вопросом» в контексте создания югославянского государства находились Вена, Пешт, Берлин, Рим а также Св. Престол как наднациональный покровитель, — все они предоставили поддержку тем силам, кто обещал им геополитический контроль на Адриатике и в Боснии. Эти силы — церковно‑административные и партийно‑политические соединили свои ресурсы, веру и насилие в единую практику этноконфессиональной мобилизации.
Все эти силы «играли» против Сербии, монархии и унитарного государства – при том, что создание Югославии в 1918 году (Короелвства сербов, ховратов и словенцев) стало актом милосердия со стороны сербов, принесших тяжелейшие жертвы в ходе Первой мировой войны, не позволив ни наложить репарации, ни создать нежизнеспособное крайне территориально ограниченное самостоятельное хорватское государство. Более того, в процессе создания государства именно хорватский (по сути, правашский) Югославянский комитет (учитывая тот факт, что «бывших» правашей не бывает, правашами были как глава комитета Анте Трумбич, так и его яркие представители Фран Супило и Фран Поточняк), требовал равноправного объединения всех трех народов (сербов, хорватов и словенцев). На практике это означало вывод хорватов и словенцев из ранга сторон, потерпевших поражение в мировой войне, предоставление широкой автономии хорватской административной единице (отказ от централистской модели сербского гсоударства и переход на федеративные, фактически, конфедеративные, начала), с претензиями хорватской стороны на Славонию, Далмацию и часть Боснии и Герцеговины. Под видом «единения» предлагалось создание Хорватии как мощного, фактически автономного образования, способного уравновесить, а возможно, и ограничить влияние Сербии, в перспективе обеспечивая доминирование хорватского политического и культурного проекта в этом союзе. Югославянский проект, таким образом, должен был стать не союзом двух равновеликих сил, где Хорватия играла бы роль не младшего партнера, а влиятельного игрока со своей четко очерченной территорией и идентичностью, реализуя свою собственную, хорватскую версию югославянского государства. По сути, в этот период закладывался краеугольный камень сербско-хорватского конфликта в Югославии, который пролег между конкурентными представлениями о том, кому именно будет принадлежать будущее югославянское пространство — и правашская логика здесь играла решающую роль. Член Югославянского комитета Иво де Гуилли в своем представлении от 26 июня 1917 года указывал, что должно быть «равноправное вхождение хорватов и словенцев в наше государство», чтобы «Сербия приняла принцип народного объединения на основе полной равноправности всех трех граней нашего народа, полной религиозной свободы и равенства, чтобы все края, в которых проживают хорваты и словенцы, не считались аннексированными, но полностью равноправными», «необходимо, чтобы сербское правительство выдвинуло и поставило перед Европой хорватский вопрос во всех его национальных, государственно-правовых и политических аспектах»[10]. Иными словами, чтобы Сербия сформировала «Великую Хорватию» так, как ее представлял Анте Старчевич.
Сразу после создания КСХС формируется единый хорватский национальный фронт, участники которого ставят проблему федерализации и конфедерализации нового государства вплоть до выделения из его состава самостоятельной единицы – независимой Хорватии. Хорватский народ постепенно переводился под руководство фанатично настроенного блока, выдвигающего «образ врага» — сербов и переводящего хорватские народные массы в плоскость военного ополчения как общенационального дела, создавая динамичную мобилизующую систему на готовой мировоззренческой матрице. Подчеркнем, что соединение римско-католической идеологии с политизацией этничности означает «мобилизацию эйфории, замешанной на страхе и ненависти», что и доказал государственный проект прямого производного от клерикалов-правашей — усташское Независимое Государство Хорватия. При этом, согласно донесениям, поступающим в тот период в Белград, «католический клир до соглашения осуществлял с ХСС параллельную акцию, и ранее не пускался в нелегальные дела, но после соглашения[11] склонился и сотрудничает с Павеличем, Будаком и Бучем[12]»[13]. «Хорватское движение на бумаге представляет др Мачек, он образцово организован. Его организация проведена по всем направлениям, роли поделены так, что с полным правом можно сказать: сейчас в Хорватии нет ни одного живого существа в возрасте от 7 до 70 лет, которое не было бы организовано для выполнения своей национальной задачи. Во главе всех организаций стоит тайный и невидимый Директориум, который находится в прямой связи с др Павеличем и его патронами за границей. Из этого невидимого Директориума поступают инструкции о всех инициативах. Его решениям подчиняются как какому-нибудь божественному существу. В его состав входят франковцы и бывшие к. унд к. офицеры[14]…В Директориуме работа разделена следующим образом: Хорватское крестьянское согласие [15], которое разделяется на грани, у каждой есть свои задачи; Хорватская Католическая акция – чисто религиозная, управляется непосредственно церковными властями; Хорватские скауты – физическая и воспитательная организация\. носит чисто военный характер, военное обучение проводят бывшие к. унд к. офицеры; Женские организации… осуществляющие самую сильную пропаганду в национальном смысле; Хрватски Радиша — Общество по трудоустройству подмастерьев, работающее по национализации экономикии и организации задругарства, имеет свои сберегательные кассы, страховые и торговые задруги. «Радиша» вместе с хорватским культурным обществом «Напредак» занял самое завидное место в развитии национальной экономики Хорватии. «Напредак» возглавляет Петар Кватерник, к. унд к. капитан и родной дядя пресловутого Кватерника[16], который был соучастником убийства короля Александра; Хорватская омладина, двух видов – уличная омладина для манифестаций и усташская омладина, которая приносит присягу и вооружена; «Хорватский рабочий союз»…». «Все эти организации по инструкциям Директориума работают по направлениям: национальное и религиозное воспитание народа, экономическо-хозяйственное усиление на основе задругарства, обеспечение жизненно необходимого для проведения восстания, которому уделяется особое внимание, они рассчитывают, что продукты питания будут необходимы не только для армии, но и для народа в пассивных краях Лике, Далмации, Боснии и Герцеговине.
У самого Директориума тройная задача для национального освобождения:
- Свободная Хорватия с территорией, которая в 1918 г. присоединилась к Королевству Югославия, рассчитывая, что такое государство будет под протекторатом Италии и ему бы Италия – учитывая ее расширение в Африке – уступила Истрию, Риеку и Задар. Это государство насчитывало бы 10 млн чел., задумывается оно как результат договора между Италией и Германией в случае аншлюса Германией Австрии. Это идея др Миле Будака, который, будучи линым приятелем Геббельса, большей частью проживает в Берлине.
- Хорватия с территориями от 1918 г. входит в союз великих католических держав Подунавья под династией Габсбургов. Это тезис Загребского капитула и Ватикана…
Этот тайный Директориум больше всего верит в реализацию католических держав в Подунавье и в этом направлении работает особенно активно по рекрутированию усташей, подготовке резервов питания и предметов первой необходимости и в поставках оружия.
В Хорватии осуществляется национально-религиозный террор…
Хорватия живет по своим собственным законам, государственные законы там не действуют…»[17].
Продолжение следует…
[1] Rogošić Željko Ni Stepinac ga nije volio ‘Pavelićeva specijalca’ za pokrštavanje Srba, fra Radoslava Glavaša, htjeli bi za ‘mučenika’ [Электронный ресурс] // Nacional. 06.04.2026. URL: https://www.nacional.hr/ni-stepinac-ga-nije-volio-paveliceva-specijalca-za-pokrstavanje-srba-fra-radoslava-glavasa-htjeli-bi-za-mucenika/
[2] Dodig Ante Odnos franjevačkih poglavara i fra Radoslava (mlađeg) Glavaša, službenika u ministarstvu Nezavisne Države Hrvatske // Stopama pobijenih. XVIII., 2 (34), Široki Brijeg, srpanj – prosinac, 2025. S. 28-40. S. 40.
[3] Dodig Ante Odnos franjevačkih poglavara i fra Radoslava (mlađeg) Glavaša, službenika u ministarstvu Nezavisne Države Hrvatske // Stopama pobijenih. XVIII., 2 (34), Široki Brijeg, srpanj – prosinac, 2025. S. 28-40. S. 40.
[4] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 202-203.
[5] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 203.
[6] Zašto im je taj nacist toliko važan? Tko je 66. čovjek zbog kojeg “naši” Franjevci riskiraju da 65 nevino pobijenih ne budu proglašeni blaženima? [Электронный ресурс] // Poskok.info. 02.02.2022. URL: https://poskok.info/radoslav-glavas-nije-bio-fratar-cak-nije-umro-niti-kao-katolik-kako-su-i-zasto-je-pobijeno-65-hercegovackih-franjevaca-a-ne-66-kako-tvrdi-provincija/
[7] Jolić (Čitluk) Robert Fra Radoslav Glavaš (1909.-1945.) // Hercegovina franciscana, god. IV (2008.), br. 4. S. 213-215.
[8] Хорватская крестьянская партия (Hrvatska seljačka stranka, ХСС) под руководством Владко Мачека (возглавил её после убийства Степана Радича в 1928 году) была крупнейшей и наиболее влиятельной политической силой среди хорватов в Королевстве Югославия. Она выступала за автономию Хорватии в рамках федеративной Югославии, представляя интересы широких слоев хорватского крестьянства и интеллигенции.
[9] Zašto im je taj nacist toliko važan? Tko je 66. čovjek zbog kojeg “naši” Franjevci riskiraju da 65 nevino pobijenih ne budu proglašeni blaženima? [Электронный ресурс] // Poskok.info. 02.02.2022. URL: https://poskok.info/radoslav-glavas-nije-bio-fratar-cak-nije-umro-niti-kao-katolik-kako-su-i-zasto-je-pobijeno-65-hercegovackih-franjevaca-a-ne-66-kako-tvrdi-provincija/
[10] Архив Југославије. Фонд 80 „Збирка Јована Јовановића Пижона“. Фасцикла 20. Л. 251-252.
[11] Соглашение Цветкович-Мачек (август 1939) — это договор, заключенный между премьер-министром Королевства Югославия Драгишей Цветковичем и лидером Хорватской крестьянской партии Владко Мачеком, который привел к созданию автономной Хорватской бановины с широкими полномочиями.
[12] В этой иерархии Анте Павелич выступал как вождь (поглавник) усташей, Миле Будак — как их главный идеолог и министр, а Степан Буч — как лидер Хорватской национал-социалистической партии, чья экстремистская группа стала одним из идеологических и кадровых доноров, полностью влившихся в структуру НГХ.
[13] Архив Југославије. Фонд 372 „Земаљска комисија за утврђивање злочина окупатора и њихових помагача“. Фасцикла 16.
[14] К. унд к. офицеры (от нем. kaiserlich und königlich, «императорские и королевские») — это офицеры вооруженных сил Австро-Венгерской монархии.
[15] Хрватска сељачка слога (Хорватское крестьянское согласие) —культурно-политическая организация, тесно связанная с Хорватской крестьянской партией (ХСС) Владко Мачека, которая в межвоенный период занималась распространяла идеи национального единства и отстаивала политическую программу ХСС.
[16] Имеется в виду Славко Кватерник (1878–1947) — бывший офицер австро-венгерской, а затем югославской армии, который изначально был связан с крайне правыми хорватскими националистическими кругами (франковцами, последователями Йосипа Франка), а затем стал одним из ключевых лидеров и военачальников усташского движения, провозгласившим Независимое государство Хорватия в 1941 году и занявшим пост его первого министра обороны и главнокомандующего.
[17] Архив Югославије. Фонд 37 «Кабинет председника Министарског савета Краљевине Југославије». Фасцикла 9.
