Теперь необходимо взглянуть, как на тему межконфессиональных отношений и пути к внутригосударственному религиозному миру смотрит Православная Церковь в лице собора Её святых, – не из какой-то эпохи и от лица того или иного народа, а из вечности и с Неба. То есть, как на это смотрит Сам Бог – какому пути миротворчества Он благоволит, и какой вызывает у Него гнев, грозя неизбежными карами как ложным «миротворцам» (особенно из числа священнослужителей, призванным быть Его первыми слугами и хранителями истины и правды), так и целым народам и государствам.
Прежде всего, следует сказать, что для Христовой Церкви, для святых (которые являются её олицетворением, а соборное слово которых служит для каждого христианина законом) истинная вера является самой большой драгоценностью в жизни. В Неделю Торжества Православия после первой седмицы Великого Поста в богослужении чётко и ясно определяется, что это за истинная вера: «Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера Вселенную утверди». Именно против истинной и чистой до безызъянности православной веры ведёт главную войну дьявол и всё его адское воинство, имеющее доступ к душам людей, а также их земные слуги: без православной веры и её деятельностного исполнения в жизни (внутренней и внешней) у людей нет защиты от демонического воздействия (прежде всего, через страсти – посредством бесчисленных больших и малых соблазнов и внушений), а потому падшие духи-умы получают возможность быстрее или медленнее ставить их под свой контроль – вначале латентный, но далее вплоть до сознательного служения себе. И главная цель земных слуг тёмного воинства (тех самых глобалистов) – дальнейшее уничтожение православной веры в мире, в чём и заключается суть всех религиозно-цивилизационных воин, особенно со стороны Запада.
Хранение исконной (апостольско-святоотеческой) православной веры в своей душе (уме и сердце) святыми почиталось за высшую добродетель, а для архипастырей Церкви – прямой и главной обязанностью: «епископ» переводится с греческого ἐπίσκοπος как «смотритель, надзиратель» – за сохранением во всей Церкви истинного вероучения и ежедневной жизни в соответствии с ней, то есть, по вере. Учительное нарушение православной веры, сознательное внесение в неё каких-либо ересей (в переводе с греческого αἵρεσις – отдельное учение, течение; в Христианстве – уклонение в частное мнение, противоречащее святым догматам, канонам, соборному видению) искони признаётся самым страшным из зол, хулой на Святого Духа – грехом, который не смывается мученической кровью и не имеет прощения в вечности. Сонм святых принял тяжёлые гонения вплоть до мученичества лишь за исповедание веры, отказываясь даже косвенно свидетельствовать против её исключительной истинности и спасительности, допускать такие свойства за другими религиями и их учениями.
Откуда же такая суровая строгость? Ведь это «всего лишь» слова, взгляды, мнения!
Святые не просто верили, а анатомически знали, что православная вера является, во-первых, единственно спасительной (руководящей к спасению) для человека в его вечной жизни, в посмертной участи, во-вторых, что на хранении данной благодатной веры держится вся духовность и всё бытие народов, которым была открыта истина. Народы же, имевшие истинное вероучение, но отвратившиеся, отпавшие от неё – неизменно под действием соблазнов в виде тех или иных временных земных выгод, – обречены либо на уничтожение, либо, что ещё хуже, на превращение в коллективных богоборцев. Знали об этом святые анатомически – то есть, просвещённым умом как на ладони видели, какие теоретические заблуждения (вероучительные ереси) и каким образом расходятся духовно-мыслительными нитями и цепочками по всему логосу (порядку) бытия, по всей жизни человека, подрывая их, открывая дверь лжи, греху и власти бесов.
Секулярные мыслители-рационалисты (мнящие себя «просвещёнными» и «прогрессивными») видят крайне ограниченные горизонты причинно-следственных связей (как правило непосредственно чувственно осязаемых, самых поверхностных), в то время как богословы (особенно духовные подвижники) видят глубокие, отдалённые и собранные в сложную целостность причины и следствия. К сожалению, видят это и тёмные метафизики: более того, в значительной мере таковые исторически и являются насадителями секулярного мировоззрения (особенно материалистического) и авторами соответствующих идеологий с целью заслонить истинную христианскую метафизику, угасить здоровое умозрительное мышление и проложить путь для еретических метафизических доктрин и оккультной мистики, одновременно создавая для них социальную почву в лице тех же самых «просвещённых» носителей секулярного рационализма. Многие видные деятели «эпохи Просвещения» скрывали под своими экзотерическими теориями тёмную метафизику (достаточно взять Маркса или Фрейда).
Церкви хорошо известно, что «всего лишь» ложный взгляд человека в раю на себя, на Бога, на древо познания добра и зла вверг весь человеческий род в ад и вечную смерть, разрушил человеческую душу и вскоре повлёк за собою страшнейшие и жесточайшие злодеяния – от каинова братоубийства (и притом именно за православную веру!) до острова Эпштейна. «Всего лишь слова и мнения» – это не что иное, как та самая «мягкая сила», которая способна в кратчайший срок, задействуя «всего лишь» словесную формулу «патриотизм – это гордиться собой и своим», превратить часть народа-победителя нацизма с православными предками в беснующуюся массу нацистских зомби-головорезов. Ради «всего лишь слов и мнений» великие святые подвижники-старцы, находившиеся в постоянном общении с ангелами, выходили из пустынь и горных ущелий, вставали даже со смертного ложа, проходили сотни и тысячи километров для защиты от «всего лишь слов и мнений» истинной веры (не у себя, а у других), в том числе на долгих богословских соборах, где нередко оставляли свою кротость и приходили в священный гнев, как в случае со святителем Николаем Чудотворцем и еретиком Арием с его антитринитаристской первоересью.
Великий покаянный канон, на пятикратное чтение которого в Великий Пост людей в храмах собирается как на Пасху и который представляет собою разрывание собственной души, родился у преподобного Андрея, архиепископа Критского, отнюдь не как «душещипательное педагогическое пособие для грешников». Он ранее, подобно апостолу Петру, совершил грех вероотступничества, связанный как раз с уклонением от исповедания православной веры, тяжесть которого, оставаясь человеком святой жизни, преподобный Андрей осознавал в полной мере. Будучи крайне одарённым богословом и проповедником, а потому и большим авторитетом в Церкви (на которого равнялись очень многие), он во дни краткого правления нечестивого императора Филиппика прибыл на нечестивый собор под председательством самих императора и патриарха, на котором служителей Церкви принуждали «отменить» решения Шестого Вселенского собора, осудившего ересь монофелитства. И преподобный Андрей, который сам же принимал участие в Шестом Вселенском соборе и его исповедании, «всего лишь» согласился поставить свою подпись (печать воли) под этим коллективным актом малодушия.
Последствия нечестивого собора были ужасны: император-то вскоре умер и «отмена» Вселенского собора была «отменена», но всемирно прогремевший акт человекоугодливого отречения от Истины главными служителями этой Истины запустил мощную разрушительную духовную волну в душах людей. Прямо тут же Богом была попущена тяжелейшая эпоха иконоборчества, в которой заложенная традиция поступаться истинной верой в угоду сильным мiра сего по прецедентной инерции захватила многих представителей знати, священства и самого архипастырства, вызвала колоссальную религиозную гражданскую смуту (притом если православные отстаивали истину словом и мученичеством, то еретики ложь – грубой силой через земную власть и коварства), общий духовный упадок и ослабление Империи настолько, что она никогда уже не поднялась к той силе Катехона, какую имела до VIII века. Эти события оттолкнули от Церкви Константинополя, пошатнув её дотоле непререкаемый мировой авторитет, Римский престол, запустив процесс церковного раскола, отпадения всей западной Европы от Царьграда, эпоху неоязыческого Ренессанса и возвышение богоборческой западной цивилизации. Началась разворачиваться глобальная апостасия, ослабевать Удерживающий, а с апостольских времён «уже действующая тайна беззакония» (2 Фес.2:7) вышла на качественно новый уровень.
Доживший до глубокой старости святой Андрей Критский лицезрел данную историю (почив в самый разгар иконоборческих гонений) подобно тому, как Адам – убийство одним своим сыном другого. Посему он не просто писал красивые стихиры, а реально духом рыдал вместе с праотцом у врат рая, «первозданнаго Адама преступлению поревновав», за себя и своё потомство в предвкушении страшных катастроф. Он действительно ощущал себя грешником более библейских убийц и блудников, прекрасно понимая духовным разумом, что убийством и блудом причиняется зло одному или нескольких людям, а ереси и расколы влекут за собою неимоверную рознь и вражду миллионов и миллиардов, неисчислимые потоки крови многих поколений, распады держав и гибели народов и, хуже всего этого, вместе взятого, – духовное повреждение и гибель бесчисленного числа душ, наконец, общее ослабление силы, охвата и спасительной миссии Церкви в человечестве, притом даже после одоления допущенных ересей.
Для понимания серьёзности «всего лишь слова» (которую, увы, не понимают и многие служители Церкви), не будет лишним вспомнить, как в продолжение традиций нечестивого собора 712 года, спустя более 700 лет, византийский император Иоанн вместе с патриархом Иосифом решились пойти на заключение Флорентийской унии с католическим Римом (то есть, на отказ от Православия), – дабы получить от Запада гарантии безопасности и инвестиции. Никакой пользы от унии Византия не получила, зато через считанные годы, и, по общему Преданию Церкви, именно за это отступничество она была вскоре предана захвату и разграблению со стороны Османской империи (предшественницы Турции) и Венецианской республики (предшественницы Великобритании), навеки утратив свою государственность. Унию подписали почти все епископы, кроме выступившего новым Архангелом Михаилом (не увлекшимся общим падением отступников и громкостью их чинов) святителя Марка, епископа Эфесского и ещё нескольких епископов, но при этом, когда папа Римский Евгений IV узнал, что один лишь простой епископ Марк не поставил своей подписи под унией, воскликнул: «Итак, мы ничего не сделали»! Его подвигом Риму и Западу так и не удалось за всю историю поработить православные народы пусть уже и погибшей Ромейской Империи.
Прервались ли традиции вероисповедальной толерантности на XV веке? Разумеется, нет. Уже в XVI веке в Речи Посполитой вскоре после польской оккупации Великого княжества Литовского в 1596 году заключается Брестская уния, к которой удалось склонить всех западнорусских епископов (двое вскоре также раскаялись в соделанном и вернулись в Церковь). Правда, следует отметить, что перед этим иезуитами была проведена большая работа, чтобы при помощи власти польского короля и католических магнатов на епископских кафедрах заменить твёрдых монахов-исповедников Православия на угодливых либеральных мiролюбцев, готовых на любые компромиссы. Исповедниками православной веры тогда стали простые монахи (во главе с преподобномучеником Афанасием Брестским), священники и миряне во главе с князем Константином Острожским. Уния тогда заключалась под предлогом «достижения межконфессионального единства» в Речи Посполитой, однако, помимо колоссальных бед для истинного Христианства и западнорусского народа, она стала источником огромной вражды и раздоров, а для государства – смуты и разрушения.
Но перенесёмся уже в наши дни. Ультратолерантный экуменист и «друг прогрессивного человечества» патриарх того же бывшего Константинополя, ныне Стамбула (а по факту – греческой диаспоры в США) масон Варфоломей готовит «Восьмой Вселенский собор», который в нарушение всех священных канонов соучастниками (в лице отобранных епископов-экуменистов каждой из Поместных церквей) планируется втайне от самой соборной Православной Церкви в «православном» швейцарском Шамбези под контролем масонов. Местом для «собора», одобренного всеми записными глобалистскими центрами (и, в частности, комплементарными им кругами в российской элите), выбирается в лучших традициях мистического символизма – на том же самом Крите преподобного Андрея. Собор устраивается так, чтобы на нём была утверждена верховная власть в Церкви самого «константинопольского и Вселенского» патриарха (фактически же – его богоборческих кураторов), среди присутствующих предусмотрено отсутствие большинства архиереев (прежде всего, из Русской Церкви), зато присутствие ряда католиков, протестантов и самих масонов. Главным документом такого экуменического «Восьмого собора», который должен был получить статус вселенского догмата наравне с постановлениями первых Семи Вселенских соборов вплоть до самого Символа Веры, оказывается Положение об «Отношении Православной Церкви с остальным христианским миром», которое даже рядом должностных богословов, а вскоре и двумя Поместными церквями, было признано наполненным явными еретическими идеями, а также и самим обтекаемо-иезуитским духом текста. В ересях было уличено и другое Положение лжесобора «Таинство брака и препятствия к нему».
Тем не менее, оба данных документа, разработанные в кулуарах и ложах Шамбези, были предварительно приняты (притом также без какого-либо широкого соборного обсуждения и богословского исследования) на Архиерейском соборе РПЦ 2016 года всеми, кроме одного исповедника (уподобившегося святому Марку Эфесскому), присутствовавшими архиереями (315 из 361 во всей Русской Церкви), повторившими путь преподобного Андрея Критского. Только без последовавшего затем его душераздирающего покаяния, а также без денонсации самого указанного Положения (в течение 10 лет до сего самого дня!) даже после вынужденного признания его несовершенным (но перед этим наскоро одобренным для Вселенского собора!) на авральном заседании Священного Синода РПЦ, внезапно заметившего и признавшего «серьезную критику подготовки Собора и проектов соборных документов, как в Русской Православной Церкви, так и в ряде других Поместных Православных Церквей». Правда, раскаяния в попытке обмануть Церковь по итогу заседания не прозвучало, и даже была совершена попытка спасти Критский лжесобор «экстренным Всеправославным предсоборным совещанием». Лишь Сам Господь сорвал этот безбожный акт предельной «дружбы с мiром» как «вражды против Бога» (Иак.4:4) – точно по словам того же Великого покаянного канона Критского святого: «Столп [Вавилонский] умудрила еси создати, о душе, и утверждение водрузити твоими похотьми, аще не бы Зиждитель удержал советы твоя, и низвергл на землю ухищрения твоя».
Прошли ли бесследно эти «всего лишь слова и мнения» для Церкви и Отечества?
Не говоря уже о развернувшихся нестроениях в самой Церкви (и не только Русской, но и прочих, включая греческие, где критики Критского лжесобора, в том числе из архипастырей, были подвергнуты гонениям), буквально через несколько лет тот же Варфоломей совершил вопиющий акт раскола Вселенской Церкви, создав на канонической земле Русской Православной Церкви откровенно антихристианскую секту ПЦУ-СЦУ из числа раскольников, ряженых самосвятов и некоторого числа иуд из канонической Церкви, дотоле известных своим растленным нравом. Хуже того, этот сатанинский акт вселенского масштаба, активно поддержанный антихристианскими глобалистами, признал и нечестивый Синод самого, ныне уже раскольнического, «Константинопольского патриархата», к которому присоединились также оказавшиеся в расколе Александрийский патриархат и Синоды Элладской и Кипрской церквей (вопреки личному сопротивлению ряда православных архипастырей и пастырей в них). Даже в Болгарской Церкви, которая вместе с Грузинской пресекла нечестивый «Критский собор», половина архиереев на Синоде, собранные вокруг митрополита-отступника Николая, одобрили создание ПЦУ, но не решились её признанием шагнуть в бездну огненной геенны, – в том числе и патриарх, который вскоре и преставился на Суд, и на смену которому пришёл как раз резкий противник раскола. Наконец, в блудную связь с антихристианской сектой ПЦУ вступили 9 из 20 монастырей Афона – святая святых Вселенской Церкви – причем главным образом монастыри, занимающие первые места в древней иерархии обителей, в то время как «младшие» явили образец твёрдой верности Православию: «Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных» (Мф.20:16).
Впрочем, подавляющее большинство Поместных церквей отвергли сатанинский акт Варфоломея, но так и не нашли в себе сил разорвать с беззаконником и его подельниками литургического общения, ближайшие последствия чего для всех их стран и народов ясно просматриваются уже сейчас. А для Русского мира, пространства Русской Церкви, последствия «игр с верой» уже наступили – в виде страшной братоубийственной бойни, неспособности уничтожить нацистский режим на Украине, духовного и умственного помрачения многих русских людей (прежде всего, на той же самой Украине), роста оккультизма после начала СВО в самой России, тяжёлых гонений на Русскую Церковь на Украине и в ряде других стран её канонической юрисдикции, а главное – непрекращающейся полной безуспешности усилий Русской Церкви вернуть к христианской вере подавляющее большинство русского народа (порядка 97-98%), оторванного от неё в безбожный XX век.
Вероотступничество (в том числе в виде теплохладности к хранению чистоты Православия) является самым из тяжёлых грехов перед Богом с самыми тяжёлыми последствиями, в том числе в виде погружения целых народов в омут страшных грехов и смут. К сожалению, в Русской Церкви и её священноначалии осознание этого доселе так пока вполне и не произошло, несмотря на уже предельное раскрытие этих самых последствий, о неизбежности которых известно любому семинаристу из базового курса Священного Писания (разумеется, без поправок со стороны либеральной библеистики, глубоко проникшей в отечественное богословие и духовное образование).
