Аннотация
«Начертание русской истории для учебных заведений» Н.Г. Устрялова было первым учебником, в котором давалось системное представление об истории западнорусских земель, входивших в состав Великого княжества Литовского. Впервые история Западной и Восточной Руси рассматривались как две равнозначные части единого русского исторического процесса. Помимо этого, в условиях 30-50-х гг. XIX века данное пособие проводило мысль о том, что западные губернии не являются польскими национальными территориями.
______________________________________________________________
Историк Н.Г. Устрялов известен не только тем, что он первым концептуально оформил место истории Великого княжества Литовского в российской истории [1, c. 206], но и тем, что сумел данные идеи изложить в учебном пособии для средних учебных заведений. В изданных при личной поддержке министра народного просвещения графа С.С. Уварова «Начертаниях русской истории для учебных заведений» ученики впервые смогли получить системное описание исторического процесса на западных землях Российской империи. В первом варианте издания на разные аспекты истории белорусских и украинских земель от перипетий внутренней политики в правление Гедимина или Витовта до разделов Речи Посполитой выделялось около 59 страниц из 350, или порядка 17 % от всего текста. По мнению А.И. Миллера, труд Н.Г. Устрялова создавал «новую историческую основу для притязаний на земли, присоединенные во время разделов Речи Посполитой, и для включения их в состав российской национальной территории» [2, c. 62]. Мысль Н.Г. Устрялова о «принадлежности Малороссии и Белой России не только к империи, но и к русской национальной территории, с тех пор стало доктриной русского национализма и осталось неизменным до XX в.» [2, с. 62]. Поскольку учебник был рассчитан на массового читателя и играл роль обязательного к прочтению пособия, то данная книга могла оказать значительное влияние на исторические представления учеников гимназий белорусских губерний. Стоит упомянуть, что за 20 лет после публикации первого учебника свет увидели десяток изданий.
Очевидно, что на страницах учебника при описании истории Великого княжества Литовского велось повествование об истории русского, а не белорусского или украинского народов, что, по нашему мнению, являлось не следствием идеологических установок политики русификации, но констатацией того, как себя осознавало и обозначало само население этих восточнославянских земель. Как представляется, было бы неверным видеть в учебнике исключительно плод исторической политики, вызванной реакцией правительства на польское восстание 1830–1831 гг., а не результат научного осмысления истории Великого княжества Литовского. Отметим, что в современном вузовском учебнике «Гісторыя беларускай дзяржаўнасці» утверждается, что в XIV – XV вв. «ў якасці эндаэтноніма (саманазвы народа) усходнеславянскім праваслаўным насельніцтвам выкарыстоўваецца толькі тэрмін “Русь” і вытворныя ад яго тэрміны “русіны”, “рускія”» [3, с. 342]. В XVI – XVII вв. по-прежнему «ад Вільні, Трок, Беластока і да Смаленска – старабеларускае насельніцтва было перекананае ў сваёй “рускай” этнічнасці» [3, с. 343].
Вторая важная мысль заключалась в том, что история западнорусских земель являлась одним из двух равноправных вариантов развития древнерусских земель со второй половины XIII века, который привел к формированию литовско-русского княжества во главе с династией Гедиминовичей. В этом государстве разделенная после монгольского вторжения Русь «спасла свою веру, свой язык, свои уставы гражданские». Это было обусловлено тем, что этническая Литва не имела «гражданственности самобытной, заимствовав внутреннее устройство или от русских, или от поляков, удержав один язык, и то в низших сословиях» [4, с. 51]. Историк, не отрицая применения силы в процессе формирования его территории, специально отмечал, что литовские князья смогли «утвердить свою власть в западной Руси не победами своего народа, а иными средствами» [4, c. 51]. Представляет интерес и заключение историка о том, что принятие католичества после Кревской унии правящей династией и установление тесной политической связи с Польшей заложило противоречие в существование Великого княжества Литовского, которое, в конечном счете, привело к утрате им суверенности после Люблинской унии.
Отдельный акцент историком делался на истории православной церкви в Западной Руси. Если в первом издании учебника 1839 года Н.Г. Устрялова содержался рассказ о причинах заключения Брестской церковной унии и описание ее распространения в пределах Западной Руси, то в поздних изданиях автор посчитал нужным добавить материал о воссоединении униатов с Русской Православной Церковью при Николае I. Для Н.Г. Устрялова причина заключения унии заключалась, с одной стороны, в личных амбициях и слабостях нескольких высших иерархов православной церкви, а, с другой стороны, поддерживалась римско-католической церковью и королевской властью, организовавшей гонения на православное духовенство. В учебнике говорилось о том, что насильственное распространение унии стало одной из главных причин казацких восстаний, сотню лет сотрясавших Речь Посполитую.
В свою очередь воссоединение униатов и Полоцкий церковный собор 1839 г. стали предметом отдельного параграфа в издании учебника за 1857 год. Так, автором отмечалось, что с самого начала своего правления Николай I обратил внимание на положение «обитателей западного края, силою смутных обстоятельств, коварными кознями, жестоким насилием отторгнутых от православной церкви и принявших Унию». Он учредил для униатов отдельное управление, потребовал и поддержал восстановление в церковной жизни униатов православного богослужения, исправления в духе православного вероучения молитвенников, обустройства храмов. Все это подтолкнуло духовенство к восстановлению церковного единства, что и произошло на Полоцком церковном соборе 1839 года. В результате этого собора «тихо и безмятежно родное возвратилось к родному, и с тех пор все основное народонаселение в западном крае империи, за исключением собственно так называемой Литвы и Жмуди, не только русское, но и православное» [5, с. 294].
Н.Г. Устрялов не связывал термин Белоруссия с обозначением территории расселения белорусского этноса. Историк отметил, что на русские земли приходилась львиная доля территории Великого княжества Литовского и Русского. Все русские воеводства были распределены в пределах семи исторически сложившихся макрорегионов, в том числе Белой Руси в составе Полоцкого, Минского, Витебского, Мстиславского и Смоленского воеводств. Такие воеводства как Новогрудское, Слонимское, Волковысское и Слуцкое лежали в границах Черной Руси. В пределах Полесья разместились Брестское и Пинское воеводства. Остальные административно-территориальные единицы разместились на территории Подляшья, Волыни, Подолия и Украины или Малороссии.
В следующий раз на страницах пособия термин Белоруссия появляется, когда историк писал о заключении перемирия между Россией и Польшей в 1656 году. В частности, по этому соглашению предполагалось «Белоруссию и Малороссию присоединить к Московскому государству» [4, с. 213]. В главе о правлении Екатерины II целый параграф, посвященный первому разделу Речи Посполитой, назывался «Присоединение Белоруссии» [4, с. 301]. Историк писал о том, что «Россия присоединила к себе воеводство Витебское, часть воеводства Полоцкого и Польскую Лифляндию, раздвинув пределы свои до Двины и Березины; присоединенные области, под именем Белоруссии, образовали в последствии губернии Витебскую и Могилевскую» [4, с. 307].
Таким образом, ученик гимназий из белорусских губерний узнавал о том, что проживает на территории Западной Руси, где на протяжении веков существовало литовско-русское государство Великое княжество Литовское, история которого являлась частью общерусской истории. Белоруссия мыслилась автором учебника как географическое обозначение территории одного из западнорусских регионов в границах современной Центральной и Восточной Беларуси. Не будет большим преувеличением утверждение о том, что благодаря именно научным усилиям Н.Г. Устрялова на горельефе памятника М. Микешина «Тысячелетие России», посвященным выдающимся государственным деятелям, попали изображения великих литовских князей Гедимина, Ольгерда и Витовта (3 рельефа из 26), а в композиции военных деятелей и героев нашлось место для Кейстута. Наконец, на фризе памятника среди просветителей оказались архиепископ Григорий (Конисский) и Константин Острожский. Это было скульптурным отображением идеи единства многовекового русского исторического процесса, разворачивавшегося в пределах от Вильно и Киева до Москвы и Владимира.
Невозможно отрицать значение идей Н.Г. Устрялова на становление русской историографии в области изучения истории Великого княжества Литовского и его влияние на общественно-политическую мысль. Гораздо сложнее оценить эффективность воздействия учебника на историческое мировоззрение гимназистов. Сам Н.Г. Устрялов в своем письме от 14 марта 1843 г. надеялся, что изучение его курса предотвратит ситуацию, когда молодой человек вступал в жизнь «с темной, смутной, нередко превратной идеей о минувшей судьбе своего отечества, часто не умея отличить Литвы от Польши» [6, л. 1 об.]. Однако появление учебника не предотвратило участия в польском восстании 1863 г. многочисленной учащейся молодежи из числа воспитанников гимназий и дворянских училищ Виленского учебного округа. Очевидно, далеко не все представители русского общества в 60-х гг. XIX века заметили произошедшее возвращение Западной Руси в контекст общерусской истории, что мешало оценить и понять ситуацию в крае. Вместе с тем это частный случай проблемы того, насколько школьные исторические знания в принципе способны влиять на поведение и мнение людей.
- Дворниченко А. Ю. Ускользающая реальность. Литовско-Русское государство в зеркале исторического сознания. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2024. – 742 с.
- Миллер А.И. Имперская нация в Российской империи: монография. – М.: ИНИОН РАН, 2025. – 201 с.
- Гісторыя беларускай дзяржаўнасці : вучэбны дапаможнік для студэнтаў устаноў вышэйшай адукацыі / [І. А. Марзалюк і інш.] ; пад агульнай рэдакцыяй І. А. Марзалюка. – – Мінск : Адукацыя i выхаванне, 2022. – 447 с.
- Устрялов Н. Г. Начертание русской истории для учебных заведений. – СПб.: тип. Импер. Российской Академии, 1839. – 362 с.
- Устрялов, Н. Г. Начертание русской истории, для средних учебных заведений. – 10-е изд., доп. – Санкт-Петербург: тип. Гл. штаба по воен.-учеб. заведениям, 1857. – 312 с.
- РГИА. Ф. 733. Оп. 69. Д. 773.
