При рассмотрении вопросов, связанных с взаимоотношением христианской веры и народной культуры, важно отметить силу традиционного уклада, характерного для общинного быта славян. В нем многое исполнялось не по писаным законам, а как обычай. Распространение христианской веры не привело к резкому изменению привычного образа жизни. Как и прежде, земледельцы выходили для расчистки участков под пашню, выгоняли скот на пастбища, пахали землю, сеяли и убирали урожай. Все это сопровождалось традиционными ритуалами, молениями. Обряды, связанные с рождением, вступлением в брак, погребальными обычаями продолжали практиковаться. Однако собственно религиозный элемент в них постепенно стирался или наполнялся новым смыслом. Календарь земледельца стал вестись по дням церковных праздников, имена христианских святых вытеснили из обихода имена языческих богов, церковные службы со временем стали обязательной частью семейных праздников.
Многолетний уклад, существовавший в силу традиции, мог радикально меняться только в силу убеждения, а это зависело, в свою очередь, от деятельности русского духовенства. Между тем, священники в Русской Церкви долгое время выбирались из числа самих прихожан, знавших грамоту, а обучение ставленников, проходившее при епископских кафедрах, состояло, главным образом, в том, чтобы будущие священники научились совершать богослужение. По уровню знания основ христианской веры такие священники ненамного превосходили свою паству, и случалось, что в совершение языческих обрядов были вовлечены сами русские пастыри. Это, однако, не означает, что потворство суеверным обычаям было церковной нормой. Епископскому суду был передан большой круг дел, касающихся веры и нравственности, семейного и общественного быта. Волхования, идолопоклонство, различные молитвы у источников и в рощах духовенство должно было искоренять строгими внушениями, а специальные судьи (епископские наместники и тиуны) – даже «казнями» (наказанием), но не до смерти или членовредительства (Правила митр. Иоанна II, 5). Духовенство, таким образом, имело возможность вникать в разные аспекты как частной, так и общественной жизни, контролировать и направлять ее в русло христианского учения.
На землях древней Руси под воздействием христианской веры сложился своеобразный вид местной культуры. В нем отмечаются черты глубокой, еще дохристианской древности и, вместе с тем, типичные христианские черты. Далеко не все элементы древнееврейской, греко-римской и византийской культуры, воспринятые Православной Церковью, были усвоены простым народом, чтобы стать «своими». Это касается, в первую очередь, таких норм и правил, которые требовали соответствующей школьной подготовки. Знание библейской и церковной истории, богословия и литургики было фрагментарным. Однако даже самое поверхностное знакомство с христианскими догматами сочеталось с совершенно искренним убеждением в правильности своей веры. На уровне бытовой религиозности христианские практики, требующие специальных знаний, усваивались с помощью произвольных толкований, христианские праздники сопровождались традиционными ритуалами, которые приобрели характер притчи или игры.
Календарь земледельца был приурочен к порам года и сезонным работам, а церковный календарь – к событиям евангельской и церковной истории. Сочетание двух календарных циклов в жизни народа привело к наделению более систематического и правильного церковного календаря обычаями и приметами земледельца. Так, праздник зимнего солнцеворота (Коляда) делился на этапы, в соответствии с церковными праздниками — Рождеством Христовым, памятью св. Василия Великого и Крещением. Кутья накануне Рождества и Крещения была постной, а накануне св. Василия — «щедрой», непостной. Хождение «колядовать» выглядело молодежной забавой с шутками, песнями, переодеванием, а между тем, в колядных песнях у восточных славян уже исчезли воспоминания об обрядах языческого жертвоприношения и традиционным стало упоминание христианских святых. «Громничная» свеча освящалась в церкви на празднике Сретения, зажигалась и хранилась дома для освящения жилища. Праздник Масленицы (первоначально – Нового года) был приурочен к началу Великого поста и, соответственно, получил подвижный характер.
Некоторые архаичные черты восточнославянской культуры сохранились у белорусов. Так, Масленица не сопровождалась таким разгулом, как в остальной России, например, не было широкого распространения кулачных боев, разукрашенных кукол или людей, изображающих Масленицу, но для земледельцев очень важным было проводить зиму так, чтобы поскорее наступила весна. Обряд «гуканья весны», совершавшийся на Благовещение или в день Сорока мучеников, представлял собой не только поэтическое обращение «Вясне-Красне», но и к Богу с просьбой благословить время приближающихся земельных работ. Древнее народное название Пасхи – «Великдень» – также сохранилось у белорусов, хотя оно уже давно исчезло в России. Особенностью белорусских традиций было пение «волочебных» или «великодных» песен. В них отмечается радушие хозяев, принимающих певцов, представление о том, что Бог вместе со святыми живут в хозяйском доме. Обычай подавать милостыню в это время уже связан с евангельскими мотивами, потому что, согласно народной вере, Сам Христос ходит по домам под видом нищего. Празднование Купалы и связанные с этим обычаи – собирание трав, украшение домов зелеными ветками, разведение костров и прыгание через «очистительный огонь», различные гадания – конечно, имеют мало общего с христианским учением и церковным воспоминанием о мученической смерти св. Иоанна Предтечи. Устойчивость традиции здесь объясняется ее молодежным характером, поскольку главная тема купальской обрядности – это гадание о браке. В это же время велись переговоры о кумовстве-побратимстве, о приготовлении свадеб, которые начинались с концом Петрова поста. Обряды, связанные со сбором урожая в конце лета, сопровождались песнями-молитвами, в которых обращались к Богу за благословением земных плодов. К празднику Покрова Богородицы заканчивались работы на земле, совершался Благодарственный молебен. Чествование предков («дзяды»), приуроченное к Дмитриевской поминальной субботе, обязательно было связано с заупокойной службой, а затем поминальной трапезой. За стол как бы приглашались и умершие предки, которые, находясь в общении со святыми на небесах, не должны были забывать и о нуждах своих близких, живущих на земле.
В семейных обычаях народной культуры белорусов обнаруживается много специфически христианских черт. Будущие родители молились о даровании детей перед чудотворными иконами, соблюдали посты. Обряд наречения имени ребенку, а затем крещение в церкви были обязательным делом. При этом неизменно фигурировали крестные родители (кумовья). Стол в честь новорожденного, его купание сопровождалось простонародными обращениями к Богу о благословении ребенка.
Свадебные приготовления начинались во вторник, четверг или субботу с учетом постных дней и воскресений, в которые такого рода приготовления были не уместны. Период венчаний приурочивался ко времени от Покрова до начала Рождественского поста, когда сельскохозяйственные работы были уже закончены. Среди различных угощений обязательными были яйца как символ рождения и обновления и свадебный каравай как знак благополучия. Благословение родителей определяло будущую свадьбу, освящение брака совершалось в церкви. В многочисленных свадебных обрядах высказывались пожелания семейного счастья и чадородия, утверждались новые родственные отношения между породнившимися семьями.
Приготовление к мирной кончине является естественной заботой христианина, поэтому умирающего священник напутствовал исповедью и причащением. Был укоренен обычай примирения с близкими, когда взаимно просили друг у друга прощения, собираясь всей семьей у смертного одра. Обычай омовения, одевание в новую или чистую одежду был знаком расставания и, вместе с тем, приготовления тела к будущему воскресению. Хоронили покойников в позе спящего, с закрытыми глазами, с подушкой под головой и покрывалом на теле – христианское уподобление смерти сну (успению). Впереди похоронной процессии несли крест, который устанавливался на могиле как знак победы Христа над смертью и надежды общего воскресения. Конечно, естественный страх перед смертью порождал множество суеверных представлений, окутывающих похоронный ритуал. Боялись того, что душа покойника не будет принята в небесные обители и поэтому будет беспокоить оставшихся в живых. Вместе с тем существовал христианский обычай проводить время траура в молитве, делать пожертвования «на помин души», подавать милостыню.
Эти, равно как и другие, бытовые черты народной культуры свидетельствуют о глубоком проникновении христианских норм в психологию народа. Можно говорить о христианском феномене традиционной культуры народов России, Беларуси и Украины. Здесь в даже не вполне канонических формах веками сохранялось живое впечатление христианской веры. Пусть при этом случайно услышанные книжные рассказы, передаваемые из уст в уста, заменяли богословские трактаты, изложенные языком греческой философии – регулярное посещение богослужения, посты и молитвы некнижных людей были наполнены живым религиозным чувством глубокого благочестия. Традиция прервалась с формированием новой индустриальной культуры и развитием городского уклада, которые стали доминантами секулярного советского общества. В новых условиях попытки восстановить традиционную культуру без возрождения ее религиозной составляющей выглядят совершенно искусственными.
