Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6.
Сущность всей политики силовых мер, за которые ратовали черносотенцы, сводилась исключительно к обеспечению крепкой духовной нравственности русского и прочих народов Империи и твёрдого правопорядка на её землях. Всякое неоправданное справедливым законом насилие было для глубоко православного самосознания черносотенцев совершенно чуждо. В действительности, именно и только черносотенцы были безусловными апологетами законного правопорядка (и союзниками государственных правоохранительных служб): большинство остальных политических сил, включая октябристов, приветствовали ту или иную меру мятежности (масонские кадеты-либералы и марксистские социалисты – предельную). Так, в программе «Русской монархической партии» провозглашалось содействие установлению «сильною, справедливою Властью законного порядка в сельской жизни…и в городах, улицы и площади которых не должны находиться под постоянною угрозой политических демонстраций и всякого рода безчинств и преступлений» (классических «майданов»).
В области правосудия, приветствуя антибюрократические судебные преобразования Александра II (направленные против «мрачного дореформенного кривосудия» с подчинением суда чиновникам), черносотенная политическая партия предостерегала от либеральных злоупотреблений публичным правосудием через «содействие тому, чтобы Русский суд был судом всем доступным, грозным, правым и скорым, дабы всем обижаемым не отказывалось в защите закона, а насильникам не оказывалось никакого попустительства или послабления». Устав «Союза русского народа» прямо указывал на необходимость пресечения всяческого влияния на судебный процесс либералов и русофобов, а целому ряду преступлений революционно-террористического характера предписывал безоговорочную смертную казнь.
И, разумеется, в этом прочном правовом сознании «правых» не находилось ни малейшего места пресловутым «черносотенным погромам». Измышление таковых – очередной и один из самых клеветнических русофобских мифов. «Союз русского народа», как и царское правительство были неизменными не только противниками, но и борцами против самосудов и каких-либо форм самочинного насилия (к которому, разумеется, не относилась самооборона). Более того, черносотенные организации вообще возникли после завершения погромов.
Предоставим право опровергнуть «погромный навет» известному учёному и общественному деятелю, апологету «советской цивилизации», скептически настроенному к Российской Империи, Сергею Кара-Мурзе. В статье «Чёрные мифы о чёрной сотне» в «Литературной газете» он разоблачает пять взаимосвязанных мифов: «1. “Черносотенцы – тёмные и бескультурные слои, ‘подонки’ или ‘охотнорядцы’, лавочники”. Весь этот тезис ложен. В высшем руководстве “Союза” были виднейшие деятели культуры России… В черносотенстве принимали участие видные представители аристократии и иерархи Церкви: будущий патриарх Тихон и митрополит Антоний (прототип Алёши Карамазова). Наконец, членами Союза были 1500 рабочих Путиловского завода. Кто здесь “подонки и громилы”? 2. “Черносотенство – движение ‘антисемитов’”. Неверно, организаторы и деятели “Союза” – виднейшие евреи. Основоположником черносотенства был еврей Грингмут. Другой – близкий соратник Столыпина Гурлянд. Они не были ни агентами, ни провокаторами».
Следующие непосредственно связаны с вопросом «погромов» и прочего насилия: «3. “Черносотенцы устраивали еврейские погромы”. Это миф… “Союз” возник в ноябре, а после его образования в России было всего три погрома (1906 г.) – два в польских городах и один в латышском, где «Союз» не имел никакого влияния… 4. “Царизм вместе с черносотенцами с помощью погромов устроили этническую чистку – террором ‘выдавили’ евреев из России”. Это миф. Еврейская эмиграция не была массовой: с 1880 по 1913 г. уезжал 1% еврейского населения, а его естественный прирост был 2%… Россия – идеократическое государство, для неё неприемлемо использование “неформальных” организаций для насилия против политических противников. Такое насилие – продукт именно “демократии”, которая стесняется применять открытое официальное насилие… На деле и правительство, и Церковь, и “Союз” категорически осуждали еврейские погромы, а власти жестоко расправлялись с погромщиками. В 1906 году председатель “Союза” в специальном заявлении определил погромы как “преступление”…
5. “Черносотенцы были террористами”… Как искажено наше историческое сознание! Черносотенцам вменены в вину три убийства: двух кадетов и трудовика… Это зеркальное отражение революционного террора? Надо покопаться в себе и подумать, как же мы в это могли верить… 6. “Черносотенство – движение расистское, которое стало предшественником фашизма”. Нас убеждают, что между черносотенством и фашизмом есть генетическая связь. Это ошибка или ложь. Течение монархистов-традиционалистов не могло породить фашизм, он – порождение Запада». Подобное опровержение «погромного навета» на черносотенцев приводят даже явные их противники (типа Евгения Левина).
Один из главных духовных вождей черносотенства и гроза антирусской революции святой праведный Иоанн Кронштадский (царский духовник) горячо увещевал участников знаменитого кишинёвского погрома: «Русский народ, братья наши! Что вы делаете? Зачем вы сделались варварами, – громилами и разбойниками людей, живущих в одном с вами отечестве, под сенью и властью одного русского Царя и поставленных от него правителей? Зачем допустили пагубное самоуправство и кровавую разбойническую расправу с подобными вам людьми? Вы забыли свое христианское звание и слова Христовы… Каков же и чей дух проявили кишинёвцы над евреями? Дух диавола… Познайте-ка, братья русские, какого вы духа? Не обижайте никого и ни из-за чего. Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас (Мф. 5,44). Вот моё краткое Евангельское слово, братья русские, по поводу кровавой расправы с евреями». Нужно только добавить, тот же Сергей Кара-Мурза утверждает, что «в погроме участвовали исключительно молдаване».
А вот кто был действительным молохом «погромного» террора – так это сами революционеры. И главным объектом этого террора были те самые черносотенцы (в лице которых им виделся сам глубинный русский народ). Дадим слово главному русофобу и яростному западнику Владимиру Ульянову: «Ленин писал в Женеве 15 ноября 1905 г. (“Пролетарий” № 26): “Кто не за революцию – тот черносотенец… Революция заставила, наконец, выйти наружу эту “народную силу”, силу царских сторонников… Вот они, вот эта армия озверелых полицейских, забитых до полоумия военных, одичалых попов, диких лавочников, подпоенных отбросов капиталистического общества. Вот кто царствует теперь в России… Вот она – российская Вандея…похожая на французскую Вандею…
У неё тоже есть ещё “запасы топлива”, накопленные веками темноты, бесправия, крепостничества, полицейского всевластия. Она соединяет в себе всю дикость азиатчины со всеми омерзительными сторонами утончённых приёмов эксплуатации и одурачения всех тех, кто всего более задавлен, замучен городской капиталистической цивилизацией, кто доведен до положения хуже зверя. Эта Вандея не исчезнет ни от каких манифестов царя, ни от каких посланий синода, ни от каких перемен в высшей и низшей бюрократии. Её может сломить только сила организованного и просвещённого пролетариата… Только он может создать ядро могучей революционной армии, могучей и своими идеалами, и своей дисциплиной, и своей организацией…в борьбе, перед которыми не устоять никакой Вандее».
Как верно отмечает здесь Игорь Друзь, «налицо истерика “вождя пролетариата” от неудач “майдана” 1905 г. и высказанное им желание утопить в крови сторонников исторической России, подобно тому, как якобинцы утопили в крови Вандею, уничтожив там до половины населения, включая женщин и детей. К сожалению, после 1917 года “Ильичу” удалось реализовать этот план, и его интернациональные чекисты истребили почти всех членов Союза Русского народа». Рядовым примером реального террора можно считать случай, когда «по поручению Петербургского комитета РСДРП было осуществлено вооружённое нападение на чайную “Тверь”, где собирались рабочие Невского судостроительного завода, состоявшие членами Союза русского народа. Сначала большевистскими боевиками были брошены две бомбы, а затем выбегавших из чайной расстреливали из револьверов. Большевиками были убиты двое и ранены пятнадцать человек». Как видим, «классовая борьба» ради «блага трудящихся» была лишь ширмой демонической антинародной силы.
Неоспоримо, впрочем, что еврейские погромы имели историческое место в Российской Империи. Не менее несомненно и то, что участвовали в них исключительно простые рабочие и крестьяне («революционные классы»), среди которых было немало сторонников «Союза Русского Народа» и черносотенства. Но производили они их, как правило, в ответ на групповые революционно-силовые действия самих евреев, в период этих мятежей, исключительно в местах (городах и местечках) преобладающего еврейского населения и преимущественно после провокационной агрессии против себя. Погромы начались и закончились вместе с революционным припадком и в ответ на него. Ничего общего с еврейскими погромами в Третьем Рейхе, где совершались нападения против мирных беззащитных владельцев лавок с их разграблением, такие погромы не имели. При этом, повторимся, сами черносотенные организации и правительство жёстко выступали против погромов – даже в качестве ответа на вопиющие провокации. Ярким примером такого рода историй служит знаменитый погром в белорусской Речице, возникший как ответ на вооружённую провокацию еврейского кагала.
Политическая идеология и программы черносотенцев создавались в период горячего революционного противостояния и угрозы государству и судьбе самого русского народа, поэтому акцент в них делался именно на защиту русской народности, веры, нравственности, культуры, языка, самой страны от вражеских посягательств извне и изнутри. Но, несомненно, охранение мира и правопорядка для них было не самоцелью, а лишь средством для ограждения народно-государственной жизни от всего, подрывающего размеренный лад жизни и спокойную устремлённость к возвышенным созидательным целям.
Основные же сердечные и идейные устремления черносотенного национал-патриотизма были направлены не на борьбу за самоутверждение и силовое навязывание основ Русского мира в противостоянии с другими народами – как это уже тогда происходило с подогреваемыми западной агентурой окраинными национализмами (во главе с украинским) – русский язык и культура в мирных условиях попросту в этом не нуждаются. Как и творения таких черносотенцев, как, например, Фёдор Достоевский и Иван Бунин, Михаил Нестеров и Виктор Васнецов. Эти устремления носили главным образом просветительский характер. Вопреки либерально-марксистской мифологии, обвинявшей черносотенство в «мракобесии», подлинным Просвещением были озабочены именно вторые, а обвинители как раз наоборот хотели ложным («тёмным») западным «Просвещением» погрузить народ во тьму, что им за послереволюционное столетие вполне и удалось (особенно на той же Украине).
Как восклицал святитель Андроник (Никольский), «всё дело “Союза” сводилось к совершенно мирному воспитанию народных масс, образованных и простых, в духе сознательной любви и привязанности к Отечеству. Путь для этого: газеты, журналы, книги, школа, чтения, беседы, вообще всё то, что содействует образованию и просвещению народному. Во всё это должно быть вложено национальное самосознание, столь же высокое народное самосознание должно быть положено в основу и всего нашего законодательства». Народное образование было вынесено в отдельное положение и в программе «Союза русского народа» в виде «требования бесплатного народного всеобщего образования, главным образом земледельческого и ремесленного. Признавая, однако, что школа, кроме, образования, должна давать и надлежащее воспитание [скандальная ересь для либералов-западников всех времён], Союз ставит своею целью заботиться о том, чтобы Русская школа – низшая, средняя и высшая – воспитывала бы юношество в духе Православных христианских начал: любви к Царю, Отечеству и преданности долгу, и чтобы школа была вполне национально русскою».
«Русская монархическая партия» в своей программе провозглашала, что «в Русской школе заключается вся будущность России… “Либеральные” партии требуют в один голос ещё большого разрушения Русской школы дарованием ей всевозможных прав без наложения на неё каких-либо обязанностей [заметим, за столетие до Болонского процесса], дабы школа ещё дальше отошла от науки, ещё более извратилась, воспитывая в своих питомцах лишь будущих революционеров [что во многом и делает современное гуманитарное образование]. Монархическая партия будет требовать возрождения наших средних и высших школ и возвращения их к законному порядку и к прямым их высоким задачам, дабы они, став в научном отношении на один уровень с лучшими европейскими школами, давали подрастающему юношеству здоровое, религиозно-нравственное и национальное воспитание».
Народность в священной Триаде черносотенцев и русской консервативной идеологии в целом, выражавшей вековые чаяния и устои русского народа, таким образом, органично включала в свой строй все стороны личной и общественной жизни, связуя их духом христианского благонравия и жизненной устремлённости. Важнейшим свойством этого строя полагалась знаменитая русская общинность – и общинность соборная, основанная на христианских духовно-нравственных началах любви, правдолюбия, добровольности, смирения, почтения к авторитетам и иерархии, взаимной заботы и милосердия, уважении к каждой личности и её свободе (не допуская злоупотреблений), её искренним убеждениям (кроме нигилистических).
Эта соборность была подорвана петровскими реформами и истощилась к началу XX века. Социалистическое же революционное движение паразитировало на этой болезни русского народа и подсунуло ему суррогат соборной общинности в виде западного коммунизма (от commune: лат. – «общее» и фр. – «община»), который был основан на прямо противоположных, антихристианских началах гордости и вражды, обмана, принуждения, зависти, бесчинства с отвержением авторитетов и иерархии, жестокости и безжалостности, грабеже, грубости, наглости, уничижения личности, её свободы и убеждений. Западнические петровские реформы нарушили основания этой соборности, но не разрушили её, особенно в качестве идеала.
Ранее мы рассмотрели проявление соборности в черносотенных идеалах государственного народно-монархического устройства. Однако соборный уклад, основанный на православном духе и миросозерцании, органичном для русского православного народа, подразумевал собою не только способ формирования власти и государственного управления. Он охватывал всю общественную жизнь народа, начиная с семьи, которая уже в то время начала подвергаться либерально-марксистской агрессии (в частности, в виде феминизма, выведения молодёжи из-под власти старших), и далее распространяясь на все области деятельности людей, в которой те создают всевозможные объединения. Совокупность таких объединений либерально-секулярная мысль Запада определила как гражданское (цивильное, буржуазное) общество и противопоставила его государству, понимая под последним совокупность лиц, имущих власть и служащих ей, объединённых в органы (ведомства и учреждения): этому противопоставлению государства и народа способствовала история самого Запада, в которой борьба всех со всеми за свои частные интересы со времён господства католицизма стало санкционированной нормой.
Исторической нормой русского православного духа и жизни было, напротив, стремление к гармонии во взаимном смирении и служении – взаимное доверие власти и подданных, взаимное согласие создающих союзы, которые, в свою очередь, предполагали нацеленность на справедливость и общее благо: не по коммунистическому принуждению или либеральным фантазиям, а по духовным основаниям. Нарушения данной нормы (порой сильные) никак не затрагивали самой её сути и стремления осознанного и покаянного возвращения к ней отступивших под водительством пастырей Церкви. Именно этот идеал и поднимали на знамёна черносотенцы, настаивая на необходимости преобразований общества в соответствии с ним.
Программа «Русской монархической партии» провозглашала: «Местная общественная жизнь в России представляет собой совершенно ненормальное явление: с одной стороны, административная власть и хозяйственная самодеятельность находятся в совершенно ненужной и часто даже вредной зависимости от бюрократии, а с другой стороны, она самовольно вырвалась из этой опеки в лице безответственного земства и явилась сознательным противником Правительственной Власти… Наши либеральные земцы и думцы уже открыто объявили войну Правительству и желают придать местной жизни совершенно независимое от общей Государственной Власти существование… Монархическая партия стоит за свободное развитие местной административной и общественной самодеятельности, но с тем, чтоб она не противоречила общей Государственной политике Правительственной Власти, а являлась доброю и верною помощницей в её трудной задаче».
Либералы и марксисты сулили (и продолжают сулить доныне) «освободить» народ от данной опеки государственной власти (а также и церковной), якобы злонамеренной, – путём революционного свержения самой власти. Когда же они добивались самой власти (в 1917-м и 1991-м), то устанавливали такое господство бюрократии и подавление свободной самоорганизации, которое и не снилось во времена монархии. Хуже того, более всего подавлялись именно благонамеренные и созидательные, особенно идейно-патриотические, начинания и объединения. Общая и не теряющая своего значения черносотенная идея подразумевает именно ту же синергию государственной власти и общественных движений и начинаний, подчинённую главному принципу: всё доброе (в частности, все добрые сообщества и их свободы) властью поощряется и, по возможности, поддерживается, всё вредное ограничивается, а разрушительное запрещается. Разумеется, конкретные носители власти нередко склонны выдавать частное своекорыстное за общее доброе, а за разрушительное – невыгодное себе, а потому требуются механизмы предотвращения злоупотреблений на основе правды, сугубым блюстителем которой является Церковь. По которой либералы и марксисты наносили и наносят решительный удар.
Указанно созидательной государственно-народной соборности призван был служить и сословный строй, за сохранение и укрепление которого ратовали черносотенцы. Само укрепление сословного строя, безусловно, подразумевало изменения в положении сословий в Российской Империи с приведением такового в соответствие с требованиями справедливости как одного из столпов христианского общества и самого христианского духа. И, в первую очередь, требовался глубокий пересмотр (исправление) места и особенно служилых обязанностей дворянства, чего, увы, черносотенцы и не смогли ни добиться, ни даже должным образом обосновать. Вместе с тем идеология их политики в отношении рабочих и крестьян, отражённая в программе «Русской монархической партии» была полностью верная идеалам: «Социалисты сеют свою преступную смуту преимущественно среди крестьянского и рабочего сословия, которое они, пользуясь его темнотой, отвлекают от Церкви Христовой, восстановляют против Царя Самодержавного и возбуждают против остальных сословий Русского народа, обещая крестьянам и рабочим совершенно призрачные, несбыточные блага, если они послушаются их пагубных советов [этим же самым были и особенно уже в наше время заняты и либералы и прозападные националисты, вкупе “змагары”]».
А потому необходимо «стараться освободить крестьянское и рабочее сословие от той лжи, которою его опутывают социалисты…, заботясь не только о том, чтобы обучить детей крестьян и рабочих грамоте и полезным ремёслам, но и дать им прочное религиозно-нравственное воспитание, возбудить в них любовь к Царю и Отечеству и приучить к исполнению своего долга и к соблюдению законного порядка». Одновременно стратегия черносотенцев предполагала «содействие преобразованию крестьянского и рабочего законодательства, которое должно было улучшить условия жизни как крестьянского, так и рабочего населения и обезпечить им мирное и полезное развитие». Основанную на справедливости исконную соборность, нарушенную реформами петровской эпохи на западный манер, и направившую Русь по пути шляхетской феодализации, бюрократизации и, наконец, буржуазного капитализма с одновременным нарастанием мятежности «черносошного» люда, и предполагалось восстановить.
