Аннотация
Представлен анализ научных работ, в которых содержатся элементы компаративного анализа двух этнополитических движений в среде славянских народов – русинского движения в Украине и западнополесского движения в Беларуси. Выявлен ряд неточностей, допущенных авторами рассматриваемых исследований, которые можно объяснить недостаточным количеством работ с системным представлением фактографической информации об этнополитических движениях (в особенности данный тезис актуален для историографии западнополесского движения).
______________________________________________________________
В период горбачёвской перестройки в советских республиках (Беларуси и Украине) практически одновременно возникают этнополитические движения, бросавшие вызов устоявшейся концепции о трёх восточнославянских народах. Активисты западнополесского движения во главе с филологом Н.Н. Шеляговичем утверждали, что автохтонное население западной части Брестской области Советской Беларуси является самостоятельным народом (западными полешуками, ятвягами), который в силу своей этнокультурной уникальности вправе претендовать на национально-культурную автономию, а в будущем – на создание суверенного государства. Сторонники русинского движения в Закарпатской области Украины считали, что русины являются отдельным народом, имеющим самобытную культуру и традиции собственной государственности. Несмотря на очевидную схожесть данных этнополитических движений, их комплексный сравнительный анализ до настоящего времени не осуществлялся. Некоторые аспекты формирования активистами западнополесского и русинского движений собственного исторического нарратива, использовавшегося в качестве аргумента в обосновании своих политических претензий, раскрываются в одном из наших исследований [6]. Об интересе отдельных белорусских учёных (в частности, П.В. Терешковича) к альтернативным этнополитическим движениям шла речь в нашей статье, посвящённой присутствию русинского вопроса в общественно-политическом дискурсе Беларуси в 1990-е гг. [7]. Нами были выявлены и проанализированы иные этнополитологические исследования учёных из России и Украины, которые обращались к характеристике и русинского, и западнополесского движений.
В коллективной монографии «Этнополитические конфликты и мобилизация в современном мире: постсоветский контекст», изданной в Санкт-Петербурге в 2021 г., западнополесское движение в Беларуси и русинское движение в Украине рассматриваются в числе 10 наиболее заметных «проблемных случаев, вокруг которых шла концентрация конфликтного потенциала в 1990-х гг.» в посткоммунистических странах Центральной и Восточной Европы. Авторы утверждают, что сторонники «ятвяжского» проекта требовали культурно-политической автономии для Западного Полесья и конкурировали в регионе с «украинским сепаратистским» движением [1: 16–17]. Данное противопоставление «украинского сепаратистского» и «ятвяжского автономистского» движений выглядит несколько упрощённым. Лидер западнополесского движения Н.Н. Шелягович в начале своей политической карьеры публично озвучивал идею возможной полной суверенизации региона [14: 7–8]. Наиболее радикальные активисты украинского движения в Беларуси в конце 1980-х – начале 1990-х гг., такие как лидер «Украинского общественно-культурного объединения Брестской области» Н.С. Козловский, декларировали присоединение региона к Украине на самых ранних этапах развития движения, позже они лишь требовали от властей официально признать коренное население западных районов Брестчины этническими украинцами и обеспечить реализацию их национально-культурных прав [9]. О русинском движении в Закарпатской области Украины авторы анализируемой монографии упоминают в контексте «локальных регионов Западной Украины со специфичными противоречиями» наряду с «венгеро-славянскими противоречиями в Закарпатье, сложностями в румыно-украинских отношениях в Черновицкой области Украины» [14: 18].
Комплексный подход к анализу попыток сецессий на постсоветском пространстве применил доктор политических наук, ведущий научный сотрудник Московского государственного института международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации А.А. Токарев. Автор рассмотрел 20 «сложных» случаев территориального развития после распада СССР, среди которых были западнополесское и русинское движения. Среди факторов, которые оказывали определяющее воздействие на потенциальную сецессию, учёный называл наличие политической организации у сепаратистов, отдельного этноса, выступающего за сецессию, собственного языка, отличного от языка «материнского государства», государства-патрона (в том числе находящегося у границ государства-сегмента и населённого тем же этносом), исторического опыта вооружённой борьбы за автономию или сецессию. Примечательно, что автор признаёт существование русинского этноса и русинского языка, а в отношении западнополесского этноса и языка делает оговорку о том, что «предпринимались попытки искусственного конструирования» последних. А.А. Токарев фиксирует отсутствие государства-патрона у сторонников западнополесского движения и наличие такого фактора в русинском движении. При этом в качестве данного государства названа только Венгрия, которая, по мнению политолога, выступает для русинов «если и не патроном сецессии, то надёжным защитником в спорных гуманитарных и лингвистических вопросах» [13: 28, 34–36]. На наш взгляд, при анализе данного сюжета следовало обратить внимание на национальную политику других государств, в которых русины признаны отдельным народом и имеют широкие возможности национально-культурного развития (в частности, на Словакию). Не ставя под сомнение научный потенциал применённого А.А. Токаревым аналитического подхода, стоит отметить неточности в характеристике западнополесского движения. Политолог со ссылкой на журналистскую статью называет Н.Н. Шеляговича «белорусским историком» [13: 25], хотя лидер западнополесского движения является филологом. Кристаллизация западнополесского этнополитического движения происходила в развитие лингвистических экспериментов Н.Н. Шеляговича и его сторонников по созданию литературной нормы западнополесского языка на основе региональных диалектов.
В современной украинской этнополитологии обращение к западнополесской проблематике отличается крайней спорадичностью. В 2025 г. в Киеве была опубликована коллективная монография «Символы украинофобии: материалы к справочнику». В реализации проекта принимали участие как структурные подразделения Национальной академии наук Украины (Институт истории Украины, Институт украинской археографии и источниковедения имени М.С. Грушевского), так и некоммерческие организации Украины (Общественный проект «LIKБЕЗ. Исторический фронт») и США («Фонд кафедр украиноведения»). Западнополесский вопрос в монографии рассматривается в контексте русинской проблемы в Украине. Активисты русинского движения обвиняются в политическом авантюризме, украинофобии, сепаратизме, само движение рассматривается как искусственный конструкт, лишённый объективных оснований. В книге декларируется популярная в украинской науке точка зрения, согласно которой этнополитические движения, такие как русинское и западнополесское, были инициированы спецслужбами для «торпедирования» процессов суверенизации советских республик. Автор соответствующей главы, украинский историк-геральдист, доктор исторических наук А.Б. Гречило (Львов) отмечает: «Распад Советского Союза сопровождался попытками центральной власти всячески затормозить выход союзных республик из состава СССР. Для этого активно использовались наработанные конфликтологические технологии, цель которых заключалась в разжигании сепаратизма в отдельных регионах и создании политической нестабильности или даже военных конфликтов. Нагорный Карабах, Приднестровье, Абхазия до сих пор являются такими проблемными зонами. В Украине подобные технологии начали применяться не только в Крыму и в других южных и восточных регионах, но и в западных областях. Попытка изобрести в конце 1980-х – начале 1990-х гг. новый «четвёртый восточнославянский народ» на пограничье Украины и Беларуси – ятвягов – оказалась неудачной, хотя её и стремятся представить как «этнокультурное» или «этнополитическое» движение (здесь А.Б. Гречило ссылается на наши работы – автор). Полешуки не повелись на такие провокации, и этот проект пришлось вскоре свернуть» [4: 111]. А.Б. Гречило допускает явную неточность, утверждая, что западнополесское движение было направлено на размывание национального самосознания населения Украины. В движении принимали участие отдельные представители интеллигенции Украины, однако оно было распространено только в Беларуси. Свои требования Н.Н. Шелягович и его единомышленники адресовали институтам власти Советской Беларуси и суверенной Республики Беларусь.
В работе украинского лингвиста Л.О. Белея «”Русинский” сепаратизм: нациестроительство in vitro» русинское этнополитическое движение рассматривается преимущественно как результат деятельности внешних сил, незаинтересованных в консолидации украинской нации, и региональных элит Закарпатской области, которые путём подчёркивания этнокультурного своеобразия жителей региона стремятся увеличить собственный политический капитал [2]. Известный российский специалист в области этнополитологии П.В. Осколков привёл работу Л.О. Белея в качестве примера радикально конструктивистской оценки природы национальных движений [12: 126]. Украинский лингвист в своей монографии косвенно затрагивает и западнополесский сюжет, но делает это весьма своеобразно. Л.О. Белей ссылается на материал, опубликованный в издании русинов-лемков Польши «Беседа» в 1990 г., и отмечает: «В материале о полесских ятвягах автора «больше всего шокировало», что в «ятвяжском» языке Украина – это «Русынь», по его мнению, “это нелогично”» [2: 184]. Действительно, в текстах газеты «Збудінне» (печатный орган Общественно-культурного объединения «Полісьсе») термин «русинский» использовался в значении «украинский», что полностью соответствовало концепции Л.О. Белея о постепенном естественном вытеснении одного этнонима («русин») другим («украинец») на территории современных Галиции и Закарпатья. Однако апелляция к мнению активистов движения, очень схожего по своей природе с критикуемым автором «политическим русинтством», выглядит крайне сомнительной и противоречащей внутренней логике.
Таким образом, можно констатировать отсутствие комплексных компаративных исследований природы русинского и западнополесского этнополитических движений. Редкие попытки сравнения данных феноменов политической реальности постсоветского пространства выглядят не совсем удачными. Украинские учёные склонны трактовать русинское и западнополесское движения исключительно в качестве искусственно сконструированной угрозы процессам украинского нациестроительства. Сравнительные исследования российских специалистов в сфере этнополитики отличаются перспективной методологией, но пестрят фактографическими неточностями, связанными с поверхностным знакомством авторов с особенностями движений. В то же время имеются качественные (хотя и небесспорные) диссертационные работы, разделы коллективных монографий, научные статьи о русинском движении российских и украинских учёных (например, работы В.И. Веселова [3], Н.И. Кичеры [10], М.П. Зана [5] и др.), в 2023 г. было опубликовано комплексное исследование о западнополесском этнополитическом движении в Беларуси, базирующееся на впервые введённых в научный оборот источниках [8]. В этой связи видится возможной подготовка фундированного сравнительного исследования этнополитических движений, направленных на формирование альтернативных национальных идентичностей у славянских народов. Определённый интерес может представлять работа чешского учёного П. Лозовюка, который предложил методику анализа движений трёх «новых славянских народов» – кашубов Польши, русинов Словакии и мораван Чехии. Данный автор отметил внутреннею неоднородность каждого из движений (так, например, антрополог выделил два крыла моравского движения – «национально ориентированные мораване» и «сторонники моравского своеобразия в рамках чешского народа») и выявил степень важности различных компонентов общественной жизни (языковая пропаганда, собственная письменность, декларирование особого статуса группы, подчёркивание элементов самобытной народной культуры, артикуляция групповых требований в сфере политики, акцент на историческом прошлом группы) для каждого из направлений анализируемых движений [11: 373]. Использование подобной методики с опорой на достоверные сведения о русинском и западнополесском движениях способно создать условия для лучшего научного осмысления этнополитических процессов у восточнославянских народов.
Литература
1. Ачкасов В.А., Абалян А.И., Андреев А.А., Никифоров А.А. Этнополитические конфликты и мобилизация в современном мире: постсоветский контекст. СПб: Издательство Русской христианской гуманитарной академии, 2021. 640 с.
2. Белей Л.О. «Русинський» сепаратизм: націєтворення in vitro. Київ: Темпора, 2017. 392 с.
3. Веселов В.И. Русины Закарпатской области Украины: институализация и функционирование общественных организаций в 1989–2001 гг.: дис. … канд. ист. наук: 07.00.03. М., 2016. 188 с.
4. Гречило А. Символи «політичного русинства» // Символи українофобії: матеріали до довідника / науч. ред. А. Гречило. Київ: Юрка Любченка, 2025. С. 111–119.
5. Зан М.П. Украина: этнополитические процессы на национальном и региональном уровне // Этнополитические процессы в современной Европе / под ред. П.В. Осколкова. М.: Институт Европы Российской академии наук, 2022. С. 42–76.
6. Казак О.Г. Интерпретация прошлого как инструмент формирования альтернативных идентичностей восточнославянских народов: русинское и западнополесское этнополитические движения в позднесоветский период // Новый союз югославян: реалии и перспективы: материалы международной научной конференции, 24 марта 2023 г. Минск: Колорград, 2023. С. 74–78.
7. Казак О.Г. Русинский вопрос в общественно-политическом дискурсе Беларуси (1990-е гг.) // Русин. 2022. № 69. С. 306–320. doi: 10.17223/18572685/69/17
8. Казак О.Г., Середа А.С. Западнополесское этнополитическое движение в Беларуси (конец 1980-х – первая половина 1990-х гг.). Минск: Колорград, 2023. 101 с.
9. Казак О.Г., Середа А.С. Украинский фактор в этнополитических процессах Беларуси: деятельность «Украинского общественно-культурного объединения Брестской области» в 1990-е гг. // История России с древнейших времён до XXI века: проблемы, дискуссии, новые взгляды: сборник статей Международной научно-практической школы-конференции молодых учёных, 24–27 октября 2023 г. М.: Институт российской истории Российской академии наук, 2023. С. 391–398.
10. Кічера Н.І. Русини в етнополітиці країн Центральної та Південно-Східної Європи: дис. … канд. політ. наук: 23.00.02. Чернівці, 2015. 256 с.
11. Лозовюк П. Новые славянские народы: реальность или фикция? // Русский сборник. 2012. Т. XII. С. 368–377.
12. Осколков П.В. Очерки по этнополитологии. М.: Аспект Пресс, 2021. 176 с.
13. Токарев А.А. Как появляются постсоветские сецессии: факторы, способствующие и препятствующие выходу // Международная аналитика. 2022. Т. 13, № 4. С. 19–42. doi: 10.46272/2587-8476-2022-13-4-19-42
14. Шэляговіч М. Яцвяжскае (палесскае) адраджэнне // Беларуская мова і літаратура ў школе. 1989. № 12. С. 6–9.
