Аннотация
Резкие обвинения российского правительства, полиции и командования частей белостокского гарнизона в организации и потворстве погрому со стороны Государственной Думы и деятелей радикальной оппозиции были продиктованы логикой политической борьбы, а не объективным анализом ситуации. Полицейские чины и командиры армейских подразделений стремились пресечь беспорядки, спровоцированные стрельбой боевиков анархических и социалистических групп во время религиозных процессий. Однако применение в городских условиях армейского вооружения против боевиков, невозможность оперативно отреагировать на все случаи насилия и отсутствие опыта борьбы с массовыми беспорядками привели к человеческим жертвам. Непреднамеренная задержка во введении режима военного положения, несогласованность между гражданской администрацией и военными давали повод для критики, но не имели прямого отношения к организации беспорядков.
______________________________________________________________
Следующий день в Белостоке начался относительно спокойно, несмотря на то, что в городе постоянно раздавались выстрелы. Военные почти полностью пресекли деятельность погромщиков. Последним удалось осуществить нападения лишь на Николаевской и Почтовой улицах, но и там войска сумели блокировать грабителей. Полковник Тяжельников трижды пресекал попытки разграбления магазинов и лично задержал грабителя, вскрывшего кассу в банкирской конторе Гольдберга. Тактика войсковых нарядов была следующей: окружить шайку грабителей, вернуть имущество в лавку и выставить для охраны товаров часовых, а погромщиков под конвоем вывести из города, арестовывая наиболее дерзких грабителей и препровождая их в полицейское управление. Положение ухудшилось к часу дня, когда полковник Войцеховский получил сведения о том, что на вокзале собралась тысячная толпа, избивавшая евреев. Прибыв на место, он обнаружил, что от самосуда толпы уже погибло 5 евреев и 4 были изранены. Не имея в распоряжении войск, полковник «лично путем уговоров несколько успокоил толпу», отправил убитых и раненых на подводе под защитой жандармов, а остальных евреев при помощи коменданта и нескольких солдат Владимирского полка, прикомандированных в его распоряжение, сумел вывести на перрон и посадить в прибывший поезд. Спустя незначительное время на вокзал спешно прибыл эскадрон драгун, разогнавший толпу. Окончательно положение на вокзале было взято под контроль после прихода пехотной роты Владимирского полка. По словам отчета это стало последним проявлением агрессии со стороны христианского населения и «в последующие дни порядок христианами не нарушался».
Однако 2 июня стало днем, который характеризовался «переходом в решительное наступление боевых революционных организаций». Около 11 часов утра нападению подвергся армейский патруль, проходивший по Николаевской улице. В это же время с чердака дома напротив полицейского управления была обстреляна группа офицеров полиции, среди которых находился и начальник штаба 16-й дивизии. Спустя полчаса на Николаевской улице под обстрел попала полурота Владимирского полка, причем из одного окна в солдат была брошена бомба, «которая не разорвалась». В 12 часов дня за помощью военных обратился начальник телефонной сети с просьбой выделить конвой для охраны рабочих, ремонтировавших оборванные провода, поскольку «мятежники, стреляя из окон в рабочих, не дают возможности проводить исправления». Приблизительно в это же время на Софийскую улицу была направлена полурота 1 роты Владимирского полка для пресечения нападений евреев на христиан, причем на месте пришлось задержать несколько человек. По этой же причине пришлось направить полуроту 4-й роты Владимирского полка в деревню Белосточек, прилегавшей к городу. На месте оказалось, «что значительная толпа евреев стреляла из револьверов по христианам, выгнанным из домов. Полуротой был открыт огонь по евреям, которые разбежались». В этот же день командиру 4 роты Владимирского полка капитану Якубову удалось не допустить нападения христианской части населения на евреев. Выдвинувшись на Ново-Шоссейную улицу, его отряд встретился с толпой христиан, но с «помощью уговоров» офицеру удалось «оттеснить значительную толпу христиан за железнодорожный мост». Однако на этом миротворческая деятельность офицера не закончилась. Он получил сведения о том, что со стороны вокзала по Старо-Шоссейной улице в город движется многочисленная толпа. Со своим взводом капитан поспешил ей навстречу, где встретил «человек около 300 рабочих с железной дороги и чугунолитейного завода Вечерека». Преградив им путь, Якубов попытался отговорить рабочих от насилия, но в ответ «толпа шумела, поднимая кулаки, и требовала пропуска для отмщения евреям за оскорбление религиозных процессий». Тогда было приказано играть сигнал на открытие огня, что тут же возымело действие: толпа разбежалась, очистив улицу.
В 6 вечера нападению подвергся второй полицейский участок, обстрелянный со стороны лесопильного завода Гепнера. Солдаты Углицкого полка, прикомандированные к полиции, открыли ответный огонь. Шестеро боевиков были убиты при отступлении. Несмотря на это, часть нападавших заняла новую позицию и обстреляла пожарную команду, прибывшую на тушение горевшего фабричного здания. Последние вынуждены были отказаться от борьбы с огнем. Однако эта акция оказалась не последней. В половине одиннадцатого вечера сильное нападение было организовано на здание городского полицейского управления. По словам полковника Войцеховского, находившегося у подъезда вместе с несколькими офицерами, «среди полнейшей тишины послышался звук какого-то рожка и затем внезапно раздался залп из револьверов, после чего началась бешеная револьверная стрельба с чердаков и крыш всех домов, окружающих полицейское управление, а также из-за ограды сада реального училища». Офицеры с отрядом в 30 солдат Углицкого полка основные усилия сосредоточили против боевиков, засевших за оградой сада, сумели их выбить, но последние отступили и заняли оборону в пустом фабричном здании рядом с отделением государственного банка, откуда открыли «еще более сильный огонь» [1, л. 123]. После перестрелки боевиков удалось выбить из загоревшегося здания, причем они, перебравшись через речку, засели в домах и при попытке пожарных и солдат потушить заброшенное фабричное строение опять начали обстрел. Не имея под рукой подкреплений, полковник Войцеховский вынужден был отказаться от тушения пожара. По всей видимости, речь шла о масштабной акции, поскольку во время нападения на полицейское управление Белостока под обстрел попало и здание жандармского управления на Суворовской улице. Охранявшие управление 15 солдат Казанского полка, засев в доме, начали ответный огонь по вспышкам выстрелов, но из-за малочисленности и хорошей позиции нападавших ограничились обороной здания. В полночь нападению подверглись казармы Владимирского полка, причем, несмотря на обширную площадь казарменных строений, огонь велся практически со всех сторон. В ответ пришлось поднимать роту Владимирского и Углицкого полков, нестроевую роту и ремонтную команду рабочих, которые открыли ответный огонь и под его прикрытием выслали дозоры для «очищения прилегающих улиц». Перестрелка шла более трех часов и к половине четвертого затихла, но, как оказалось, ненадолго. Вскоре целенаправленному обстрелу подвергся патронный склад на территории казарм. Капитан Углицкого полка Мансырев был вынужден поднять по тревоге свою роту и открыть ответный огонь. У офицера даже сложилось впечатление, что «со стороны мятежников имелись пулеметы», настолько временами сильным становился обстрел. Только утром стрельба по всему городу прекратилась. Следует отметить, что в отчете были подробно описаны наиболее дерзкие и крупные нападения со стороны боевиков революционных партий и групп. В документе говорится, что обстрелу подвергались посты и патрули, здания полицейских участков, штабы 16-й пехотной и 4-й кавалерийской дивизии, здание банка и т.д. День 3 июня в городе не сопровождался какими-то серьезными инцидентами, под вечер с улиц даже были сняты посты. Однако ночью обстрелу подверглись вокзал, дивизионные штабы, здание первого полицейского участка и дома вокруг кладбища Св. Роха. Следует отметить, что в своем отчете генерал-лейтенант Богаевский не упоминает, что он убрал армейские патрули с улиц города 3 июня по требованию гродненского губернатора В.К. Кистера. Причиной стали многочисленные жалобы на имя губернатора, что «чины полиции и войска принимали активное участие в погроме». В.К. Кистер потребовал «от генералов Бадера и Богаевского снятия с улиц цепи солдат, чтобы не давать населению оснований для дальнейших жалоб» [2, с. 1698].
На следующий день в город для охраны общественного порядка на улицах высылались армейские патрули. Кроме того, в этот день власть в городе была официально передана в руки временного военного генерал-губернатора после обнародования указа о введении военного положения. Впрочем, спокойствие в Белостоке продержалось до ночи. Сразу после полуночи по сигналу со стороны товарной станции Юго-Западной железной дороги «задымились револьверными выстрелами все окружающие вокзал сады и постройки; огонь производился со стороны сада гостиницы Рига, с лесного склада, из сада, окружающего фабрику Комминхау, из-за заборов и домов фабрики Фрейдкиса». Главной целью нападавших стал вокзал и дома служащих железной дороги, а также находившийся поблизости штаб 16-й дивизии. Перестрелка между войсками и боевиками длилась до трех часов ночи. Это было последним крупным нападением в течение четырех дней, далее речь шла лишь об отдельных обстрелах патрулей, постов.
Можно, конечно, предположить, что в отчете отражена версия событий, устраивавшая военных, но факт участия в перестрелках боевиков социалистических партий подтверждают участники событий из противоположного лагеря. Так, в воспоминаниях участника анархистской группы под псевдонимом «Белосточанин» сообщается о действиях боевиков-анархистов во время событий 1–3 июня 1906 г. Он писал, что «многие после погрома называли Суражскую улицу и прилегающие к ней рабочие кварталы анархической крепостью, в которую хулиган не посмел проникнуть. Мне кажется необходимым отметить, что среди отряда, сумевшего отстоять от разгрома целую часть города, было только двенадцать человек, вооруженных бомбами и револьверами, у остальных же было только холодное оружие» [3, с. 26].
В этой связи можно утверждать, что армейские подразделения применяли оружие не для систематического расстрела мирного населения, но открывали огонь в сторону городских строений, из которых по ним стреляли боевики радикальных группировок. Кроме того, сообщения о нападении на полицейские участки, казармы, штаб, жандармское управление показывают, что войскам и полиции приходилось иметь дело не с оборонительными действиями, а с наступательными террористическими акциями. Вопреки утверждениям о полном отсутствии конфликтов на национальной и религиозной почве армейским подразделениям отчасти удавалось пресекать столкновения между представителями национальных общин. Однако полностью своевременно локализовать беспорядки удавалось далеко не всегда, что приводило к человеческим жертвам. Вместе с тем нельзя не отметить, что мировая практика привлечения армейских подразделений к борьбе с террористическими группами в городских условиях неизбежно приводит к жертвам среди мирного гражданского населения. В частности, применение войсками армейского вооружения при стрельбе оборачивалось гибелью мирных обывателей, попадавших в зону огня.
Еще одним пунктом обвинения был тезис о том, что «погром был подготовлен заранее, и об этом задолго было известно как администрации, так и самому населению» [4]. Еще 5 июня 1906 г. в Белосток направился член Совета Министерства внутренних дел Фриш для проведения следствия, которое в основном было завершено к 9 июня. Специально расследовалась версия о погроме как полицейской провокации, однако от нее быстро отказались. Причиной отказа от данной точки зрения стали не только показания свидетелей начала беспорядков, но и то, что среди раненых оказались две жены городовых, а участие в процессии принимали лица из «близких чинам полиции». По мнению дознавателя, полиция не предприняла бы нападения против родных и близких, которые были среди участников процессии. Еще одним косвенным свидетельством против теории «полицейского заговора» являлась полная «терроризация» полицейских чинов, которая «явно свидетельствует о ее непричастности в деле устройства возникших в Белостоке беспорядков» [1, л. 109]. Неоспоримым доказательством в пользу нападения со стороны революционеров являлся факт применения взрывного устройства, что подтверждалось характером ранений двух пострадавших участниц процессии. Кроме того, было приказано провести судебно-медицинскую экспертизу тела похороненного без разрешения следствия Козубая на предмет установления причины смерти. На слухи о погроме, которые устойчиво циркулировали по городу в течение всего последнего времени, власти отреагировали, усилив полицейские посты армейскими патрулями и выделив для оперативного реагирования армейские подразделения.
Таким образом, резкие обвинения российского правительства, чинов Белостокского ГПУ и командования частей белостокского гарнизона со стороны Государственной Думы и деятелей радикальной оппозиции были продиктованы логикой политической борьбы, а не объективным анализом ситуации. Полицейские чины Белостокского ГПУ и командиры армейских подразделений стремились пресечь беспорядки, спровоцированные стрельбой боевиков анархических и социалистических групп во время религиозных процессий. В частности, товарищ прокурора Гродненского окружного суда Конашинский на процессе констатировал, что «члены этой самообороны приняли минутное смятение в крестном ходе за начало погрома и начали стрелять с целью предотвратить погром в самом зародыше» [5, с. 1894]. Однако эти действия оказались последней каплей и вызвали ответное насилие. Применение в городских условиях армейского вооружения против боевиков, невозможность оперативно отреагировать на все случаи насилия и отсутствие опыта борьбы с массовыми беспорядками привели к человеческим жертвам. Нельзя не отметить, что непреднамеренная задержка во введении режима военного положения, несогласованность в распределении властных полномочий между гражданской администрацией и военными, низкий профессионализм полиции и невозможность проконтролировать действия отдельных нижних чинов в условиях массовых волнений давали повод для критики. Однако эти недостатки не имели прямого отношения к самим беспорядкам, не сказались решительным образом на деятельности войск и полиции и лишь отчасти повлияли на трагический исход событий.
Список источников
- О введении в городе Белостоке военного положения // Литовский государственный исторический архив. – Фонд 378. – Оп. 1906. – Д. 35.
- Дело о белостокском погроме // Право. – 3 августа 1908. – № 31. – С. 1694–1701.
- Альманах. Сборник по истории анархического движения в России. Том I. – Париж, 1909. – 190 с.
- Стенограмма заседания Первой Государственной думы (заседание 31) // Агитационный клуб [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.agitclub.ru/vybory/duma100/zased31.htm – Дата доступа : 10.04.2015.
- Дело о белостокском погроме // Право. – 2 сентября 1908. – № 35. – С. 1893–1897.
