Аннотация
Статья посвящена коренному перелому в синодальном управлении и государственной политике Российской империи на рубеже 1870–1880-х годов. Либеральный курс обер-прокурора графа Д. А. Толстого привел к утрате управляемости церковно-государственными институтами и созданию комфортной среды для экстремизма, кульминацией чего стало цареубийство 1 марта 1881 года. Назначение К. П. Победоносцева рассматривается как антикризисный демонтаж либеральной модели, в которой ставка была сделана на церковно-приходскую школу, защиту духовных традиций и возврат к самым консервативным идеалам самодержавия. Однако оставшиеся в историографии споры о «формализме» и «парадоксальности» его эры показывают, что Победоносцев столкнулся с системными вызовами, ответы на которые требовали не столько административного сдерживания, сколько глубокого осмысления «новых веяний», менявших саму природу духовной жизни России.
______________________________________________________________
Закончилась эпоха Александра II, и практически одновременно был отстранен от поста обер-прокурора граф Д. А. Толстой. Это были государственные деятели, проводившие либеральные реформы в России, прекрасно понимающие друг друга и оказывающие всемерную поддержку правительственным органам в этом направлении.
Результатом такой деятельности явились: потеря контроля над революционными кругами, выдвижение на важнейшие государственные должности популистских деятелей, проводивших курс на продвижение демократических преобразований с учетом личной заинтересованности.
Была проведена политика ослабления административного контроля, развязавшая руки радикальным кругам, что привело к утрате управляемости, когда свобода была использована не на благо, а против государства. Произошла ориентация на поощрение общественной инициативы, обернувшаяся всплеском нигилистических и террористических настроений, которые позволили экстремистам выйти из подполья и обрести социальную опору. Институты, которые должны были укрепить государство (образование и печать), стали площадками для пропаганды и вербовки радикальных элементов, а либеральный дискурс — прикрытием для подготовки политического насилия, для открытой борьбы с самодержавием. Примат же гражданских свобод над государственной безопасностью в условиях роста революционности обернулся угрозой самому существованию монархии, кульминацией чего стало цареубийство 1 марта 1881 года.
А ответил за все предосудительные ошибки в государственной политике своей головой только царствующий монарх. Для графа Толстого, по утверждению князя В. П. Мещерского: «обессилевшего церковь и обезличившего ее иерархов» [1], все закончилось вполне благополучно.
Совершенно меняется картина дела с назначением на должность обер-прокурора К. П. Победоносцева. «Сам вышедший из духовной среды, не порвавший с ней ни внешней, ни внутренней связи, человек горячо верующий и страстно и убежденно исповедующий православие, человек обширного ума и громадной эрудиции, лицо, приближенное ко двору и имеющее непосредственный доступ к престолу и царской семье, …явил на своем посту самую яркую противоположность и с формальной стороны, и с идейной своему предшественнику» [2].
Самое важное, что было дано духовенству исключительно стараниями Константина Петровича, — это руководство начальным образованием народа. Церковно-приходская школа — это в полном смысле слова излюбленное детище Победоносцева, которому им было уделено самое пристальное внимание и оказана постоянная забота в уверенности, что со временем народ, пройдя повсеместно эти центры просвещения, станет в сознательной и нераздельной близости к церкви. Победоносцев являлся инициатором создания таких учебных заведений начального уровня и имел прямое отношение к указу императора Александра III от 13 июня 1884 года об утверждении «Правил о церковно-приходских школах», послужившему повсеместному их открытию, в которых сочетали религиозное (Закон Божий) и светское образование (чтение, письмо, арифметика), а для руководства школами создали Училищный совет при Святейшем Синоде, на местах — епархиальные училищные советы.
К.П.Победоносцев неоднократно заявлял при жизни, что созданию этих школ он уделял наибольшее внимание и считал самым важным делом, так как оно делалось для народа. Поэтому наряду с заботой о сельском священнике как главном руководителе церковно-приходской школы он ставил заботу и о народном учителе. Народный учитель в его представлении после законоучителя должен быть главным проводником церковных идеалов, религиозно-нравственных начал и исторических национальных традиций. в народные массы. По совокупности этих соображений его стараниями в распоряжение духовного ведомства для развития именно церковно-приходских школ и церковного просвещения народа были предоставлены большие средства [3].
Выдающиеся качества Константина Петровича отмечает граф С. Д. Шереметев: «Укладистый, простой и приветливый, он привлекал своим несомненным выдающимся умом, оригинальностью речи, истинным юмором и меткостью суждений. Его критический склад и его особые изложения блистали остроумием. Он был наиприятнейший собеседник. Направление его казалось определенным и вызывало сочувствие. В нем, видимо, готовился тот борец за все нам родное и священное, с чем мы росли и с чем жили. Всегда представлялся он мне будущим обер-прокурором Священного Синода, и в этой деятельности он обещал много добра. Так думал и Андрей Николаевич Муравьев, не раз это высказывая. Он подкупал своими письмами, своим чудным слогом и выражениями, своим живым разговором. Всем памятно было путешествие по России покойного Цесаревича и участие в нем Победоносцева. Сохранившееся о нем описание долго будет образцовым. Всегда я радовался, когда Победоносцев у Цесаревича завтракал. Бывало, заслушаешься его беседы. Нет сомнения, что Цесаревич оценил в нем положительные его качества, его выдающиеся дарования. В царствование Императора Александра II, несмотря на близость свою к Цесаревичу, он сумел удержать равновесие и достиг обер-прокурорства» [4].
Прекрасная характеристика государственного и церковного деятеля, который сумел многое сделать для образования народа, когда церковно-приходская школа стала массовой школой с хорошо продуманной системой воспитания мальчиков и девочек, готовившей их для созидательной жизни в своей стране.
И какая поразительная разница с возникшими также повсеместно воскресными школами, которые, как оказалось, были связаны с «ростом интереса интеллигенции к народному образованию», когда за фасадом просветительской миссии скрывалась иная, куда более опасная программа. Интеллигенция, действуя через воскресные школы, целенаправленно подменяла задачу обучения грамоте внедрением радикальных идей. В духовной сфере это выражалось в разрушении традиционных религиозных представлений; в государственной — в пропаганде крайнего социализма, который ставил под сомнение сами принципы государственного устройства и социальной иерархии, тем самым подрывая стабильность общества.
Но не все так просто в оценке деятельности Константина Петровича государственными и церковными деятелями. Тот же граф С. Д. Шереметев отмечает: «Его звезда поднялась в 60-х годах и обещала гораздо более того, что в действительности было выполнено. Я говорю о К. П. Победоносцеве. Мне говорить о нем нелегко как лично испытавшему его обаяние и долго почитавшему его, увы, не вполне тем, каким он оказался. Победоносцев времен Цесаревича и Победоносцев царствования Александра III — не совсем одно и то же» [5].
В данном мнении — неоправданное ожидание автора от деятельности нового обер-прокурора, высказанное в неясной форме, без какой-либо определенности. Для того, чтобы разобраться в данном вопросе, приведем утверждения церковных деятелей с конкретными критическими замечаниями, которые помогут понять произошедшие события, определившие дальнейшую судьбу России.
Так, историк Русской православной церкви И. К. Смолич указывает: «Победоносцев, юрист и ученый-правовед, никогда не мог преодолеть присущий его мышлению формализм. Еще одной характерной чертой Победоносцева был необычайный консерватизм, заставлявший его слишком высоко оценивать прошлое и скептически относиться к своему времени. Реформы Александра II Победоносцев считал „преступной ошибкой“, как это он сформулировал в своей знаменитой речи 8 марта 1881 г. в присутствии императора Александра III. По поводу проекта конституции графа Лорис-Меликова Победоносцев писал царю: „Кровь стынет у русского человека при одной мысли о том, что произошло бы от осуществления проекта графа Лорис-Меликова и друзей его“. Конституция, продолжает Победоносцев, есть „самая страшная опасность, которую я предвижу для моего отечества и для Вашего Величества лично“. Такие политические взгляды еще более сблизили Победоносцева с правившим монархом, приверженцем неограниченного самодержавия и противником реформ своего отца» [6].
Другой церковный историк, Г. Флорковский, отмечает: «Духовный облик этого человека, ставшего символом целой эпохи в управлении Церковью и даже, более того, в общегосударственном управлении — „эры Победоносцева“, остается для нас загадочным и малопонятным. Победоносцев мог ориентироваться только в схемах, а его идеалы были далеки от реальности. Победоносцев управлял русской церковью, но не сделал ничего, чтобы исправить ее недостатки. Хотя он стоял во главе церковной администрации и открыто признавал, что религиозная жизнь народа протекала в церквах, „затерянных в глубине лесов и в широте полей“, но на своей должности обер-прокурора он вовсе не стремился к духовному окормлению этого „затерянного в глубине лесов“ народа. Более того, он хотел исключить всякую возможность культурной деятельности епископов и клира и с недоверием контролировал выборы епископов, желая быть уверенным, что никто нигде не покушается на установленный порядок. Он мог примириться с неизбежными дополнениями и поправками к существующему зданию церкви, с участием церковно-приходских школ, но никогда не рискнул бы осуществить основательные реформы» [7].
И в завершение разбора деятельности обер-прокурора Смолич отмечает: «Помимо воли он стал создателем нового, а именно — названной его именем эпохи с ее своеобразной религиозной атмосферой. Один из образованнейших представителей духовенства второй половины XIX века, архиепископ Никанор Бровкович, после одного из заседаний Святейшего Синода в 1887 г. отметил, что Победоносцев своими методами управления внес „что-то новое, новое веяние“, не просто противоположное эпохе Александра II, но действительно совершенно иное» [8].
О чем недоговаривает Смолич, что было непонятно Флорковскому и что имел в виду на самом деле Бровкович под «новым веянием», разберем в следующей статье.
[1] Кн. В. П. Мещерский. Мои воспоминания. Часть вторая (1865–1881 гг.). С.-Петербург, 1898. С. 470.
[2] Тайный правитель России. Письма и записки 1866–1895. Статьи. Очерки. Воспоминания. Москва: «Русская книга», 2001. С. 21.
[3] Там же. С. 27.
[4] Мемуары графа С. Д. Шереметева. Москва: Издательство «ИНДРИК», 2001. С. 429–431.
[5] Там же. С. 429–431.
[6] И. К. Смолич. История русской церкви. 1700–1917. Часть первая. Москва: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. С. 166–167.
[7] Там же. С. 166–167.
[8] Там же. С. 166–167.
