Просветительская деятельность чешских священников в Истрии
Начиная с середины XIX века национальный вопрос с тал для истрийского духовенства центральным пунктом их общественно-политической и религиозной идентичности. Выход на национальную арену в их исполнении являлся не результатом простой инерции, а осознанным решением и распознаванием «знамений времени». Эти священнослужители, внутренне сформированные глаголической традицией как культурной вертикалью хорватского (и в определенной степени словенского) народа, отказались от роли пассивных наблюдателей. При этом они противостояли давлению итальянских либеральных элит, которые в то время продвигали нарратив о том, что истрийские хорваты и словенцы являются «народами без истории», чей единственный путь к цивилизованности и образованию лежит через неизбежную итализацию (Trogrlić 2019: 78).
Историческая заслуга хорватского и словенского духовенства заключается в подрыве данной ассимиляционной схемы. Будучи просвещенным слоем местного славянского населения, представители клира не подверглись итализации, а, напротив, сохранили этнонациональную самобытность и взяли на себя роль интеллектуальных лидеров национального возрождения. Данную позицию они удерживали вплоть до 1882 года, когда смерть епископа Юрая Добрилы символически завершила эру исключительного доминирования духовенства в руководстве национальным движением и открыла путь зарождающейся светской интеллигенции (ср. Trogrlić 2024). Тем не менее, и в последующий период значение преимущественно приходского священства для поддержания национального самосознания оставалось первостепенным.
Возможность для национальной мобилизации крестьянских масс эти духовные лица — подобно тому, как они ранее наблюдали это у итальянского городского населения — усматривали в прогрессирующей государственной модернизации (Simon 2024). Однако для представителей дискриминируемых групп продвижение равноправия славянских языков с немецким и итальянским в светской администрации было существенно более трудным. По этой причине именно церковная сфера стала в Истрии главной ареной этнолингвистического противостояния.
Большинство славянских священников происходило из сельских районов Истрии, региона Кастав и Кварнерских островов. Специфическую и до сих пор малоизученную главу истрийской церковной истории представляет деятельность чешских священнослужителей в Австрийском Приморье. В то время как в конце XIX века чешские епархии имели относительный избыток неопресвитеров, приморские епископства (особенно Пореч-Пула и Триест-Копер) страдали от критической нехватки кадров, в том числе и в итальянских приходах (Wörsdörfer 2000: 184).
Причины прибытия чешских священников в Истрию
Основы традиции служения чешского духовенства в Истрии, по имеющимся сведениям, заложил еще триестский епископ Ерней Легат (занимал кафедру в 1846–1875 гг.), который при замещении приходов ориентировался на внутренние регионы монархии. Словенский историк Борут Клабьян указывает, что «ко времени смерти Легата в Триестско-Коперской епархии служило уже двадцать шесть священников чешского происхождения и тринадцать — в Поречско-Пульской епархии» (Klabjan 2022: 1059). Однако приводимое число чешских клириков в тогдашней Истрии представляется несколько преувеличенным; вероятно, речь идет о ретроспективной проекции их более позднего численного присутствия на ранний период. В любом случае, священнослужители чешской национальности со второй половины 80-х годов XIX века стали значимым структурным элементом истрийского общества.
Ключевую роль в рекрутировании чешских семинаристов сыграл епископ словенского происхождения Иван Непомук Главина, личность которого была представлена в предыдущей части. Епископ Главина по состоянию здоровья неоднократно пребывал в Карловых Варах, где установил многочисленные личные контакты с представителями чешской общественно-интеллектуальной среды. Во время своих поездок в Чехию он активно проводил агитацию среди чешских богословов в пользу службы в Истрии, чем укрепил основы сообщества чешских священников, которое сохранялось в регионе вплоть до межвоенного периода. По его инициативе в чешской прессе было опубликовано сообщение, информирующее о критической ситуации, вызванной дефицитом священнических призваний в приморских епархиях. Главина предложил чешским богословам возможность завершить обучение в центральной теологической семинарии в Гориции и одновременно пообещал, что после окончания они будут немедленно инкардинированы в одну из истрийских епархий — либо в Пореч-Пулу, либо в Триест-Копер — в качестве пастырских кадров (Bartolić 1995: 109). На этот призыв откликнулась группа примерно из тридцати богословов из Чехии и Моравии (Klabjan 2014: 115).
Подготовка чешских и моравских студентов в центральной теологической семинарии в Гориции проходила системно и целенаправленно. В 1830 году Гориция стала резиденцией архиепископства, что превратило ее в ключевой духовный центр всего Австрийского Приморья. Местная духовная семинария, основанная вскоре после учреждения архиепархии, сыграла фундаментальную роль в интеллектуальном развитии региона, выделяясь, прежде всего, своей уникальной лингвистической инклюзивностью. Институт готовил священников, способных осуществлять пастырскую деятельность в итальянской, словенской и немецкой среде. Официальным языком обучения в семинарии была латынь, которая для студентов из чешских земель, обладавших высоким уровнем классической подготовки, не представляла существенного затруднения. В то же время их славянское происхождение и близкое родство чешского языка с хорватским и словенским обеспечивали им — в сравнении с итальянскими коллегами — значительное преимущество для будущего коммуникативного взаимодействия с истрийским населением. Данная языковая компетенция позволила будущим священнослужителям впоследствии адаптироваться и интегрироваться в местную среду Истрии (Bartolić 1995: 109).
Первые группы этих богословов прибыли в горицкую семинарию, где наряду с итальянскими коллегами обучались и семинаристы других национальностей, в 1886 и 1887 годах. Они завершили обучение и были рукоположены в 1890 и 1891 годах, после чего были незамедлительно направлены в приходы епархий Пореч-Пула и Триест-Копер. Помимо стандартного богословского образования, им предстояло подготовиться к специфическим и суровым условиям периферийных истрийских деревень, в которых они зачастую выступали в роли единственных представителей интеллигенции. Чтобы иметь возможность оказывать помощь прихожанам в повседневной жизни, они в рамках изучения теологии прошли и специальные курсы. Это позволило им освоить широкий спектр практических навыков, например, в области фитотерапии, пчеловодства, плодоводства или оказания первой помощи, которые они впоследствии активно внедряли в своих приходах (Bartolić 1995: 109).
Обучение в Гориции формировало этих мужчин не только как служителей культа, но и как будущую общественную элиту.2 Многие из них за годы учебы совершенствовались в музыке (особенно в игре на скрипке или виолончели), что впоследствии способствовало созданию певческих и тамбурашских ансамблей. Из-за ощутимой нехватки местных учителей им пришлось также освоить основы педагогики. Это позволило им преподавать в импровизированных приходских классах основы грамотности и — что особенно примечательно — также хорватский язык.
Другим важным направлением их деятельности стало учреждение сельских сберегательных касс (posujilnic), которые способствовали преодолению бедности и долговой зависимости местных жителей, укрепляя тем самым экономическую независимость хорватского населения. Под руководством чешских и моравских священников эти институты функционировали как ключевые механизмы экономической помощи и социальной стабильности для славянских жителей Истрии.3 Это были малые крестьянские банки, которые часто носили официальное название «Общество сбережений и займов» (Društvo za štednju i zajmove) и возникали в более крупных поселениях, где служили священники. Их первоочередной целью была поддержка местной общины во времена материальной нужды. Через них священники оказывали финансовую помощь малоимущим слоям населения, защищая их от ростовщического капитала и полного экономического упадка. Эти сберегательные кассы они не только основывали, но и непосредственно возглавляли, что требовало значительной административной дисциплины и педантичности в ведении отчетности (Bartolić 1995: 109).
Функционирование сберегательных касс также носило выраженный этнонациональный характер. Способствуя сохранению имущества и экономической самодостаточности населения, священники укрепляли этнополитическую устойчивость хорватской и словенской деревни к внешнему давлению. Именно в силу их значимости для стабильности славянского социума данные финансовые институты после аннексии Истрии Италией (1918) и установления фашистского режима (1922) стали объектом репрессивного внимания со стороны итальянских властей, которые впоследствии инициировали их постепенную ликвидацию. Подобная деятельность свидетельствует о том, что чешские и моравские священнослужители воспринимали свою роль комплексно — они выступали не только как духовные наставники, но и как экономические советники, реализуя через posujilnice концепцию социальной солидарности и самопомощи.
Специфической сферой их влияния стали религиозные братства и объединения (vjerske udruge i bratovštine). В рамках сакральных пространств, обладавших автономией, недоступной для публичных мест, священники формировали не только благочестивых христиан, но и «национально ориентированных патриотов» (svjesni narodnjaci). В условиях нарастающей итальянской ассимиляционной политики приходские общины трансформировались в центры социокультурного сопротивления. Последовательная приверженность старославянскому языку в литургии и хорватскому в гомилетике (проповедях) обеспечивала храмам статус востребованных национальных центров; верующие были готовы преодолевать значительные расстояния ради возможности использовать родной язык в среде, минимально подконтрольной тогдашней администрации.
Миссионеры национального самосознания
Деятельность чешских и моравских клириков в Истрии оставила глубокий след в нескольких стратегических областях, сформировавших комплексную систему антиассимиляционной защиты. Основополагающим вкладом стало становление так называемого «здорового патриотизма», для трансляции которого использовалось церковное пространство как институт убежища. Оно служило безопасным пространством для культивирования национального чувства и идентичности даже в периоды интенсивной и систематической итализации публичной сферы. Духовная поддержка сопровождалась усилиями по языковой стабилизации региона. Посредством распространения хорватских молитвенников и иной печатной продукции священники целенаправленно укрепляли позиции родного языка не только в литургической практике, но и в повседневном дискурсе верующих, препятствуя его маргинализации.
Помимо культурно-религиозного влияния, представители духовенства закладывали фундамент экономической целостности местного населения. Создавая сберегательные кассы, они обеспечивали материальный базис для выживания национальной общины, поскольку данные институты способствовали декредитации крестьянских хозяйств и сохранению права поземельной собственности, что в аграрной Истрии являлось детерминирующим фактором существования. Также благодаря деятельности чешских священников в начале XX века в Истрии функционировало в общей сложности 56 кооперативов взаимопомощи, сберегательных касс, хозяйственных и потребительских обществ, 11 читален, 10 культурно-просветительских союзов и 6 народных домов.4 Эта инфраструктура в конечном итоге стала оплотом сопротивления фашистской экспансии после 1918 года. В период, когда итальянская администрация приступила к ликвидации хорватской образовательной системы и прессы, именно религиозные структуры оставались зачастую единственной легальной платформой для организованного проявления национальной жизни.
1 Фото: Горицкая семинария. Источник: https://aukro.cz/slovinsko-slovenia-gorica-seminarium-cca-1910-7115830611
2 Если не указано иное, нижеследующие сведения о деятельности чешских священников основываются на рукописных материалах, собранных автором в ходе этнографического исследования в Истрии в конце 90-х годов XX века
3 К примеру, в 1880 году сельские поместья в Истрии были обременены долгами в среднем на 48% их стоимости. Ср. Šetić Nevio, Manin Marino: 2020, Povijest Istre od sredine XIX. st. do Prvog svjetskog rata, In: Istarska enciklopedija (online) https://www–istrapedia–hr.translate.goog/hr/natuknice/4050/povijest–istre–od–sredine–xix–st–do–prvog–svjetsko?_x_tr_sl=hr&_x_tr_tl=cs&_x_tr_hl=cs&_x_tr_pto=sc#_
4 Ср. Šetić Nevio, Manin Marino: 2020, Povijest Istre od sredine XIX. st. do Prvog svjetskog rata, In: Istarska enciklopedija (online) https://www–istrapedia–hr.translate.goog/hr/natuknice/4050/povijest–istre–od–sredine–xix–st–do–prvog–svjetsko?_x_tr_sl=hr&_x_tr_tl=cs&_x_tr_hl=cs&_x_tr_pto=sc#
