В «Истории Русской церкви» И.К. Смолича, пятому обер-прокурору уделено всего лишь несколько строчек: «Императрица Елизавета, желавшая править по заветам своего отца, назначила на пост обер-прокурора князя Якова Петровича Шаховского (31 декабря 1741г. – 29 марта 1753 г.), от которого потребовалась немалая твердость, поскольку он обнаружил в делах Святейшего Синода страшный беспорядок. Однако из-за несогласий с «синодальными персонами» он был смещен; императрица Елизавета оказалась на стороне его обвинителей – правда, более по причинам личного характера, нежели по принципиальным»[1].
Одиннадцать лет находившийся на посту обер-прокурора Шаховской Яков Петрович (1705-1777) заслуживает большего внимания из-за неординарных личных качеств и большого вклада в государственное устройство. В течение срока службы в военной и гражданской организациях он находился на разных должностях и был свидетелем правления восьми царственных особ дома Романовых от Петра I до Екатерины II.
Отец его, князь П. И. Шаховской, умер когда Якову Петровичу было всего несколько месяцев. Дальнейшая семейная жизнь сложилась так, что отчим невзлюбил мальчика и поэтому на девятом году от роду он был взят на воспитание своим родным дядей, князем Алексеем Ивановичем Шаховским.
Когда Якову Петровичу исполнилось 14 лет, он поступил в лейб-гвардию Семеновского полка и служил там последовательно солдатом, капралом, каптенармусом и сержантом. В 1725 г. произведен в поручики, а затем повышен в капитаны.
Дальнейшая служба дяди и племенника продолжилась в Малороссии, куда с 1729 г. князь Алексей Иванович был направлен заведовать гарнизонными полками и одновременно вести негласное наблюдение за гетманом Апостолом (1724-1734).
Это был ещё один дополнительный способ контроля гетмана, когда ещё в 1727 г. для предотвращения неожиданностей со стороны Апостола московским правительством были приняты меры по отправке младшего его сына в Петербург в качестве заложника.
Когда поступил донос полковника Василия Танского на Апостола Алексей Иванович провел секретное следствие о поступках гетмана. Судя по отсутствию сведений о каком-либо понесенном наказании Апостола, всё обошлось для него вполне благополучно.
Сам Данило Апостол (1654-1734) – уникальная личность, он в течение 44 лет занимал уряд Миргородского полковника, что является единственным примером во всей истории Малороссии, был старейшим и популярнейшим военачальником во всем войске малороссийском.
Проявил себя необыкновенно ловким человеком, умел находить поддержку среди сильных мира сего и в критических ситуациях всегда выходить «сухим из воды». В своей богатой биографии являлся и сторонником гетмана Мазепы во время его предательства, и не испытывал колебаний при оказании помощи его врагам. После всех прегрешений милостиво прощён и Мазепой, и Петром I с немалой для себя пользой.
Князь Алексей Иванович успешно справлялся со своими обязанностями, осуществлял надзор за гетманом, а для сообщения о делах малороссийских поручал своему племяннику докладывать непосредственно своему начальству.
В один из таких приездов в Петербург Якову Петровичу пришлось столкнуться с всесильным герцогом Бироном, который выразил резкое недовольство его докладом о состоянии малороссийских войск, которые долгие годы возглавлял Апостол.
Яков Петрович имел мужество отстаивать справедливость своего донесения о хорошем состоянии малороссийских войск, отправленных в Крым под начальством графа Миниха. Многие были убеждены в неминуемой опале князя. Но результат получился совершенно обратный: «Бирон убедился в справедливости сообщений Якова Петровича, выслушал от него секретное донесение князя Алексея Ивановича и долго беседовал с князем о малороссийских делах.
В 1737-1740 гг. князь Шаховской Я.П. участвовал в Очаковской, Днепровской и Хотинской кампаниях, под непосредственным участием главнокомандующего графа Миниха»[2].
Отметим, еще одно качество князя, которое он проявил после назначения генерал-кригс-комиссаром в 1753 г., после завершения обер-прокурорской должности, когда вступил в «споры и несогласия» как с военной коллегией, так и с высокопоставленными лицами из генералитета, с двумя братьями, генерал-аншефами графами Шуваловыми. При исполнении своих обязанностей Шаховской твердо следовал инструкции, гласившей, что «генералу-кригс-комиссару надлежит быть доброму эконому и пользу своего государя крепко хранить», а правило это многим было не по нраву, потому что князь не исполнял произвольных денежных требований на расходы по армии.
Свои обязанности генерал-кригс-комиссар выполнял безупречно, снабжая всем необходимым армейские и гарнизонные полки. При подготовке к войне с прусским королем изыскал 4 миллиона рублей для ее ведения за счет строгой экономии, проводимой им в течение нескольких лет.
Вследствие рекрутского набора и скопления в Москве большого количества новобранцев сделал все возможное для размещения заболевших в найденных им подходящих помещениях Москвы, для разгрузки переполненных больными генерального госпиталя города, встретив при этом ожесточенное сопротивление недоброжелателей, старавшихся оклеветать Шаховского перед императрицей. До освобождения помещений разместил больных в своей квартире.
В 1754 г. князь Шаховской решил не возобновлять контракта с английским консулом, известным купцом Вульфом, на поставку сукна для русской армии. Он представил об этом письменные доклады сенату и военной коллегии, сделав предварительный подсчет английского сукна, находившегося в запасе от прежних лет, и составив смету, сколько сукна можно заготовить по установленному образцу на русских фабриках.
Посланные Вульфом люди посоветовали Якову Петровичу не мешать возобновлению контракта и предложили 25 тысяч рублей золотом. На что последовал ответ: «Прошу уверить г. Вульфа, что я справедливость, славу моей монархии и пользу моего отечества ни за какую цену продавать не намерен».
Несмотря на все старания, Вульфу не удалось получить желаемой поставки, т.к. князь Шаховской довел до сведения императрицы о своем плане, и она неоднократно заявляла разным высокопоставленным лицам, от которых зависело решение этого вопроса, что «она останется очень довольна, если русская армия будет снабжаться не иностранными, а своими русскими продуктами, в особенности сукнами, за которые Англия получает ежегодно по несколько сот тысяч рублей»[3].
Все эти примеры из жизни князя Якова Петровича свидетельствуют о его безупречной честности, высочайшей ответственности и врожденном благородстве.
Назначение в 1753 г. на должность обер-прокурора князь воспринял как почетное предложение и приступил к выполнению своих обязанностей. «С первых шагов ему предстояло много труда, чтобы привести в порядок запущенное делопроизводство, так как оказалось, что не существует ни малейших следов от дел, решенных при прежних обер-прокурорах.
С самого начала своего там служения снискал такое доверие императрицы Елизаветы Петровны, что она стала прямо через него передавать в Синод свои указы и словесные повеления и через него же получала сведения и доклады о церковных делах»[4].
Полное взаимопонимание между императрицей и Синодом произошло в 1745 г., когда с помощью князя была упразднена коллегия экономии и передано управление всеми синодальными архиерейскими и монастырскими имениями непосредственно Синоду.
В дальнейшем строгое соблюдение законов князем привело к столкновению с членами Синода, которые часто допускали послабления и отступления. Их коллективная жалоба императрице возымела свое действие и генерал-прокурор Трубецкой объявил ему великое неудовольствие императрицы. Кроме того, генерал-прокурор обязан был представить императрице другого кандидата, а действующему посоветовал перестать ездить в Синод.
Данное предложение старшего товарища было равносильно предложению получать денежное довольствие без исполнения своих служебных обязанностей, что являлось совершенно неприемлемым для Якова Петровича. Он не только продолжил интенсивно работать в Синоде, но и сумел оправдаться перед императрицей, доказав справедливость всех своих поступков на государевой службе.
Представленная Трубецким новая кандидатура обер-прокурора была отвергнута императрицей, заявившей о Якове Петровиче: «Он мне в Синоде надобен и я оного его не отпущу; я довольно уже узнала его справедливые поступки».
За заслуги в исполнении обер-прокурорских обязанностей князь был произведен в тайные советники и награжден орденом св. Анны и св. Александра Невского»[5].
[1]История русской церкви. Книга восьмая, часть первая. Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. Москва, 1996. С. 152.
[2] Русский биографический словарь. Чаадаев – Швитков. Репринтное воспроизведение 1905 г. Москва: АСПЕКТ ПРЕСС, 2000. С. 591.
[3]Русский биографический словарь. Чаадаев – Швитков. Репринтное воспроизведение 1905 г. Москва: АСПЕКТ ПРЕСС, 2000. С. 592.
[4] Русский биографический словарь. Чаадаев – Швитков. Репринтное воспроизведение 1905 г. Москва: АСПЕКТ ПРЕСС, 2000. С. 592.
[5] Русский биографический словарь. Чаадаев – Швитков. Репринтное воспроизведение 1905 г. Москва: АСПЕКТ ПРЕСС, 2000. С. 592.
