Глава из книги Джёко Слипчевича «История Сербской Православной Церкви».
Предлагаем вниманию читателей главы капитального исследования известного сербского церковного историка Джёко Слипчевича, ранее на русском языке не публиковавшихся.
Создание «Хорватской Православной Церкви» (ХПЦ) – Это, с одной стороны усташеский жест, направленный на попытку замирения православного населения с одной стороны, с другой – пропагандистский жест на экспорт. Фикрета Елич-Бутич указала точно, что „создание ХПЦ сопровождалось широкой усташеской пропагандой, в которой особенно использовался лозунг «равенства сербов» [1]. Фактически создание ХПЦ было, в значительной степени, признанием провала террористической акции по уничтожению сербов в НГХ, особенно с того момента, когда немцы приказали приостановить изгнание сербов оттуда в оккупированную Сербию. Несмотря на ряд волн террористических акций против сербов, количество сербов оставалось по-прежнему значимым фактором, и неизбежной была необходимость определять их статус на другой основе.
В сложившейся ситуации немцев устроило бы предоставление сербам основных гражданских прав и признание их право на труд, а с церковной точки зрения – отделение от Белграда путем создания „независимой церковной организации“, которая была бы подчинена усташеским властям. Это был путь, по мнению Германии, „умиротворения“ всех тех краёв, где дело дошло до «бунта» гонимой «сербской массы». [2]
В статье „ХПЦ – агентура оккупантов“, вышедшей в «Вестнике» [3], Светозар Лозо и Миленко Додер указали, что с немецкой стороны Ганс Хельм при поддержке Адальберта Кунгла, был тем лицом, давшим Павеличу идею создания ХПЦ, которую Павелич с радостью принял. [4]. Когда он был вынужден принять это предложение, Павелич настоял на том, чтобы именно его считали основным фактором в основании ХПЦ. Ему было необходимо показать иностранной общественности, что он не против православной церкви как таковой, а только против Сербской Православной Церкви, потому что он и усташи в целом заботились об очищении территории НГХ от сербов и от всякой памяти о сербах.
Эту позицию Павелич изложил в своем выступлении в Хорватском Саборе, которое состоялось 28 февраля 1942 года. «У нас, – сказал Павелич, была греко-восточная церковь. Греко-восточной была названа потому, что принадлежавшие к православию в нашей стране были подчинены греческому патриарху, который заботился о них только потому, что он получил от епископа большую выручку [5]; затем, насколько я помню, в Хорватском Саборе была создана юридическая статья, согласно которой все члены православия в Хорватии подчиняются Сербскому патриархату, и таким образом она стала СПЦ. В Хорватии нет никого, кто имеет что-то против православия …Неправда, что хорватское государство стремится обратить православных в католическую веру. Это не политика. Это было пущено каждому по желанию… Православие никто не трогает, но в хорватском государстве не может быть Сербской Православной Церкви. Я говорю еще раз: не может быть Сербской и не может быть греко-православной. Почему? Потому что везде в мире православные церкви являются национальными церквями… Вот почему умные люди, люди, которым есть дело до нужд народа, а также нужд веры, знают, как справиться, знают, как собрать головы и изучить, продумать этот вопрос и решить его к удовлетворению народа и ради развития хорватского государства». [6]
Понимание Павелича сербов в целом и особенно сербов на территории НГХ в частности было глубоко ошибочным. Однажды он заявил: «Что касается сербов, то здесь возникло смешение понятий. Настоящих сербов в Хорватии не так много. В основном же – это хорваты сербско-православной веры и влахи. Этот вопрос будет решён самым лучшим и удобным способом. По соглашению с властями Германии 250.000 сербов будут отправлены в Сербию, а другие смогут остаться здесь. Не будут создавать им никаких сложностей». [7]
Д-р Младен Лоркович, тогдашний министр иностранных дел Павелича, также считал, что сербы на территории НГХ – это принявшие православие хорваты, так же как мусульмане были «исламизированными хорватами». «Поэтому», – говорит Лоркович, – «в Хорватии настоящих сербов гораздо меньше, чем обычно часто заявлялось на основании <религиозной статистики>. Активный сербский элемент перешёл границу после основания Сербского, а затем Югославского государства, и это были сначала агитаторы, затем те, кому здесь было приятнее и комфортнее, и, наконец, чиновники и ставленники Белграда». [8]
Лоркович в том же месте также заявил и о влахах: «Это, – говорит он, – реликт смешения балканско-романских и цыганских элементов, которые, спасаясь от турок, укрылись на хорватских землях и, таким образом, спаслись от уничтожения. Хотя они по расе не относятся ни к хорватам, ни к сербам, они представляли собой непостоянный элемент, который был открыт чужому влиянию и, таким образом, из-за своей принадлежности к православной церкви без сопротивления поддался политической сербизации». [9]
Опору на прошлое усташи Павелича искали в тезисах Анте Старчевича, утверждавшего, что сербы – всего лишь „православные хорваты“. Для него вообще не существовало сербов. В трактате «Имя серб», который он опубликовал в 1868 году, Старчевич отрицал существование сербов. «Сербов для меня просто не существует». Имя серб он производит слова «свербёж» или от «servus» (раб). Он пополнил трактат «Имя Серб» другим, озаглавленным «Славяносербская порода в Хорватии». [10]
Поскольку усташи считали себя идеолого-политическими наследниками Анте Старчевича, его тезисы о сербах как хорватах православной веры были им совершенно близки: “Быстро воспринятый тезис о сербах как хорватах православной веры, уже с лета 1941 года начал очерчивать контуры усташеской пропаганды”. В этой пропаганде были важны два момента. С одной стороны, подчёркивалось, что сербское население на территории Хорватии и Боснии, учитывая его историческое развитие “не принадлежит в национальном плане, к кругу настоящих сербов”, а с другой стороны, что это население “приняло православие только во времена Турции”. [11]
Рекомендуя создание ХПЦ, немцы имели в виду не усташские тезисы о православных хорватах, а необходимость найти способ успокоить ситуацию на местах, что позволило бы им уменьшить численность своих войск в этом районе [12]. Примечательно, что об этом говорили Каше и Лоркович. В своем отчёте от 14 июня 1941 г. разведывательный орган генерала Глейзе фон Хорстенау предложил Артуру Хефнеру, что православная церковь в НГХ «должна получить признание, в котором ей пока отказано, при условии, что она перестанет быть сербской национальной церковью и реформируется в соответствии с национальным характером хорватского государства». [13]
Эту идею принял и по своему истолковал Ганс Хельм, который и повлиял на Павелича, чтобы воплотить её в жизнь. «Вопрос о конкретном создании ХПЦ, которая должна была выполнять роль посредника между государством и православным населением, обсуждался затем в марте 1942 года в Комитете Сабора НГХ по правосудию и вероисповеданию. Там было отмечено, что <структура> создаётся по просьбе самого Павелича, поскольку она представляет весьма важный вопрос в политическом смысле». [14]
Первым официальным шагом в этом направлении было «Положение закона об учреждении ХПЦ» [15]. Этому Положению предшествовал «Проект законодательного положения о правовом положении членов Восточной Церкви в НГХ». Согласно этому проекту, сербы должны считаться «временными государственными подданными» („привременим државним поданицима“) НГХ. Им рекомендовали эмигрировать в Сербию на выгодных условиях; тем, кто признает хорватскую национальность, обретает юридический статус. Для тех, кто всё ещё ощущает себя сербами, было принято специальное правовое положение. Их позиция в проекте указывается так: «это была бы одна из худших категорий государственных служащих с ограничениями в правах и собственности. О своих религиозных вещах такие люди будут заботиться сами, потому что их вера, возможно, будет только терпимой, и будет соответствующим образом позиционирована, пока не вымрет…» [16]
В соответствии с Положением об учреждении ХПЦ создается ХПЦ, которая должна быть автономной (автокефальной) и порядок которой должен быть сформулирован в Уставе, принятом в июне 1942 года [17]. Устав предусматривает, что ХПЦ будет иметь ранг патриархата, с престолом в Загребе. ХПЦ делится на епархии: Загребская (Загреб), Бродская (Боснийский Брод), Петровацкая (Боснийский Петровац) и Сараевская (Сараево). И епископы, и священники, и все церковные служители содержатся государством, которое оказывает церкви как учреждению постоянную помощь. И патриарх, и священники, и весь церковный персонал приносят присягу на верность НГХ и его вождю. Государство будет иметь в виду образование духовенства.
И по замыслу, и по назначению ХПЦ была государственным учреждением: „Итак, глядя в целом, Устав ХПЦ был сформирован так, чтобы максимально служить инструментом политики руководства усташей и Павелича в отношении Православной Церкви. В тот же день, когда был принят Устав, «Павелич назначил епископа Гермогена «митрополитом загребской митрополии» ХПЦ. …Гермоген фактически выполнял функцию патриарха, т. е. он должен был стать главой HPC. Это стало ясно по случаю церемонии его возведения на престол». [18]
О написании Устава ХПЦ Милош Обркнежевич, серб, который до войны был чиновником Патриархата Сербской православной церкви, дал интересную информацию в брошюре «Развитие православия в Хорватии и ХПЦ» (Мюнхен-Барселона, 1979). Он изображает себя создателем Устава ХПЦ, работавшим вместе с Павеличем. Он пишет: «…На следующем этапе я был на приеме у др Павелича три раза. Первая встреча длилась три с половиной часа, и по этому случаю обсуждался Устав ХПЦ, который я написал на примере Устава СПЦ от 16. XI. 1931 г., в основном заменив ссылки на прежнее государство, власть и национальность новым государством, властью и национальностью.
Две последующие встречи были в основном посвящены различным дальнейшим исправлениям и обсуждением кандидатов, которые хотели бы занять высшую иерархическую должность. Всё это время разговоров и переговоров я предлагал и настаивал на юридических и канонических аспектах, и удовлетворялся этим. Интерес др Павелича был сосредоточен в основном на лингвистических и символических вопросах, поскольку я недостаточно знал хорватский литературный язык, орфографию и хорватскую историю». (Стр. 251, это цитата в «Хрватској ревији», год XXIX. Том 2 (114).
ХПЦ была основана из-за существования сербов, которые сопротивлялись католицизму, но смирились с политическим положением в стране. Это относилось к сербам «в основном в городах, где не всех сербов можно было крестить или массово перерезать. Он (Павелич) поставил этой церкви высшую иерархию и низшее духовенство из числа предателей священников Сербской Православной Церкви, изгнанных из этой церкви богословов или священников, которые ранее имели канонические прещения. Во всех отношениях это была большая ложь и политическая уловка Павелича. Он использовал эту церковь, чтобы обмануть международную общественность, и контролировать оставшихся неокатоличенных сербов, если бы они по своей наивности присоединились к этой лжецеркви.
Православные в подавляющем большинстве поняли эту церковь правильно и не приближались к ней» [19]. По словам Симо Симича, ХПЦ «должна была служить новой формой денационализации сербов в НГХ» [20]. Доктор Расим Хурем изображает это немного по-другому. Он говорит: «Имеющиеся данные о действии т.н. ХПЦ очень скудны. Из них можно сделать вывод, что Гермоген и его заместитель посещали районы НГХ, где проживали сербы, для открытия православных церквей и совершения богослужений.
Министерство внутренних дел НГХ потребовало от крупных жупаний, округов и районных представительств, чтобы митрополиту Гермогена при посещении церквей уделяли должное внимание и облегчали его миссию. Православные священники в приходах начали совершать богослужения, а некоторые из них, которые к тому времени находились в заключении, были освобождены. Из этих скудных данных также видно, что реакция православных сербов на открытие своих храмов и освобождение отдельных священников была в целом позитивна, несмотря на то, что сербы не доверяли ни главе НГХ, ни его митрополиту.
Все имеющиеся данные согласуются с тем, что создание ХПЦ встретило более благоприятный прием у сербов в городах, у торговцев, ремесленников и частных предпринимателей, затем у крестьян в тех сёлах, где существовала и ощущалась власть НГХ, в то время как сербы в тех сёлах, где контроль режима был слаб, оставались по отношению к учреждению НГХ в основном безразличными». [21]
2
Павеличу было легче принять «правовые положения» об основании ХПЦ и его административном устройстве, поскольку все это зависело от него, нежели найти иерархию для этой церкви. Искать таких лиц среди высшего и низшего духовенства СПЦ было безнадежно. Из семи епархий СПЦ, сколько после 10 апреля 1941 г. оказалось на территории НГХ, все, так или иначе, были обезглавлены, а низшее духовенство частично перебито, частично сослано в Сербию или где-то содержалось в заключении.
Из семи епископов этого края трое были убиты (митрополит Петар Зимонич, епископ Баня-Луки Платон Йованович, епископ Горнокарловацкий Сава Тралаич); один, доктор Джорджевич, был интернирован в Италию; митрополит Загребский Досифей Васич подвергся избиению и был переведён в Сербию, где и скончался; епископ Зворницко-Тузлянский др Нектарий Круль перебрался в Сербию, как и епископ Захумско-Герцеговинский Николай Йоканович, который также скончался в Сербии. Сремские Карловцы, центр церковной и культурной жизни сербов в бывшей Австро-Венгерской монархии, были захвачены и разорены усташами: они разграбили всё, что имело материальную и культурную ценность. Когда Павелич указал, что якобы никто в НГХ не имеет ничего против православия, он сознательно говорил неправду. Усташи уничтожали сербов как за то, что они сербы, так и за то, что они православные. Тот факт, что спасти жизнь можно было переходом в католичество, лучше всего свидетельствует об этом.
Павеличу, тем не менее, удалось найти предстоятеля для своей ХПЦ в лице русского епископа Гермогена, который принадлежал к Русской Зарубежной Церкви и в то время жил в Хоповском монастыре, находившемся под властью усташей. Усташи, как известно, не трогали русских эмигрантов и оставляли их группы в НГХ в покое. Гермоген был найден Гансом Хельмом вместе с Адальбертом Кунгелем, который был уроженцем Панчево, они нашли его через Милоша Обркнежевича, бывшего чиновника патриархата Сербской Православной Церкви, который знал Гермогена раньше, потому что в Сремских Карловцах находилась резиденция св. Синода Русской Зарубежной Церкви.
Из того, что известно, а это и сам Обркнежевич подтверждает, он был важной фигурой во всём этом. Из того, что заявляют Светозар Лозо и Миленко Додер, видно, что Гермоген изначально отказывался соглашаться с предложением Павелича, ссылаясь на свою старость и неосведомленность. Он решил принять это предложение только благодаря личному вмешательству Григория Миткевича, богатого и очень загадочного русского эмигранта, у которого в Белграде, на улице короля Милана, напротив Старого двора, был собственный магазин под названием «Русский комисионный магазин», который, скорее всего, был лишь прикрытием для невидимой работы этого человека.
Миткевич был также представителем Югославии в «Антикоминтерне» и членом правления «Югославского антимарксистского комитета» в Белграде; кроме того, Миткевич был членом «Лиги Обер», в целом, человеком с очень разветвлёнными связями, которые не были ясны. После распада Югославии Миткевич оказался в Загребе. На заседаниях администрации «Югославского антимарксистского комитета» он привлёк внимание тем, что тщательно записывал не только всё, что было решено, но и всё, что было высказано в дискуссиях. Ганс Хельм и Адальберт Кунгель, с которыми был связан Миткевич, использовали того, чтобы повлиять на Гермогена, а своего рода курьером был Милош Обркнежевич. Обркнежевич отнёс Гермогену личное письмо Миткевича, но не знал, что в том письме было.
Письмо было «запечатано большой печатью на красном воске. На печати было несколько слов, крестов и знаков, значения которых Обркнежевич не знал» [22]. Письмо, однако, достигло своей цели: когда он прочитал его и осознал уровень полномочий, которые он будет иметь в качестве главы ХПЦ, Гермоген принял решение и отправился в Загреб, где уже была основана церковная община ХПЦ с Петром Лазичем во главе. Когда Гермоген 4 июня 1942 г. , прибыл в Загреб, дела пошли своим чередом: 5 июня 1942 г. Павелич принял Гермогена, который принёс присягу ему и НГХ [23] и 6 июня в присутствии Павелича был торжественно введён в должность.
Милош Обркнежевич старался показать хотя бы самые слабые признаки каноничности назначения Гермогена митрополитом ХПЦ. Он писал: «Хотя по Уставу ХПЦ должен был приехать в Загреб во главе ХПЦ патриарх в согласии со Вселенским патриархом в Царьграде, в связи с военным положением, эту функцию только в достоинстве митрополита взял на себя преосвященный Гермоген, в то время как дальнейшие шаги будут предприняты при нормальных обстоятельствах. Как по поводу создания ХПЦ, так и по поводу избрания преосвященного Гермогена контактировали с Румынской, Болгарской и Греческой православными церквями, а также с Вселенским патриархатом в Царьграде.
Неофициально о ходе переговоров и событиях также были проинформированы сербский православный патриарх в интернировании Гавриил Дожич и его заместитель митрополит Иосиф Цвийович. Патриарх Дожич согласился с избранием преосвященного Гермогена главой HPC, но был против его титулования патриархом, и в этом он был удовлетворён» (у Обркнежевича – стр. 252).
Но поскольку в наших отечественных (югославских – прим. пер.) источниках нет никаких указаний на какие-либо контакты с усташскими хорватскими властями – хоть между ними и патриархом Гавриилом; или между ними и тогда ещё свободными епископами Сербской православной церкви, которые находились на территории оккупированной Сербии, – это высказывание Милоша Обркнежевича можно назвать полностью сфабрикованным и подтасованным.
Точно так же можно и нужно охарактеризовать и следующее утверждение Обркнежевича: «Через митрополита Иосифа, который был связан с патриархом Гаврилом и его ближайшим соратником, патриарх сказал нам, что в соответствии с новым положением мы должны сделать всё, чтобы урегулировать и нормализовать дело православия в новом хорватском государстве… Поскольку власти НГХ не хотели напрямую разговаривать с Сербской Православной Церковью и её законным представителем Иосифом, меня, как гражданского лица, попросили, и я должен был взять на себя роль переговорщика». (Там же, стр. 251-252).
На момент прибытия в Загреб и возглавления ХПЦ, Гермогену было за восемьдесят. (Обркнежевич говорит, что ему было 85 лет).
Родился 10 января 1861 г. от отца казака и матери дворянки. Его мирское имя – Григорий Иванович Максимов. Приехал в Югославию в 1920 году. Жил в Белграде, а затем в монастыре Раковица и монастыре Раковац на Фрушка-горе. Война застала его в монастыре Хопово, где он жил в тяжёлых условиях. После прибытия в Белград русский Св. Синод назначил его управляющим русскими церковными общинами в Греции, но он не задержался там надолго и вскоре вернулся в Югославию. Был членом Св. Синода Русской Зарубежной Церкви и одним из основателей организации «Братство Русской правды». [24]
Когда он возглавил ХПЦ, усташи выделили ему в качестве сотрудника Савича-Марковича-Штедимлию, сербского ренегата из Черногории, продавшегося усташам. Савич-Маркович-Штедимлия был известен как коммунист, но во время НГХ стал активным усташским журналистом; он вместе с др Секулой Дрлевичем принадлежал к руководству черногорских «зеленашей» (антисербских сепаратистов – прим. пер.). Под формальным покровительством Гермогенова Штедимлия издал журнал «Глас православља» и сумел отредактировать «Православный календарь на 1943 год».
Понятно, что ХПЦ должна была работать по указанию усташских властей и подчинялась надзору Религиозного отдела Министерства Вероисповедания; его тогда возглавлял францисканец др Радослав Главаш, активный идеолог усташества. Павелич 20 июля 1942 года назначил членов Комитета по Уставу ХПЦ, а именно: Альберта Штимаца, советника Министерства, Драгутина Голоюха, бухгалтера Министерства, Василия Шурлана, священника ХПЦ, и Петра Лазича, председателя церковной общины в Загребе [25]. Было также принято «Постановление об обязанностях церковно-приходских советов», затем временные Правила брака, Процедура церковного суда, Указания о заработной плате, организации и классификации. Также началось введение новых названий: приходской «жупник» (приходской священник), «тайник» (секретарь), «достопочтенный», «управитель жупы» (благочинный), «капеллан», «официал». Все названия, как видим, совершенно неизвестные православной церкви [26].
В мае 1942 года „наджупники“ (архиерейские наместники) были назначены в Сараево – Николай Ружнецов; Зеницу – Антолия Парадиева; Шид – Василий Юрченко; Загреб – Серафим Купчевский. Все, как видно, русские эмигранты. Наряду с Гермогеном были: Йоцо Цвиянович, Милош Обркнежевич, Яржанский и Евгений Ежимский и Серафим Купчевский. Милош Обркнежевич был секретарём. Цвиянович – эксперт по церковным вопросам, а Ежинский и Купчевский – по богослужениям. Было намерение подготовить новых клириков в Болгарии, в монастыре Черепиша, где находилась семинария, но это не могло быть реализовано…
Гермогену все же удалось собрать вокруг себя двадцать своих священников. Павелич наградил Гермогена, Васу Шурлана и Йоцу Цвияновича за «усердную работу и самоотверженные действия по наведению порядка в православной церкви» высокой наградой усташей – орденом «За заслуги – велеред со звездой»; такой орден имели усташи самого высокого ранга [27]. Гораздо сложнее было найти епископов для трёх других епархий. За всё время существования НГХ и ХПЦ режим и Гермоген смогли найти кандидата только в Сараевскую епархию. Это был Спиридон Мифка, личность неуравновешенная и очень проблемная. В то время, когда выбор пал на него, Мифка был приходским священником в Высоком. Был хиротонисан в Загребе 15 августа 1944 года. Чтобы Мифка мог быть хиротонисан, нужно было найти хотя бы ещё одного православного епископа, который согласился бы принять участие в хиротонисании Мифки.
Власть обратилась к Румынии и Болгарии с просьбой, чтобы их церкви прислали запрошенных епископов. Болгарская Православная Церковь вообще на это не ответила, а Румыния послала Виссариона Пую, который вместе с Гермогеном рукоположил Мифку [28].
Здесь следует отметить, в конце апреля 1945 года, когда патриарх Гавриил Дожич и епископ Велимирович находились в Кицбиле (Австрия), Висарион Пую несколько раз пытался пригласить их на разговор. Но они отказались, чего не могло бы быть, если бы утверждение Милоша Обркнежевича о предполагаемом согласии патриарха Гаврило Дожича на избрание Гермогена митрополитом ХПЦ было бы правдой. (Писателю этой книги, находившемуся тогда в сопровождении владыки Николая, всё это известно лично).
В отличие от Гермогена, Спиридон Мифка был человеком в расцвете сил (он родился 10 апреля 1902 г.) в Самоборе недалеко от Загреба. Гимназическое образование получил в католической семинарии в Сплите, обратился в православие и окончил православную семинарию в Сремских Карловцах. Был священником в разных местах; бросил жену и детей; болтался по монастырям; во время войны присоединился к болгарской армии в качестве военного священника и работал с болгарами и на болгар. Позже ему пришлось бежать из монастыря Вета, где он укрылся; из Германии он перешел в НГХ. Находясь в Германии, он снова обратился в католицизм и отдал себя в распоряжение отца др Радослава Главаша, который отправил его в Горажде в качестве приходского священника, но ему также пришлось бежать оттуда в Високо. Позже Гермоген заявил на допросах у коммунистов, что он знал, кто такой Мифка, и что он не был за то, чтобы тот стал епископом.
“В 1944 году он заявил, что министр юстиции и богослужения др Цанки попросил меня дать согласие поставить епископом Сараевским Спиридона Мифку. Я не согласился с этой просьбой министра и заявил, что Сараевский архимандрит Николай ведёт расследование в отношении Мифки за церковные преступления, совершенные в Высоком. После этого уже Поглавник пригласил меня к себе домой и в присутствии министра Цанки предложил дать согласие на рукоположение Мифки в епископа Сараевского. На мой ответ вождю, что я не могу дать согласие, он ответил, что берёт на себя всю ответственность, и в то же время министр Цанки прочитал телеграмму румынского патриарха, сообщающую, что румынский митрополит Висарион Пую приезжает в Загреб, чтобы рукоположить Мифку.
Тогда Павелич сказал мне, что больше нет причин возражать, поэтому я принял это предложение и рукоположил Мифку в епископа Сараевского вместе с митрополитом Виссарионом». [29] Воля Павелича должна была быть исполнена. По словам Евгена Кватерника, создание ХПЦ было одним из средств умиротворения сербов. “Это, – говорит Кватерник, было заключено на встрече руководства: все присутствующие члены правительства и представители вооруженных сил согласились с тем, что наступил подходящий час, чтобы сгладить конфликт с сербами. Др Павелич подчеркнул, что в качестве первого средства умиротворения он создаст Православную Церковь”.
Но сделанные выводы остались на бумаге. Православная церковь была создана как «ХПЦ», ради исполнения чисто антикоммунистической функции. Во главе ее стоял русский, а не серб. Таким образом, это была русско-хорватская православная церковь, которая не могла привлечь сербов. На самом деле, др Павеличу потребовался месяц, чтобы спасти мертворожденного ребенка – он просто игрался с четырьмя православными попами, и после трёх месяцев разговоров, переговоров и мудрований он триумфально заявил: «Я уже перессорил их всех между собой». [30]
В Ватикане не были недовольны созданием ХПЦ, потому что знали, что она будет находиться под сильным влиянием усташей, и должна будет делать всё, что прикажут. И для Ватикана, и для НГХ было важно, чтобы ХПЦ могла проложить путь к унии с Римом и, если она будет активно работать, помогла бы хорватизировать сербов, способствовав реализации тезиса о «сербах – как якобы православных хорватах». Никола Рушинович сообщил 9 мая 1942 года Лорковичу следующее: «Признание православной церкви, как я вам уже сообщил, было принято очень хорошо. В этом Святой Престол видит путь к религиозной унии и исчезновению схизмы в Хорватии. Для них это был бы драгоценный дар, который Хорватия может преподнести Святому Престолу. Чтобы способствовать этому, они считают, что необходимо было бы создать греко-католические центры в тех краях, где находятся православные, и позволить др Шимраку, который, как они утверждают, является лучшим знатоком религиозных вопросов на Балканах, работать над этим. Некоторые представители католиков в Хорватии неохотно рассматривают переход к восточно-католическому обряду, но Ватикан и даже Святой Престол соглашаются с тем, что это наилучший путь, – да и самый быстрый – к унии, что, несомненно, будет иметь политическую ценность для НГХ». [31]
Вопреки такому пониманию, кардинал Тисеран иронизировал над всем этим процессом. Рушинович сообщает 28 мая 1942 года Лорковичу: «Он (Тисеран) говорит, что немцы признали ХПЦ, когда вместе с нами убили всех священников, и когда не стало 350.000 сербов [32]. А позже в беседах с Лорковичем Тисеран сказал, что ХПЦ «ничего не значит, потому что была создана по воле Поглавника и по его воле может снова исчезнуть». [33]
3
Как только он узнал о подготовке провозглашения ХПЦ, которая, чтобы ирония судьбы была больше, получила в качестве своего первого главы православного русского, Священный Синод СПЦ на своём заседании 30 апреля 1942 г. занял позицию, которая, понятно, была совершенно негативной. Хотя административное единство Сербской православной церкви было нарушено из-за оккупации, Священный Синод считал себя законным представителем <на всех территориях, входивших в юрисдикцию СПЦ до Апрельской войны 1941 г. – прим. пер.>. В первом решении по этому поводу всё, что было связано с ХПЦ, было названо неканоническим, что, по сути, так и было. В этом документе говорится: «Рукоположения, повышение священнических чинов, которые он совершил, считаются недействительными до тех пор, пока по всему этому не будет принято решение Священного Архиерейского Собора СПЦ». [34]
В наставлениях священству из освобожденных земель, изданных Священным Синодом 31/18 октября 1944 г., т.е. сразу после входа партизан в Белград, в восьмом пункте было сказано: «Как в самом начале войны в западных краях нашей Родины была создана совершенно незаконным образом, «Хорватская православная церковь» во главе с одним из иерархов бывшей Русской Зарубежной Церкви, который был немедленно за свой предательский поступок своей бывшей канонической Зарубежной Православной Русской Церкви и её Архиерейского Синода предан суду и запрету священнодействия, и как священный Архиерейский синод нашей СПЦ на своём заседании 30/17 апреля 1942 г. (Син. номер 1103, 1128, зап. 222, от 1942 года.) уже в самом начале провозгласил основание этой церкви, как и её иерарха, неканоническим, и, в конечном счёте, относится к нему и его духовенству, как бы оно ни было, как к неканоническому.
Рукоположения, повышения до высших священнических чинов, которые он совершал, считаются неканоническими до тех пор, пока по всему этому не будет принято компетентное решение Святым Архиерейским Собором СПЦ. Священники, оказавшиеся там и признавшие его церковную власть, если они ранее были клириками СПЦ, должны быть пойти под суд и запрет священнодействия компетентными нашими архиереями и преданы суду». [35] К этой проблеме вернулся священный Архиерейский Синод и в 1945 году. В заявлении о своей работе за время между 5. IX – 23. VIII 1945. и 22-9. IX 1945. года было сказано: «Снова взят в рассмотрение весь предмет об основании т.н. «Хорватской православной церкви», и особенно о назначении архиепископа Гермогена митрополитом этой церкви и незаконности избрания и рукоположения Спиридона Мифки епископом этой церкви, содействия Румынской Православной Церкви в этом рукоположении. Поэтому этот вопрос был передан экспертам для изучения и окончательного решения». [36]
На заседании Священного Архиерейского синода, состоявшемся 27/14 января 1946 г., широко обсуждалось всё дело ХПЦ, и был принят ряд решений. После краткого обзора состояния СПЦ и сербского народа, оставшегося на территории, принадлежащей НГХ, было заявлено как и в каком порядке Павелич издавал Указы и Положения об основании и работе этой церкви. После анализа этих фактов были изложены причины, по которым и ХПЦ, и все её действия должны считаться незаконными: государственная власть не была уполномочена создавать ХПЦ; создание этой церкви «не было выражением воли и стремления православного народа и его иерархии», что «не существует иных канонических условий для создания автокефальной ХПЦ». Об этом решении священный Архиерейский Синод пытался проинформировать Царьградский патриархат, Румынскую и Греческую церкви, но оккупационные власти сделали это невозможным, а оккупационная цензура не позволила опубликовать это решение в официальной газете Сербского патриархата „Гласник“ [37].
Русская Зарубежная Церковь могла быть проинформирована. Узнав о назначении Гермогена митрополитом ХПЦ, священный Архиерейский синод СПЦ констатировал эти элементы о неканоничности этого чина. Отмечается, помимо прочего, что священный Архиерейский Синод Русской Зарубежной Церкви еще 6 декабря 1942 г. объявил о запрете священнослужения Гермогена «за тяжкое каноническое преступление, передал его церковному суду, исключил из состава Архиерейского синода Русской Зарубежной Церкви и запрещён в священнослужении» [38].
Поскольку были перечислены многочисленные каноны, относящиеся к делу Гермогена, было принято решение остаться с более ранними решениями по этому вопросу. Обо всём, как обычно, была проинформирована и Русская Зарубежная Церковь. Также было решено передать это решение всем архиереям «на территорию сегодняшней Сербии, чтобы это решение, как и ранее сообщенные Решения Священного Архиерейского Синода от 17/30 апреля 1942 г., сообщили всему духовенству и через духовенство с церковного амвона – верующим». [39]
Об этом также сообщено и митрополиту Анастасий. Из-за участия румынского митрополита Виссариона Пую в рукоположении Спиридона Мифки священный Архиерейский синод разорвал канонические связи с Румынской православной церковью: это должно было действовать вплоть до возвращения патриарха Гавриила Дожича к предстоятельству церкви и до окончательного решения Священного Архиерейского Собора СПЦ. [40]
С исчезновением НГХ исчезла и ХПЦ, но некоторые последствия её работы остались. В очередной раз было заявлено, что «основания этой церкви должны считаться недействительными и неканоническими, а ХПЦ и её иерархия – раскольническими». На заседании Священного Архиерейского синода СПЦ, которое состоялось 27/14 марта 1946 года, были рассмотрены последствия работы ХПЦ и принят ряд решений, в которых, по большей части, повторяется то, что уже было решено. Эти решения, их всего шесть, являются инструкциями епископам епархий (или их заместителям, поскольку епископов не было): как обращаться с верующими и со священниками, которые сотрудничали с этой церковью. Было отмечено, что везде, где это возможно, следует помнить о принципах „церковной икономии“.
Рукоположения, совершенные Гермогеном и Мифкой, считаются недействительными, как и повышение из низших в высшие церковные чины. «Священнические действия, совершаемые во время раскольнической службы теми священниками, которые получили священническое звание от своих законных и канонических епископов СПЦ, признаются в силу церковной икономии…» Только крещения и венчания, совершаемые Мифкой и рукоположенными им лицами, имеют значение, если у них есть необходимые юридические условия, которые предусмотрены в Брачных правилах, «с какой целью все браки, заключённые в то время, подлежат тщательной ревизии».
Светские лица, вступившие в ХПЦ, «должны быть приняты обратно в СПЦ по чину принятия раскольников и по указанию более раннего созыва священного Архиерейского Синода от 18/31 октября 1944». [41] В иерархии ХПЦ было гораздо больше русских священников, чем сербов, но были и сербы. Милош Обркнежевич назвал имена лиц, которых Гермоген наградил на Рождество 1942 года. [42]. Из одного отчёта о работе заседаний Священного Архиерейского синода видно, что в Зворницко-тузланской епархии было семь священников, вступивших в ХПЦ. Их судили, но принимали во внимание обстоятельства, при которых им пришлось существовать, они были освобождены от наказаний. [43]
Источники:
[1] Фикрета Јелић-Бутић: Ustaše i Nezavisna Država Hrvatska: 1941–1945, Zagreb 1977, стр. 178;
[2] Там же, стр. 172;
[3] «Вјесник» од 21. II до 13. III 1976;
[4] «Вјесник» од 2. III 1976;
[5] Это утверждение Павелича в корне неверно. Ему не хватает базовых знаний церковной и национальной истории сербов в этом краю; предоставление денег за епископские хиротонии относилось только к епископам-фанариотам во время власти Турции, а не в Сербской Православной Церкви;
[6] «Хрватски народ» од јула 1942; сравни: Ф. Јелић-Бутић, стр. 176;
[7] Neue Ordnung од 24. VIII 1941;
[8] Др Младен Лорковић: „О Србима и четничким бандама“ (У Neue Ordnung од 7. Ик. 1941)“;
[9] Там же;
[10] Милан Прелог: „Др Анте Старчевић“ (У Народна енциклопедији СХС, IV, стр. 436);
[11] Фикрета Јелић-Бутић, стр. 172-173;
[12] Там же, стр. 130;
[13] Там же, стр. 176, примечание;
[14] Там же, стр. 176;
[15] „Народне новине“ број 77 од 7. IV 1942;
[16] Фикрета Јелић-Бутић, стр. 176;
[17] Народне новине од 5. VI 1942;
[18] Фикрета Јелић-Бутић, стр. 177;
[19] Тајни документи о односима Ватикана и усташке НДХ, Загреб, 1952, стр. 117-118;
[20] Сима Симић: Там же, стр. 123;
[21] Др Расим Хурем: Криза у НОП у Босни и Херцеговини крајем 1941. и почетком 1942, Сарајево 1972, стр. 208-209;
[22] Вјесник од 4. III 1976;
[23] Вјесник од 25. II 1976;
[24] Вјесник од 7. III 1976;
[25] Вјесник од 7. III 1976;
[26] Там же;
[27] Там же;
[28] Вјесник од 11. III 1976;
[29] Вјесник од 7. III 1976;
[30] Еуген Кватерник: „Ријечи и чињенице“ (Хрватска ревија, год. V, св. 1, 1955, стр. 69-70);
[31] Тајни документи…, стр. 118;
[32] Там же;
[33] Там же;
[34] Гласник СПЦ, број 4 од 1. IV 1946, стр. 54;
[35] Гласник СПЦ, бројеви 10, 11, 12 од 31 (18) XII 1944, стр. 79-80;
[36] Гласник СПЦ, број 3 од 1. X (18. IX) 1945, стр. 82;
[37] Гласник СПЦ, број 4 од 1. IV (19. III) 1945., стр. 54;
[38] Там же;
[39] Там же;
[40] Там же;
[41] Там же;
[42] Милош Обркнежевић: Развој православља у Хрватској и Хрватска православна црква, Минхен-Барселона, 1979, стр. 257;
[43] Гласник СПЦ, број 5, од 1. маја (18. априла) 1945, стр. 66.
Справка об авторе:
Джёко СЛИПЧЕВИЧ родился 23 марта 1908 года в селе Самобору, срез Гацко, Герцеговина. Окончил среднюю школу в Гацко, Сербскую православную семинарию в Призрене, Православный богословский факультет в Белграде. В течение года учился на Евангелическом факультете и славяноведении в Берлине. После Второй мировой войны заканчивает дополнительное обучение в Старокатолическом колледже в Берне. В 1936 году защитил в Белграде докторскую диссертацию под названием «Стеван Стратимирович, митрополит Карловацкий как глава Церкви и педагогически-национальный и политический деятель». В 1945 году покинул Югославию и жил в Германии, в Кельне.
Опубликовал множество книг и исследований по сербской истории, наиболее заметными из которых были: «Назаряне в Сербии до 1914 года». «Македонский вопрос» (на английском языке), «История Сербской православной церкви» (в трёх томах), «Сербско-арбанашские отношения на протяжении веков с особым вниманием на последнее время», «Югославия накануне и во время Второй мировой войны».
Слепчевич был почётным членом Содружества сербских писателей, и Св. Архиерейский синод Сербской Православной Церкви наградил его орденом Святого Саввы первой степени.
Скончался в Кёльне в 1993 году.
Справка о последних годах служения митрополита Гермогена (Максимова) от Православной энциклопедии «Древо»:
https://drevo-info.ru/articles/12476.html
В 1841-42 годах пребывал в Леснинской женской обители в Хопово (Фрушка гора). Срем тогда отошёл к НДХ. 5 июня 1942 г. под влиянием немецкой оккупационной власти, согласился возглавить т.н. «Хорватскую Восточную Православную Церковь» (42 прихода, 62 священнослужителя).
Сербская Православная Церковь обжаловала перед Архиерейским Собором РПЦЗ действия архиепископа Гермогена. Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Анастасий категорически не признал образования неканонической Церкви
6 июня 1942 года владыка Гермоген был исключен из состава Архиерейского Синода РПЦЗ, запрещён в священнослужении и призван к церковному суду, но не подчинился этому постановлению. Давление германских властей с целью добиться отмены запрета оказалось безрезультатным.
7 июня 1942 года был возведен в сан митрополита патриархом Румынским Никодимом в Спасо-Преображенском соборе Загреба. 8 июня 1942 года присягнул на верность Независимому Государству Хорватия и главе Анте Павеличу.
Согласился с введением григорианского календаря. Добился государственного содержания хорватского духовенства и пенсий для вдов и сирот из духовного сословия, получил разрешение на преподавание Закона Божия в общеобразовательных школах, издание газеты «Голос Православия» и духовной литературы. Неоднократно выступал с ходатайствами о помиловании православных сербов и других христиан, арестованных властями.
По требованию властей выступал с призывами не поддерживать партизанское движение. Считается, что ХВПЦ признали Румынская и Болгарская Церкви, принимающие для обучения в духовных школах студентов-хорватов и предоставляющие святое миро для ХВПЦ. Треть подчиненных Гермогену священников составили россияне.
6 мая 1945 г. года в Спасо-Преображенском соборе Загреба состоялась его интронизация как патриарха ХВПЦ.
8 мая 1945 года Загреб был взят Народно-Освободительной Армией Югославии. В этот день перестала существовать ХВПЦ.
По некоторым сведениям, перед отъездом из Загреба Поглавник Анте Павелич предложил митр. Гермогену вместе с клиром уехать с ним в Австрию, но владыка отказался, как и все загребское православное духовенство. По словам Шардт-Купчевского, митрополит Гермоген заявил: «Нас здесь мало, но у нас есть епископство и духовенство православное, и совесть наша спокойна. В эти скорбные времена мы сохранили православие от растления. Мы готовы дать отчет во всех своих деяниях за время нашего служения перед свободно созванным Собором братской Сербской Церкви с участием архиереев Русской зарубежной Церкви».
(Маевский В. Русские в Югославии 1920-1945 гг. В 2-х тт. Т. 2. Нью-Йорк, 1966, с. 300-303).
8 мая 1945 года Гермоген (Максимов) был арестован югославскими коммунистами вместе с протодиаконом Алексием Борисовым. В середине июня заместитель Сербского патриарха митрополит Иосиф обратился к В. Зечевичу, министру внутренних дел югославского правительства, с просьбой подробно допросить митрополита Гермогена о Хорватской Православной Церкви, в деятельности которой «много неясного». Об этом же ходатайствовал и Сербский Синод, однако их просьбы не были выполнены.
(Ђурић В. Српска православна Црква у Независноj Држави Хрватскоj 1941-1945. године. Ветерник, 2002. С. 164-165)
20 июня был проведен единственный допрос митрополита Гермогена. Своей вины владыка не признал и о своей деятельности в качестве главы Хорватской Церкви почти ничего не рассказал. На допросе объявил себя епископом РПЦ Московского патриархата, и потому не признал постановлений Синода РПЦЗ, сознательно отказался покинуть Хорватию, решив остаться с паствой.
29 июня 1945 года состоялся суд Военного трибунала при коменданте Загреба, под председательством капитана Р. Владе над 23 священнослужителями различных конфессий, в том числе шестью православными, и 35 мирянами. Из них 49 человек были приговорены судом к смерти.
Митрополита Гермогена обвинили в том, что он «принял должность и титул митрополита Загребского, а в перспективе и патриарха так называемой Хорватской Православной Церкви, которая была создана по приказу Павелича». Большую часть приговоренных расстреляли в лесу за городом (по некоторым сведениям – 3 июля 1945 года), а епископа Спиридона (Мифку), двух католических священников и трех мирян повесили.
(Državni arhiv hrvatske u Zagrebu, K 167/1945; Pozar Р. Hrvatska Pravoslavna Crkva u proslosti i buducnosti. Zagreb, 1996. S. 339-340)
По свидетельству нынешнего митрополита Загребско-Люблянского и всей Италии Йована (Сербский Патриархат) останки убитых были сожжены в кремационной печи на Палмотичевой улице Загреба.
(Письмо директора Музея Сербской Православной Церкви в Белграде С. Милеуснича канадскому консулу в Белграде от 10 апреля 2003 г.)
По другим сведениям, автомобиль митрополита Гермогена был захвачен в Загребе хорватскими партизанами и владыка был ими расстрелян 26 июня 1945 года.
(Vladimir Geiger, Croatian Historical Institute, Zagreb, http://forum.axishistory.com/viewtopic.php?f=51&t=68680)
В 1956 году Архиерейский Синод РПЦЗ удовлетворил ходатайство сына Гермогена Сергея Максимова о заочном отпевании отца. В 2005 году был поднят вопрос о реабилитации Гермогена руководством РПЦЗ, но из-за протеста Св. Синода Сербской Православной Церкви реабилитация до сих пор не произведена.
Краткая справка о служении митрополита Виссариона (Пую) от Православной энциклопедии «Древо»:
https://drevo-info.ru/articles/14665.html
В миру Пую (Puiu) Виктор, родился 27 февраля 1879 года в городе Пашкани Ясского жудеца Княжества Молдавии, первым из трёх детей в семье священника Иоанна и Елены, дочери купца.
Завершив начальное образование в родном городке, получил семинарское образование, затем – богословское в Бухаресте, и, наконец, с января 1907 по июль 1908 обучался в Киевской Духовной Академии. 22 декабря 1905 г. был пострижен в монашество, тремя днями позже рукоположен во иеродиакона в румынской часовне в Парижа. 6 декабря 1908 г. в Галацком соборе был рукоположен во иеромонаха митрополитом Молдавским Пименом и возведен в достоинство архимандрита 1 января 1909 года. Тремя месяцами позже был назначен протосингелом Нижне-Дунайской епархии и ректором Галацкой духовной семинарии. 1 сентября 1918 года был назначен ректором Кишинёвской духовной семинарии, а два месяца спустя также благочинным (“экзархом”) монастырей Бессарабии. В 1918-19 гг. работал в солдатском госпитале.
17 марта 1921 года был избран епископом Арджешским. 25 марта того же года последовала его хиротония, возглавленная митрополитом Валашским Мироном в Бухарестском митрополичьем соборе.
После вхождения Бессарабии в 1918 г. в состав румынского государства власти принимают решение о восстановлении на этой территории церковного устройства, существовавшего до 1812 г. Север провинции вошел в т.н. Хотинскую епархию, которую возглавил еп. Виссарион. Благодаря его оживленной деятельности, несмотря на скудость помощи от румынского министерства культов, его кафедральный город Бельцы, прежде немногим более посёлка, обзавёлся 6 новыми церквями и архиерейской резиденцией, санаторием, школами, садами, парками, водо- и электо-снабжением, канализацией и мощёными дорогами.
Когда предстоятель Румынской Церкви митрополит Валашский Мирон в 1924 году официально предложил ввести «новый стиль», единственным румынским иерархом заявившим свой протест был епископ Виссарион.
17 октября 1935 года был избран архиепископом Черновицким, митрополитом Буковинским. 9 мая 1940 года ушёл на покой. Согласно его позднейшим свидетельствам, это произошло из-за противоречий с королем Карлом II, который, по словам митрополита Виссариона, намеревался изъять древние ценности Буковины. Пребывал на покое во Введенском скиту Намецкого монастыря.
С оккупацией румынскими войсками юго-западных пределов УССР во время Великой Отечественной войны, Румынская Православная Церковь распространила свою юрисдикцию неа только на северную Буковину и Бессарабию, но и на заднестровскую часть Новороссии, всвязи с чем митрополит Виссарион был призван к служению главой православной миссии Заднестровья с титулом «Транснистрийский» и кафедрой в Одессе.. Занимал эту должность с 16 ноября 1942 по 14 декабря 1943.
Благодаря его руководству, в отличие от других оккупированых румынами земель Советского Союза, в богослужении был позволен церковно-славянский язык и оставлен юлианский календарь. По надобности он даже сам проповедовал по-русски, а при румынской духовной миссии по его благословению были организованы курсы изучения русского и церковнославянского языков для священнослужителей-румын, служащих под его руководством. При нём открылось много церквей, было начато дело помощи обездоленным и детям, в Дубоссарах была создана духовная семинария. В результате, его принимали как подлинного архипастыря, а не как оккупанта. Однако, румынское священноначалие в 1943 году сместило митрополита Виссариона с Заднестровской кафедры.
В августе 1944 года митрополит Виссарион в сопровождении нескольких румынских священников был делегирован в Загреб как представитель Румынской Православной Церкви на первой архиерейской хиротонии хорватского епископа для т.н. «Хорватской православной Церкви». После рукоположения, узнав о перевороте в Румынии, он отослал спутников домой, но сам решил искать защиты в Западной Европе, опасаясь преследований со стороны коммунистов.
И действительно, 21 февраля 1946 года, Народный трибунал в Бухаресте заочно приговорил митрополита Виссариона к смертной казни за «военные преступления» на оккупированных территориях.
В 1948 году митрополит Виссарион объявил об организации Западно-Европейской Румынской в зависимости от юрисдикции Православного Русского Синода Зарубежной Церкви. 29 марта 1950 года Священный Синод Румынской Православной Церкви под давлением коммунистической власти лишил его монашества, отлучил от Церкви и осудил как предателя. Сам митрополит Виссарион и его паства этого решения не приняли.
Митрополит пытался основать епархию с целью объединить румынское рассеяние в Западной Европе, но оказался безуспешен. 1 апреля 1958 года митрополит Виссарион распустил основанную им епархию, объявив, что не желает прикрывать именем Церкви политические интересы членов его паствы, и ушел на покой. Последние годы митрополит Виссарион доживал в деревне. Скончался 13 августа 1964 года.
25 сентября 1990 года, после падения коммунистического режима в Румынии, митрополит Виссарион был реабилитирован Священным Синодом Румынской Церкви и указ о лишении его монашества был аннулирован. В посткоммунистических Румынии и Молдавии личность митрополита Виссариона пользуется большим уважением.
