Аннотация
Позднесоветский период и первые годы существования суверенной Беларуси являлись периодом резкой активизации этнополитических движений в республике. Отдельные активисты украинского, западнополесского, польского этнополитических движений декларировали деструктивные идеи, ставившие под сомнение основы белорусской государственности. В статье акцентируется внимание на деятельности украинских общественных объединений Беларуси 1990-х гг. (Украинское общественно-культурное объединение Брестской области, «Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко) по созданию собственной версии исторического нарратива, направленного на обоснование ложного тезиса об украинской этнонациональной природе автохтонного населения Брестской области Беларуси.
______________________________________________________________
В конце 1980-х гг. в Советской Беларуси происходила кристаллизация украинского этнополитического движения, активисты которого считали автохтонное население Брестской области (западнополесского региона) республики этническими украинцами с «неразбуженным национальным самосознанием». В 1990-е гг. данную концепцию активно пропагандировали такие общественные организации, как Украинское общественно-культурное объединение Брестской области (далее – УОКОБО) и «Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко. В рассматриваемый период руководители данных институций озвучивали различные по степени радикальности варианты решения «украинского вопроса» – официальное признание коренных жителей Брестчины украинцами, предоставление региону широкой национально-культурной автономии, присоединение края к Украине [1]. Для обоснования своих претензий участники украинского этнополитического движения указывали на близость западнополесских говоров к украинскому литературному языку, а также делали попытки сконструировать соответствующий исторический нарратив.
Наиболее системно историческое повествование, сконструированное деятелями украинского этнополитического движения в Беларуси, было изложено в серии статей лидера УОКОБО (организация была основана в 1990 г.) Н.С. Козловского «Еще раз спросим себя: кто мы такие на самом деле?», опубликованных в начале 1994 г. в газете «Голос Брестчины». Автор совершенно необоснованно приписывал современные категории этнополитики явлениям многовековой давности. Изначальный украинский характер Брестского региона, по мнению Н.С. Козловского, объяснялся тем, что на его территории в IX – XI вв. проживали племена волынян (бужан) и древлян – «предков украинского народа, творцов и носителей украинского языка и культуры». Киевская Русь, Галицко-Волынское княжество, в состав которых входили земли Брестчины, именовались «мощными украинскими государствами». По мнению Н.С. Козловского, даже после вхождения Брестского региона в состав Великого княжества Литовского (1341 г.) и Речи Посполитой (1569 г.) он сохранил культурную самостоятельность. Административно-территориальные реформы, проводимые властями Российской империи, в состав которой регион вошел в 1795 г., якобы преследовали цель нивелировать «украинский культурный характер» края. Согласно переписи населения 1897 г., значительная часть жителей края говорила на малорусском диалекте русского языка, что трактовалось Н.С. Козловским как несомненное доказательство их украинской национальной природы. Период 1941–1944 гг. именуется германской оккупацией, но оценивается автором в целом позитивно, так как в то время в регионе, входившем в состав рейхскомиссариата «Украина», было организовано обучение на украинском языке в начальных школах, издавалась украиноязычная газета «Наше слово» [2, с. 2–3].
В опубликованных чуть позже воспоминаниях Н.С. Козловский уделил внимание короткому периоду нахождения Брестчины в составе Украинской Народной Республики (УНР) в 1918 г. Данному периоду была дана следующая оценка: «В феврале 1918 г., в соответствии со статьями Брестского мира, Брестчина как украинская этническая территория вошла в состав УНР. Благодаря активной поддержке и участию местного населения тут за короткий срок были созданы и действовали украинские административные и культурно-просветительские учреждения. В городе Бресте издавалась газета на украинском языке – “Вестник Холмского губернского староства”» [3, с. 8]. В современной историографии данному периоду истории Брестского региона дается не столь идеалистическая оценка. В очерке двадцатитомной «Истории России», посвященном событиям в Беларуси (том 12, книга 1), отмечается, что на территориях, переданных в 1918 г. Германией УНР, «жестокий немецкий оккупационный режим усиливался бесчинствами и зверскими расправами над белорусским населением, чинимыми украинскими гайдамаками. А после поражения Германии в войне процесс освобождения белорусских территорий особенно затруднен был именно в зоне совместной германо-украинской оккупации» [4, с. 456].
Не меньшую активность в конструировании альтернативной версии исторического нарратива проявила организация «Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко, созданная в 1995 г. Организация декларировала в качестве основных целей «сохранение природной идентичности украинского этноса на Брестчине, а также формирование национального сознания у украиноязычного населения региона; установку памятных знаков известным украинцам, уроженцам Бреста, а также украинцам, чья творческая жизнь связана с этим регионом». По инициативе украинского общественного объединения и при поддержке Кобринского районного исполнительного комитета во второй половине 1990-х гг. был возведен памятник украинскому поэту Д.Н. Фальковскому (урожд. Левчук; 1898–1934 гг.) на его родине – в деревне Лепесы Кобринского района Брестской области [5, л. 141].
В печатном органе «Просвиты Брестчины» им. Т.Г. Шевченко – газете «Брестский край» – регулярно публиковались материалы, посвященные истории региона. Основное внимание авторы уделяли событиям ХХ в. Многие авторы обращались к данным переписи населения, проводимой властями Польши в 1931 г. в Полесском воеводстве. При этом в текстах активистов украинского этнополитического движения приводились неточные сведения, которым к тому же давалась крайне предвзятая интерпретация. Согласно официальным данным переписи 1931 г., 62,4 % населения назвали родным языком «местный» («тутэйшы») язык, 14,5 %; – польский, 10 % – идиш, 6,7 % – белорусский, 4,8 % – украинский, 1,4 % – русский [6, s. 20]. В одной из статей «Брестского края» (автор – А. Мартынов) сообщалась ложная информация, согласно которой более 20 % населения в ходе переписи 1931 г. назвало родным языком украинский. «Малосознательные в национальном отношении полешуки» (так автор материала охарактеризовал лиц, назвавших родным «местный» язык) также автоматически трактовались как украинцы. В результате данных логических манипуляций А. Мартынов делал вывод, согласно которому якобы 80 % жителей Брестчины даже в условиях репрессивной политики властей межвоенной Польши сохраняли украинскую идентичность [7, с. 2].
В статье Н. Бабиной в «Брестском крае» (22 сентября 1997 г.) сообщалось о том, что на выборах в польский сейм в Полесском воеводстве в 1938 г. якобы победил «украинский блок» [8, с. 2]. Эта информация, призванная, по замыслу автора, подчеркнуть глубокие симпатии жителей региона к украинскому политическому проекту, являлась прямым искажением фактов. Выборы в польский парламент в 1938 г. проходили в условиях, далеких от демократических стандартов данного политического процесса, но победу во всех трех округах Полесского воеводства одержали не представители «украинского блока», а кандидаты от провластного Лагеря национального объединения [9].
«Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко позиционировала себя как наследница традиций украинской культурной организации «Просвита», действовавшей в межвоенный период. В программной статье лидера украинской институции О. Пархача (март 1996 г.) отмечалось, что в 1920-е – 1930-е гг. на «Просвиту» оказывалось серьезное административное давление со стороны польских властей [10, с. 1]. Характер взаимоотношений польских властей в Полесском воеводстве и организации «Просвита» был более сложным. Архивные источники свидетельствуют, что к концу 1920-х гг. во многие местные кружки «Просвиты» внедрились и заняли в них руководящие посты члены Коммунистической партии Западной Беларуси (КПЗБ). КПЗБ конкурировала в борьбе за руководство над местными организациями «Просвиты» с представителями Украинского национально-демократического объединения (УНДО) – крупнейшей легальной украинской политической партии в Польше. Согласно отчетной документации КПЗБ, местные власти (старосты) старались запретить кружки «Просвиты», если считали их руководителей коммунистами. Если же, по мнению старост, во главе кружков стояли члены УНДО, ячейки «Просвиты» получали разрешение на работу [11, с. 148–149]. Таким образом, власти межвоенной Польши опасались не столько культурной деятельности организации «Просвита», сколько просоветской ориентации значительной части ее кружков.
Нацистский оккупационный режим, который сегодня классифицируется как акт геноцида белорусского народа, на страницах «Брестского края» не освещался. Более того, образовательная политика властей рейхскомиссариата «Украина» оценивалась позитивно [12, с. 3; 13, с. 2].
В целом ряде публикаций в изданиях украинского этнополитического движения утверждалось, что после Великой Отечественной войны жители Брестчины по инициативе руководителя Советской Беларуси П.К. Пономаренко были «насильственно записаны белорусами». Взвешенную оценку подобных заявлений представил белорусский историк Д.В. Юрчук: «Такие трактовки лучше оставить без комментариев из-за их чрезмерной политизированности, но хотелось бы напомнить авторам, что сельские жители в СССР (а именно к этой категории относилась большая часть жителей Полесья) не имели паспортов в период нахождения П.К. Пономаренко на должности первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Беларуси» [14, с. 129].
Таким образом, исторический нарратив, сконструированный активистами организаций УОКОБО и «Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко, был направлен на пропаганду идеи украинской этнонациональной природы автохтонного населения Брестской области. «Золотым веком» в истории региона назывался период его вхождения в состав Киевской Руси, Галицко-Волынского княжества – государственных образований, которым необоснованно приписывались характеристики украинского национального государства. Утверждалось наличие оформленного украинского национального самосознания у жителей региона в первой половине ХХ в., для чего авторы исторических сочинений прибегали к крайне необъективной интерпретации фактов или к прямому подлогу. В частности, приводились неточные данные о переписи населения в Полесском воеводстве Польши в 1931 г., выборах в польский парламент 1938 г. с целью продемонстрировать якобы имевшие место массовые симпатии местных жителей к украинскому национальному и политическому проекту. Ужасы оккупационного режима периода Великой Отечественной войны замалчивались, напротив, позитивно оценивалась практика внедрения украинского языка в сферы образования и делопроизводства в указанное время. Альтернативная версия исторического нарратива не оказала существенного влияния на национальную и гражданскую идентичность жителей Брестчины. Украинское этнополитическое движение в Беларуси было крайне малочисленным, включало в себя энтузиастов из числа интеллигенции. В 1999 г. УОКОБО и «Просвита Брестчины» им. Т.Г. Шевченко не прошли процедуру обязательной перерегистрации общественных объединений и прекратили свое существование.
Литература
1. Казак О.Г. Украинский фактор в этнополитических процессах Беларуси: деятельность «Украинского общественно-культурного объединения Брестской области» в 1990-е гг. / О.Г. Казак, А.С. Середа // История России с древнейших времен до XXI века: проблемы, дискуссии, новые взгляды : сборник статей Международной научно-практической школы-конференции молодых ученых, Москва, 24–27 октября 2023 г. / отв. ред. : Ю.А. Петров, М.М. Беклемишева ; Институт российской истории РАН. – М., 2023. – С. 391–398.
2. Козловський М. Ще раз спитаймо себе: хто ж ми такі насправді? / М. Козловський // Голос Берестейщини. – 1994. – Січень. – С. 2–3.
3. Козловський М.С. Українське відродження на Берестейщині у 80–90-х роках ХХ століття: Спогади / М.С. Козловський. – Слов’янськ: Б. І. Маторін, 2006. – 44 с.
4. История России: в 20 т. / Ин-т российской истории РАН. – М. : Наука, 2024. – Т. 12: Гражданская война в России. 1917–1922 гг. Кн. 1: Военное и политико-дипломатическое противоборство. – 969 с.
5. Белорусский государственный архив-музей литературы и искусства. Ф. 523. Оп. 1. Д. 14.
6. Drugi powszechny spis ludności z dn. 9.XII.1931 r : Mieszkania i gospodarstwa domowe. Ludność. Stosunki zawodowe: Województwo Poleskie / Główny Urząd Statystyczny Rzeczypospolitej Polskiej. – Warszawa: Główny Urząd Statystyczny Rzeczpospolitej Polskiej, 1938. – 282 s.
7. Мартынов А. «Разукраинизация». Полонизация, русификация и прочие «зации». История глазами современника / А. Мартынов // Берестейський край. – 1997. – 19–25 квітня. – С. 2.
8. Бабина Н. Мистическая Родина, или Поиски по ту сторону / Н. Бабина // Берестейський край. – 1997. – 20 вересня. – С. 2.
9. Ким И. Польские политические силы и власти в парламентских выборах 1938 года в Полесском воеводстве / И. Ким // Гістарычная брама. – URL: https://brama.brestregion.com/nomer25/artic06.shtml (дата обращения: 16.04.2025).
10. Пархач О. Нащо нам потрібна Просвіта / О. Пархач // Берестейський край. – 1996. – Березень. – С. 1.
11. Казак О.Г. Национальная принадлежность жителей Полесского воеводства Польши в оценках деятелей Коммунистической партии Западной Беларуси / О.Г. Казак // Государства Центральной и Восточной Европы в исторической перспектива: сб. научн. ст. по материалам ІІ Междунар. научн. конф., Пинск, 24–25 ноября 2017 г. : в 2 ч. / Полес. гос. ун-т; под ред. Р.Б. Гагуа. – Пинск, 2017. – Т. 2. – С. 147–151.
12. Лівай Д. Не соромтесь рідної мови / Д. Лівай // Берестейський край. – 1997. – 20 грудня. – С. 5.
13. Головне – мета і бажання працювати // Берестейський край. – 1999. – 7 березня. – С. 2.
14. Юрчак Д.В. Беларусь – Украина: 20 лет межгосударственных отношений: монография / Д.В. Юрчак. – Витебск: ВГУ им. П.М. Машерова, 2012. – 280 с.
15. Церашковіч П. Палескі рэгіяналізм у святле сацыялогіі / П. Церашковіч // Беларусіка. Беларусь паміж Усходам і Захадам: Праблемы міжнацыянальнага, міжрэлігійнага і міжкультурнага ўзаемадзеяння, дыялогу і сінтэзу / рэд. У. Конан [і інш.]. – Мінск, 1997. – С. 119–122.
