В предложенном Вашему вниманию материале попытаемся сформулировать сущность подвига святителя Саввы Сербского.
Пересказывать житие святителя Саввыне станем, оно общеизвестно.
Сейчас хотелось бы заострить внимание на том, что святитель Савва вошёл в историю не просто как просветитель одного из народов, но как создатель народа. Речь идёт о заложенных святителем принципах этногенеза сербского народа.
Подвиг святителя Саввы заключается не просто в создании условий для благовествования в пределах Сербской державы династии Неманичей, но в том, что именно им были сформированы принципы складывания народа-церкви.
Принадлежность человека к народу-церкви, разумеется, вовсе не делает человека автоматически спасённым, но является «костылём в деле спасения», уберегает в какой-то мере от падения.
Сакральный национализм армян, коптов и сербов подвергался и подвергается критике: как со стороны церковных канонистов, так и со стороны демпрессы. Впрочем, Сербская Церковь, в отличие от дохалкидонских Армянской и Коптской, является вполне канонической Православной.
Что имеется в виду, когда говорится о специфической национальной культуре – как своего рода «костыле спасения»…
Армяне, копты и сербы имеют бóльший шанс наследовать Царствие Небесное, конечно же, не в силу своей принадлежности к «небесной нации». Но из-за того, что культивирование принадлежности к своему народу (что, впрочем, может сводиться лишь к поддержанию на бытовом уровне элементов специфической культуры) – создаёт такой устойчивый настрой, который удерживает человека от выпадения из национально-культурного корпуса. (Ведь когда живешь в нехристианском окружении, то выпадение из народа обращается растворением в нехристианской среде.)
Одним из атрибутов принадлежности к «небесной нации» является набор неповторимых особенностей бытового христианства. Бытовое христианство – это, безусловно, мало. Это – выражаясь словами прот. Александра Шмемана, «уже религиозность, но ещё не вера, ещё не встреча со Спасителем»… Но это жизнь. И для того большинства людей, которые лишены таланта религиозного поиска, именно быт становится «костылём для спасения».
Обычно, говоря о сути подвига святителя Савва особое внимание делается на том, что были промыслительно освящены национальные дохристианские традиции почитания сербами домового. Т.е. традиция Крестной Славы, т.е. почитание святого, в честь которого крестился дальний предок по мужской линии, воспринимается именно как христианизация приверженности этому самому домовому.
Однако, традиция Крестной Славы – это гораздо большее, нежели просто христианизация древних верований. Введя непременное почитание святого покровителя рода, святитель Савва сконструировал узы, которые связывают западнобалканских славян в единую общность – Сербский народ.
К сожалению, это не совсем понимают многие искренние сербские родолюбы, ищущие корни своего народа в глубокой древности. Конечно же, протосербы обитали на Балканах очень давно, не хочу спорить с приверженцами «Винчанской теории». Но собственно сербское самосознание – это, несомненно, Святосавие. Т.е. традиция Крестной Славы. Именно Слава стала своего рода матрицей этногенеза.
Тема сербского церковного национализма в русской среде является практически неизученной. Предложенный материал – это, всего лишь, очередное приглашение к разговору всех тех, кому эта тема может быть небезразлична.
Пользуясь случаем, хотел бы отметить, что определённые проблемы с восприятием современным образованным читателем житий святых, как мне кажется, связаны с тем, что тексты житий, изложенные агиографическим каноном, не всегда ладно увязываются с фактами жизни. Выходом из ситуации должен быть, разумеется, не ревизионизм и не «некие новые взгляды», которые, увы, нередко принимает недопустимо вульгарные формы, но попытка честной трактовки трудных исторических ситуаций и осмысление их в рамках целостного православного мировоззрения.
***
Известный обмен любезностями в 1054 году хотя и привёл формально к расколу, но по-настоящему Христианский мир разделился лишь после IV Крестового похода, когда ослабленная натиском славянских государств Византия была не способна к эффективному сопротивлению.
О попытках мирного сосуществования в полуторасотлетний период между расколом (1054) и разграблением (1204) говорят, прежде всего, многочисленные брачные узы между представителями правящих дворов, находящихся по разные стороны канонической границы между Римом и Царьградом. Разграничение прошло по северо-западу Балкан. Пограничными землями была Венгрия и Сербские княжества.
На первый взгляд ситуация с Болгарией и Сербскими государствами выглядит достаточно однозначной. Однако, пребывание этих народов в орбите Византийского мира вовсе не делало болгар и сербов греколюбами и латиноненавистниками. Увы, всё было с точностью до наоборот. Антилатинские настроения сербов и болгар были распространены лишь в узком кругу книжных людей. Народ же с латинянами не соприкасался, следовательно, не было почвы для складывания отрицательного образа католичества.
Иное дело – образ греков.
Греческая империя вплоть до XIII века воспринимались элитами национальных окраин как препятствие для обретения полновесной короны. Для болгар, а позже и для сербов обрести независимость можно было лишь в том случае, когда некто, но не Константинопольский патриарх, коронует соответствующего военного вождя.
Следовательно, короновать мог либо Римский папа, либо свой собственный патриарх.
Болгары, как известно, пошли по второму пути, а вот сербы вплоть до эпохи свт.Саввы обращали свои взоры в сторону Рима.
В Х веке восточносербский край Рашка была отторгнута болгарами от Византии. Несмотря на то, что эти земли были отвоёваны византийцами обратно, Рашка осталась канонической территорией Охридской автокефальной архиепископии.
Обратим на это особое внимание: церковные приходы восточносербского края Рашки находились в юрисдикции Охридской Архиепископии.
В XI в. против византийского правления восстали сербские князья Зеты (долинная часть нынешней Черногории и Герцеговины). Как мы прекрасно понимаем, в ту эпоху ни сербские княжества, ни хорватское государство ещё не были национальными государствами (до «Весны народов» были ещё сотни лет), но представляли собой союзы военных вождей.
Не только правитель Хорватии Димитрий Звонимир, но и Михаил Зетский получили королевские короны из рук папских легатов (1075 и 1077 годы соответственно). Хорватия, попав под венгерское владычество (1102), навсегда отошла к Западной Церкви.
Принято считать, что организационно и юридически Хорватия стала королевством лишь в 1075 г., когда бан Димитрий Звонимир был коронован папскими легатами. Сербия стала королевством в 1077 – после коронации князя Михаила. К тому времени Зета была канонической территорией латинской архиепископии г.Бар.
Нынешние «монтенегры» из когорты идеологов черногорского церковного сепаратизма трактуют вышеприведённые факты как «иллюстрацию осознанного выбора древних черногорцев в пользу Западно-Европейской Цивилизации». Однако, по-видимому, тут имел место голый политический расчёт: сербские князья откололи от Византии изрядную провинцию и примкнули к врагам бывших повелителей.
Вскоре, впрочем, византийская власть на западно-сербских землях была восстановлена. Сын короля Михаила I, Константин Бодин, впрочем, потерпел военное поражение от византийского императора Алексия I Комнина (1085–1090), и поэтому в Зете было восстановлено греческое управление с центром в Диррахии.
А вот хорваты принесли присягу венгерской короне, и с 1102 по 1918 Хорватия входила в состав Венгрии [1]. Которая бесповоротно вошла в орбиту Римо-Католического мира. Более того, Хорватия стала не только верным стражем Латинского мира, но и плацдармом католического прозелитизма южных славян.
В эпоху строительства политических наций всякий югославянин, исповедовавший католичество, становился хорватом. Так же, как присоединяющийся к Сербской Церкви становился сербом.
Точнее, сербом становился всякий православный христианин, принимавший традицию Крестной Славы.
Но это стало реальностью лишь с середины XIII века. А за сотню лет до того сербские княжества всё ещё колебались с выбором.
***
Вернемся в эпоху императора Мануила.
Воспользовавшись тем, что Венгрия заняла враждебную по отношению к Византии политику, великий жупан (полунезависимый правитель) Рашки, Стефан Неманя, включил в свои владения Зету и в 1172 году восстал против Византии. В том же году он был наголову разбит, и ему пришлось явиться на поклон к императору Мануилу в самом подлом виде: босому, с обнаженной головой, в рубахе с закатанными по локоть рукавами, верёвкой на шее и мечом в левой руке. Будущий объединитель сербских земель отдал свой меч императору пал ниц перед ним. Разумеется, он был великодушно прощён и даже восстановлен в правлении на правах вассала Византии. Интерес Византии состоял не в том, чтобы огнём и мечом усмирять неспокойных горцев, а в том, чтобы иметь тут силу, способную поддерживать порядок и авторитет империи.
После того, как Мануил, бывший олицетворением блеска и мощи Византии, отошёл в мир иной, Стефан восстал вновь и вновь был разбит. Впрочем, византийцам было уже не до сербов.
Болгары оказались удачливее сербов, и результатом их восстания было восстановление Болгарского царства. Да и наличие на территории империи крестоносцев тоже превращалось в головную боль. Внутренние потрясения Византии заслуживают отдельного разговора.
Итак, Сербия Стефана Немани.
Общим местом житий является мысль, что Стефан Неманя, «утверждая своё политическое и военное могущество, старался вместе с тем о распространении и утверждении в своем Отечестве Православной веры» [2].
Британская историческая традиция, не особенно жалующая нас, православных славян, утверждает, что Стефан «попросил папского легата перекрестить его по римскому обряду. Благодаря такой удачной смене веры – о чём, кстати, умалчивается в сербских учебниках истории – династия Немани построила сербское государство, которое впоследствии включило в себя большую часть (европейской) Греции» [3].
По всей вероятности, в молодости великий основатель великой династии Стефан Неманя был, мягко говоря, нетвёрд в вере.
Однако, в конце концов, Стефан всё же присоединился к Православной Церкви. Сербские источники обходят стороной эти прискорбные перипетии. Деликатную трактовку дарит нам младший сын Стефана – святитель Савва.
Святитель сравнивает католическое крещение своего отца с пострижением в монахи, а православное довершение – с принятием великой схимы.
Разговор о конфессиональном выборе балканских народов мы начали с утверждения, что реальной датой раскола следует считать не 1054 год, а 1204. Однако в тот самый час, когда между греками и латинянами разверзлась пропасть, между югославянами и Римом наметились пути к сближению.
Причина проста: неопределённость политического статуса и самих гособразований, и статуса болгарского Царя и сербского Великого Жупана. Необходимо было ввести государства в Латинскую систему, и привести титулы владык в соответствие латинским же нормам.
В житии указывается, что свт. Савва вторично покинул Сербию из-за печали о св.Горе. Но о поводе к повторной эмиграции житие умалчивает. Между тем свт. Николай Велимирович в своем тексте жития свт. Саввы уже приоткрывает завесу недомолвок. И рассказывает православным читателям о том, что уже было известно к тому времени в кругу академических историков.
Речь идёт о раздоре между сыновьями Стефана старшего.
На закате своего правления Стефан Неманя искренне пытался укрепить положение Сербии благодаря сотрудничеству с Византией. 25 марта 1195 года Неманя сложил с себя достоинство великого жупана, передав правление среднему сыну Стефану, которого он по условиям мирного договора с византийским императором Исааком Ангелом, женил на византийской принцессе и передал ему трон.
Затем великий жупан Стефан Неманя вступил в монастырь Студеница, где и принял постриг с именем Симеона. Вскоре царственный инок переселился на Афон.
Вукан, пролатински настроенный старший сын, был удалён в полученную им в удел Зету. Недовольный своим положением, Вукан начал обстоятельно готовиться к свержению своего брата.
Говоря о пролатинской ориентации Вукана, не стоит обольщаться по поводу православности среднего сына – Стефана младшего. Над Сербией нависла католическая коалиция Латинской империи и Венгерского королевства. Причем мадьяры действовали также и при помощи властителя Зеты – Вукана Неманича, претендовавшего на всесербский престол.
Сербы тогда не выторговывали себе каких-то дополнительных благ, а решали вопрос выживания:
– либо оставаться вассалами стремительно слабеющей Византии;
– либо превращаться в вассалов набиравшей силу Венгрии;
– либо обретать суверенное состояние в рамках Латинского мира.
Великий жупан Рашки, Стефан Неманя младший, обратился к папе Иннокентию III с просьбой направить к нему легата, который обратил бы его к повиновению римской церкви и возложил на него королевскую корону.
Тем временем папа решил было уже присылать своего легата к Стефану, но события произошли с ошеломляющей быстротой и ситуация в регионе резко изменилась.
Вукан при помощи венгерского короля Имре изгнал из Рашки Стефана и взошёл на вожделенный престол. Переговоры с Римом перешли теперь в принципиально иную плоскость: теперь сербскую сторону на переговорах представлял уже венгерский король, титуловавшийся теперь уже не только «Королём Хорватов», но и «Королём Сербов». И окончательное обращение сербов в латинство должно было осуществляться не на началах церковной унии, а по принципу простого подчинения католическому прелату Венгрии.
Таким образом, вместо суверенитета, Рим делал Сербию вассалом Венгрии. И если с этим готов был согласиться Вукан, добившийся короны при помощи мадьяр, то православная знать Рашки решительно воспротивилась такому повороту.
В конце концов Стефан был возвращён на трон, но корону он получил всё-таки от папы. Ради достижения этой цели он бросил свою жену – византийскую принцессу Евдокию, и женился на Анне Дандоло, племяннице (по иным источникам – внучке) венецианского дожа Энрико Дандоло.
В 1217 году Стефан принял на себя корону по благословению Папы Гонория III. Этот поступок вверг свт. Савву в великую печаль. Видя, что одними словами он брата не усовестит, Савва в очередной раз покидает родные края.
И начинается его дипломатический триумф.
Свт.Савва убедил руководство Никейской империи даровать Сербской церкви фактически права Патриархата. Конечно же, до злополучного Крестового похода этот шаг монашествующего принца бунташной провинции Империи ромеев воспринялся бы как неслыханная дерзость. Но теперь было уже другое время. Теперь никейские византийцы воспринимали сербов уже не как двуличных сепаратистов, а как государство, союзное в противоборстве латинянам, а сербская церковная автокефалия ослабляла бы вес другого осколка Византии – Эпирского деспотата (4).
И когда на Балканах в очередной раз переменился ветер, свт.Савва, уже хиротонисанный в сан архиепископа, вернулся в родные места и, согласно житию, застал своего брата Стефана при смерти. По молитве святителя Господь смилостивился и послал королю исцеление. Согласно житию Стефан дал обет быть верным православной вере в той трактовке, которую преподаст его родной брат.
Перед святителем стояла теперь равноапостольская задача: сформировать стандарты своей собственной церковной культуры. Дабы исповедание православной веры проявлялось бы в специфической церковно-бытовой культуре, приверженность которой демонстрировала бы верность вере, и, соответственно, пренебрежение которой недвусмысленно воспринималось бы всеми как отпадение от веры.
Застрахованная от вмешательства учёных мужей Греческой Церкви-Матери, Сербская церковь смогла, по Божьему Промыслу, избежать тех культурных потрясений, которые на протяжении веков будоражили Болгарскую церковь.
Вскоре, в 1220 г. [5], на день Вознесения Господня, Святитель Савва собрал церковно-народный Собор. На этом соборе был освящён новый грандиозный храмовый комплекс в Жиче, было рукоположено 9 новых епископов. На той же самой службе, после Великого Входа на главу Стефана была возложена корона. Очевидно, это была та самая корона, которой его ранее венчал посланник папы. Кстати, сам Стефан в житии титулуется всё ещё великим жупаном, а не королём, которым он уже был в глазах Рима.
На третий день Собора, после проповеди святителя, состоялось крайне важное для всего будущего Сербии событие. В субботу, накануне Недели св.отцов Первого Вселенского Собора, по окончании великого повечерия свт.Савва потребовал, чтобы в храме остались только желающие возвратиться в лоно православия римокатолики и весьма многочисленные в тех краях богомилы.
Богомилы, как мы помним, были региональной разновидностью катаров. Понятно, что лишь самая незначительная часть грамотных богомилов в принципе могла быть в курсе эзотерических верований гностиков. Основная масса народу воспринимала эту веру как некую анархическую – по отношению к Риму и к Царьграду – христианскую секту.
Теперь же, ради упорядочивания вопросов духовных и социально-культурных, богомилы должны были отречься от ереси и креститься. Католики должны были просто довершить крещение миропомазанием. Но главное, для всех устанавливалось правило непременного празднования Крестной Славы, регламентировались правила передачи по наследству прав на распоряжение ритуалом.
Все люди, изучающие вопросы Славянских культур, должны помнить то, что неповторимость сербской церковной культуры заключается в традиции Крестной Славы.
Повторимся. Слава – это семейное церковное празднование дня памяти святого, почитающегося покровителем фамилии. Неповторимое своеобразие сербской церковно-бытовой культуры заключается в том, что своими святыми покровителями сербы считают не тех, чьи имена носят, но покровителей целого рода – тех, кому они совершают Крестную Славу.
Вследствие этого в сербском народе до сих пор присутствует огромное количество простонародных имён, причём Вуками, Будимирами, Сербобранами именуются даже священники-немонахи. Для русского православного уха это, признаюсь, звучит необычно.
Крестной Славы не знает больше ни один из христианских народов. До принятия христианства сербы были многобожцами. Помимо верховного божества – Перуна, которого чтили все, каждый дом имел и свое домашнее божество – хранителя очага. Будучи по природе своей сентиментальными и привязанными к домашним привычкам и обычаям, сербы не хотели расставаться со своими домовыми.
Благодаря мудрому пастырскому руководству святителя Саввы, поклонение языческим кумирам постепенно сменилось почитанием истинных святых Церкви Христовой. Эти святые стали защитниками и помощниками сербских домов, церквей и монастырей, семей и племен, сёл и городов – да даже и целых окраин и областей. Так появилась Крестная Слава.
Исходя из практических соображений, Церковь рекомендовала семьям, каких именно святых выбирать в качестве своих патронов. Были выбраны те святые, чье прославление календарно было близко старым праздникам, связанным с ритмами сельскохозяйственных работ.
Итак, Крестная Слава была и остаётся до сих пор отличительным символом принадлежности к сербской нации, сформировавшейся в современном виде именно тогда – в XIII веке. Задолго до «Весны народов».
Совершенно очевидно то, что наконец-то свт.Саввой заложен надёжный фундамент под строительство Сербского дома. И перед сербским Святосавием (как в Сербии называют культуру Сербского Православия) стояла задача выработать собственно сербский православный стандарт и распространить его на всех, входящих в культурно-политическую сферу Сербии.
В 1389 году на Косовом поле объединённое сербско-боснийско-албанское войско св.кн.Лазаря потерпело поражение от Баязида, преемника погибшего во время этой битвы Мурада. Болгары к тому времени были покорены турками, и их отряд был на Косовом поле уже в составе турецкого войска. А вскоре после того, как пал Второй Рим, то Сербия стала даже не вассалом Турции, а лишь её провинцией (1459 г.).
Послушание хранителей Последнего Царства Неповреждённой Веры оказалось не по плечам ни болгарам, ни сербам. Впрочем, закладывая основы сербского православия, святитель Савва и не думал о Жиче или Скопье как «Третьем Риме». Святитель заложил основу народа-церкви, сумевшего не только выжить под турком, но и объединиться в единое целое.
Тем более что турки, уничтожив государственность, уничтожили тем самым межклановые барьеры и саму возможность омрачавших сербскую историю интриг и заигрывания с Римом.
Т.о. турки – будучи бичем Божиим, способствовали тому, чтобы всякий, славящий Крестную славу, был и оставался сербином, был и оставался православным вне всякой зависимости от внешнеполитической ситуации.
Примечания:
[1]. Хорватские феодалы получили налоговые льготы, равный с мадьярской знатью статус, сохранили за собой право на собственный Сабор, а также право иметь бана (главу) Хорватии.
[2]. http://savvaserb.blogspot.com/2010/08/blog-post.html
[3]. Ричард Уэст. Тито: власть силы. Смоленск. Русич. С.16
[4]. Вот, как сложившиеся в связи с учреждением Сербской Церкви канонические проблемы описаны в исследовании протоиерея Иоанна Мейендорфа и Пападакиса Аристидиса «Христианский Восток и возвышение папства. Церковь в 1071–1453 гг.»:
В каноническом отношении Рашская епархия находилась в юрисдикции Димитрия Хоматиана, архиепископа Охридского.
Святой Савва был избран и поставлен на эту кафедру в 1219 году. В связи с этим возник ряд канонических и политических проблем. К каноническим принадлежали отношения новой Сербской архиепископии с Константинополем (на тот момент – с Никеей) и с Охридом. Титул «автокефального архиепископа», полученный Саввой, обычно обозначал предстоятеля, независимого от местного митрополита и назначаемого непосредственно императором (или патриархом).
Архиепископ по рангу стоял ниже митрополита и не имел в своем подчинении других архиереев. Однако в поздневизантийский период этот титул стал использоваться в самых разных случаях. Так, например, архиепископ Охридский назначался императором, но, будучи правопреемником болгарских патриархов, имел множество подчиненных себе епископов, тогда как архиепископы Новгородские и (позднее) Ростовские сами были всего лишь викариями митрополита Киевского и не имели права напрямую сноситься с Константинополем. Положение архиепископии, учрежденной при св. Савве, не имело прецедентов: она вообще не зависела от Константинополя и обладала юрисдикцией над «землями Сербии и всеми землями близ моря» (сербск. поморских земля, недвусмысленный намек на удерживаемую латинянами Зету) и всеми «митрополитами и епископами» данной области. Поэтому статус Сербской церкви был во всём подобен статусу патриархата или автокефальной церкви в современном понимании. Единственным, что связывало её с Константинополем, было требование поминать Вселенского патриарха за литургией («В первых помяни, Господи…»). В определённом смысле «автокефальный» статус Сербской церкви стал принципиально новым решением.
В число канонических проблем входил и конфликт между Никейским патриархатом и Охридом. Новая архиепископия была учреждена никейскими властями без одобрения Охрида. Поэтому вполне понятен протест, заявленный Димитрием Хоматианом, архиепископом Охридским, в письме к св. Савве в. 1220 году. В глазах Константинопольского патриархата слабость позиции Охрида заключалась в том, что эта кафедра была учреждена императором. Поскольку империя никогда не признавала легитимности созданного царем Самуилом Охридского «патриархата», реальным учредительным документом архиепископии были грамоты, данные в 1019 году Василием II, в которые его преемники могли вносить поправки. Этот момент все стороны спора осознавали хорошо. Биограф св. Саввы Феодосий сообщает, что патриарх был против рукоположения Саввы, но его несогласие удалось преодолеть в результате настойчивых требований со стороны императора Феодора Ласкариса. С другой стороны, Хоматиан, протестуя, опирался на то, что легитимность никейского императора не была признана Охридом: «У нас нет законной империи, – писал он св. Савве, – и потому твоему поставлению не достает законных оснований». Согласно византийскому видению взаимоотношений церкви и государства, император обладал правом устанавливать границы церковных юрисдикций. Этим правом император пользовался всегда – как в случае с Юстинианой Примой, учрежденной Юстинианом (на папской территории), так и с Охридской архиепископией, основанной Василием II, а также и во многих других документально подтвержденных случаях, когда императоры то учреждали, то упраздняли митрополии на землях Литвы и Польши в ущерб юрисдикции митрополита Киевского. Феодор Ласкарис, никейский император, после взятия Константинополя крестоносцами (1204) самопровозгласивший себя наследником византийского императорского трона, стремился доказать собственную легитимность – в частности, путем учреждения Сербской архиепископии. Основным его соперником был Феодор Ангел, деспот эпирский, чьи императорские притязания встретили поддержку у Хоматиана, вскоре венчавшего и помазавшего Феодора Ангела на императорский трон в Фессалониках (между 1224 и 1227 годами – датировка остается спорной). Это был вызов не только никейскому императору, но и патриарху (венчавшему на царство Феодора Ласкариса в 1208 году); фактически все было задумано ради подтверждения квазипатриаршего статуса архиепископа Охридского, который, изначально будучи креатурой императора, стал претендовать на то, чтобы самому стать источником его же легитимности, венчая и миропомазуя императора на царство. Сколь ни сомнительна была политическая подоплека таких действий, в его аргументации был и сильный пункт, а именно: в отсутствие бесспорно признаваемой императорской власти Константинопольский патриархат был не вправе посягать на территориальную юрисдикцию предстоятелей других церквей».
[5].1221? 1222? разные источники дают разные даты
Использованная литература
Житие свт. Саввы Сербского / свт. Николай Сербский (Велимирович); [пер. с серб. А. Евстратовой]. – М., Лодья, 2005.
Мельков А.С. Жизнь и деятельность святителя Саввы Сербского.
Дворкин А.Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. Нижний Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2005.
Флоря Б.Н. У истоков религиозного раскола славянского мира (XIII век). СПб., Алетейя, 2004.
Ловмянский Г. Религия славян и её упадок. М., Академический проект, 2003.
Прот. Александр Шмеман. Дневники 1973-1983. М., Русский путь, 2021.
Др. Ђоко Слиjепчевић. Историjа Српске Православне Цркве. Т. I., Београд, 2002.
Епископ Рашко-Призренский Артемиj. Хиландар у историjи Српске Цркве и Српског народа. Свети Кнез Лазар № 18, 1997.
