Конкордат, ожидавший ратификации, пролежал под сукном письменного стола Стоядиновича пятнадцать месяцев. В начале ноября 1936 года Наместничество издало указ, уполномочивающий премьер-министра, наконец, передать конкордат в Скупщину.
Для оппозиции наступил наиболее благоприятный момент для совершения этого прообраза «цветных революций». «Поле протестного электората» расширялось за счёт спекуляций, связанных с уязвлённым национальным чувством сербов, а спровоцированный этими манипуляциями хаос создавал атмосферу, удобную для свержения политической фигуры, которая преподносилась виновной в этом унижении. Коммунисты Югославии поддержали антиконкордатскую кампанию, поскольку поддерживали всё, что было против Ватикана. В контексте гражданской войны в Испании Католическая церковь воспринималась в качестве опоры фашистских режимов. Выступавший против Стоядиновича Владимир Мачек, дабы не выглядеть двусмысленно, преподнёс свою позицию таким образом, будто для хорватов Конкордат не так уж важен, поскольку «Ватикан заключает его с сербским православным правительством, а не с католическим населением Хорватии».
Аргументы Сербской церкви
«Текст Конкордата оставался неизвестным широкой публике до середины декабря 1936 г., вплоть до появления брошюры «Замечания и возражения против проекта конкордата между нашим государством и Ватиканом» от 25 июля 1935 г., напечатанной в Сремских Карловцах в патриаршей типографии под руководством архим. Платона (Йовановича). По оценкам многих сербских исследователей, именно эта публикация была первой в серии печатных текстов против Конкордата, поскольку она дала многим критикам и противникам, в том числе и журналу богомольцев «Православный Народный Христианский Союз» (Православна народна хришћанска заједница; далее также — ПНХЗ), основу для обширных комментариев с различными интерпретациями». [1]
Аргументы, которые использовались противниками Конкордата, хорошо иллюстрируются типичным текстом телеграммы, направленной патриарху от Верхнекарловацкой епархии: «Предлагаемый Конкордат, который был вынесен на конституционное рассмотрение народному представительству, грубо оскорбляет принцип равенства в ущерб Сербской Православной Церкви и другим вероисповеданиям. Римско-католической церкви в Королевстве Югославия под предлогом Конкордата даётся гораздо больше привилегий и полномочий по отношению к государственной власти, чем Сербской православной церкви и остальным вероисповеданиям… Предложенным Конкордата Сербская православная церковь ставится в подчиненное по отношению к римско-католической церкви положение…» [2]
В Обращении к Власти от имени св. Архиерейского Собора заявил патриарх Варнава заявил следующее: «Если проект Конкордата, такой какой есть, станет законом, тогда не смогу и не хочу признать. Но в таком случае своим священным долгом и обязанностью буду вынужден вместе с паствой бороться всеми доступными средствами против применения такого закона в нашей Отчизне». [3]
Патриарх Варнава предупредил Стоядиновича, что «Конкордат ставит под угрозу принципы государственного суверенитета, потому что воля Римской курии ставится выше государственной воли, которая могла бы решить целый ряд правовых вопросов в государстве с помощью правил канонического права Римско-католической церкви». Югославия, по мнению официальной Сербской Православной Церкви, должна была «банковско-клерикальным» режимом Стоядиновича превращена в «подчиненный орган Римской церкви», «иезуитско-фашистскую колонию». [4]
И если выражение «банковско-клерикальный режим» является, несомненно, риторическим перебором, то позиционируя государство в качестве «подчинённого органа Римской церкви» дело не только в красочности метафоры.
Ниже предложим вниманию читателей краткий перечень вопросов, являющихся частью Конкордата, которые ясно показывает намерения Римо-Католической Церкви по расширению своего влияния в Королевстве Югославия на те области, которые изначально находились в государственной юрисдикции. И следствием этого расширения влияния закономерно становится ограничению применения государственного законодательства в этих областях.
Говоря о миссии, необходимо понимать, что Конкордат вынуждает государство делать уступки, дающие особые возможности Римо-Католической Церкви в области культуры и образования.
Право основания конфессиональных школ представляет одну из самых значимых возможностей, которые содержат практически все Конкордаты. Монашеские ордена и конгрегации имеют право основывать свои частные школы.
Римо-католический клир становится частью чиновничьего аппарата. Теперь государство обязано содержать церковных служителей, церковное имущество ни в каком случае не может быть конфисковано или продано, оно не облагается государственным налогом.
Кроме того, отдельные положения Конкордата могли быть истолкованы так, что Белград передаёт часть суверенитета над своими католическими подданными Ватикану.
Отношение Ватикана к Югославии – как государственному образованию – строилось исходя из того, какую функцию будет исполнять это государство: станет инструментом миссии – будет поддержано; станет камнем преткновения – будет расщеплено и ликвидировано. Поэтому сама возможность утраты суверенитета вследствие принятия условий Конкордата, о чём упоминал патриарх, так же не является игрой слов.
В «Рождественском послании» патриарха паства предупреждалась: «Или мы будем сербами, осознающими своё прошлое и заветы наших отцов и прадедов, или – отступниками народа, интернационалистами, т.е. представители какой-то мглы, безродные граждане, разрушители жизни и всего, без национальной гордости, без веры, без морали». [5]
По указанию Стоядиновича текст проповеди отцензурировали и в центральная газета страны, «Политика», опубликовала отредактированную версию проповеди. Партийный орган Югославских Радикалов, «Самоуправа», выступила с критикой патриарха.
«Это вызвало реакцию Сербской Православной Церкви, и начали печататься неподписанные буклеты, в которых критиковался Конкордат. Патриаршая типография напечатала буклет «Проекты конкордата», в котором были приведены сравнительные тексты предложений Конкордата 1923, 1925, 1931 и 1935 гг. Фактографически в них подробно раскрывалось, что было подписано и сколько уступок было сделано Римско-Католической Церкви. Власти отреагировали запретом распространения этого произведения». [6]
Позже в обиход пошли уже более жёсткие выражения, в которых страна преподносилась в качестве «иезуитско-фашистской колонии», проданной за «грязные деньги Ватикана» и т.д.
Нагнетание напряжённости
С другой стороны, Рим не упускал случая оказать давление на Белград. «Пользуясь возможностью наречения бывшего папского нунция в Белграде, г. Пелегринетия в кардинала Римской Церкви, как и возможностью посещения Председателя Скупщины г. Стоядиновича, папа напал на Сербскую Церковь и, между прочим, сказал: «Православная Церковь в Югославии вместо того, что бы войти с открытым сердцем в идеи Конкордата, предпочла это своим мелким интересам и с этими личными интересами выказала государству свою силу, которой она превзошла и парализовала государство в его добрых намерениях работать на благо страны»». [7]
Архиепископ Степинац высказывался в том же духе, что и Мачек, причём высказывался с позиции силы, твёрдо убеждённый в том, что никакое правительство из Белграда не поколеблет позиций католичества. Соответственно, римско-католическим епископатом Хорватии, позиция СПЦ была осуждена, о чём был составлен направленный Стоядиновичу протест.
Власть тоже начала заниматься своего рода «чёрным пиаром».
«Была одна книга, напечатанная ещё во время власти Петра Живковича, «Мемуары прот. Алексы Илича», которую издал некий полковник, родич Илича. Власть эту книгу по требованию церкви запретила, и её тираж был уничтожен. Но сохранился десяток экзепляров. В той книге покойный прот. Илич дурно отзывался о Яниче и др. Николае. Власть решила эту часть «Мемуаров» Илича перепечатать и было бесплатно распространено десяток тысяч экземпляров.
Др. Николаю кто-то сказал, что печатание этого текста была моей идеей, и он на меня разозлился. В действительности предложение обновить эту часть «Мемуаров» Илича дал некий священник, кажется, топчидерский прот. Богдан, который издал и книгу «Упорядоченные тексты конкордата», в которой защищал власть. После того я никогда больше не видел др. Николая, и не имел возможности объясниться с ним», – сетует Милан Йованович Стоимирович. [8]
Владыка Николай во время кризиса
«Др. Николай был, несомненно, главным человеком в конкордатской кампании. Он был самой сильной и самой достойной фигурой в сербской части народа, и одновременно и самым сильным моральным авторитетом в сербском народе в целом. Восстав против конкордата и власти, он бы и самым красноречивым, и самым последовательным. Где бы он ни появлялся, его ожидали столь огромные массы общества, которых никогда не бывало ни на каких политических собраниях в Сербии…
Его речи рубили как острая сабля. Он ворвался в политику и стал значимым политическим фактором. Увы, его выступления не публиковались в прессе, но они были застенографированы и тайно распространялись легально передаваемые по всей стране. Они хранились и у агентов власти, и тезисы перепечатывались и раздавались представителям власти, дабы те были ознакомлены с их содержанием. (Их регистрировала и зарубежная пресса)…
Власть защищалась от др-а Николая тем, что некоторые министры на встречах с ним пытались вступать в полемику. Но нелегко было полемизировать с таким великим оратором! Его слова действовали сильнее всех, участвовавших в борьбе против конкордата. Янич был горластее и слов не выбирал, его нападки на власть были просто руганью, но те выступления не имели такой моральной силы, как николаевские беседы». [9]
Возникает вопрос: «Почему свт. Николай проявлял такую непримиримость по отношению к римской церкви?» Ведь ещё относительно недавно он придерживался достаточно широких экуменических взглядов, проповедовал идеи югославянского единства: «Брат мой, какой бы веры ни был»…
Ответ заключается в том, что свт. Николай настроен непримиримо был вовсе не к католикам – как части западного христианства, но к институту папства.
Чтобы понять его мотивы, необходимо непременно оговориться о том, что некоторые понятия за прошедший век обрели значение, подчас совершенно иное, нежели то, как эти вещи понимались тогда, в межвоенное время ХХ века.
Сегодня «модернизм» ассоциируется с безудержным разрушением всего и вся, но тогда под «модернизмом» понималась «открытость миру и готовность церкви к социальному служению».
И в этом смысле свт. Николаю были близки позиции католических модернистов той поры, и глубоко чужд католический консерватизм.
Который, в числе прочего, выражался в резко антиэкуменическом настрое. Опять же, сегодня «экуменизм» воспринимается как некая всеересь, согласно которой «все веры равно хороши и равно спасительны». Причём в последние десятилетия экуменизм уже начинает превращаться в синкретизм, т.е. уравнивание не только христианских конфессий, но уравнивание вообще всяческих форм религиозности, что превращает такое мировоззрение в поистине антихристово зловерие. Но в рассматриваемое нами время религиозный консерватизм Ватикана подразумевал убеждённость в том, что лишь католическая вера является истинной, а все остальные конфессии, в т.ч. и Православие – являются ложными неспасительными верами. Но, повторимся, в среде католиков были не только паписты, и свт. Николай отделал первых от последних.
«Как подчеркивает православный богослов Владимир Цветкович, призыв свт. Николая разорвать все связи с Ватиканом и папством не был направлен против католиков, а был вдохновлен стремлением установить более тесные отношения обновленного и возрожденного католицизма с другими частями христианства». [10]
«Свт. Николай убеждён, что Римская церковь должна учиться: у православного Востока надмирности, ориентации на вечность; у англикан большему уважению к свободе человека; у протестантизма в целом – признавать и уважать человеческие усилия и достижения в области науки и цивилизации. Римско-католическая теократия «не была принята, потому что она не была ни Христократией, ни Святократией». Если Ватикан будет полон святыми, то «тогда не надо будет ни говорить о безошибочности, ни навязывать её, она сама себя проявит. ˂…˃ Церковь безошибочна не через людей, занимающих высокие посты, а через святость». [11]
Относительно же догмата о «непогрешимости» епископ Николай говорит: «Было бы счастье, если бы это зловещее слово никогда даже не было слышно в христианстве! Скромность не меньше других христианских добродетелей. Было бы счастье, если бы последователи Непогрешимого, ходившего по этой планете, всегда помнили, что Он никогда так Себя не называл!» [12]
Несмотря на то что «все православные церкви мира выражали и выражают свое неодобрение клерикализму Римского Папы, голос Сербской Церкви здесь, возможно, особо важен, потому что, начиная со святого Саввы, она образует непоколебимый фронт против католического клерикализма». [13]
Кроме «модернизма» и «экуменизма», которые, как особо подчёркивалось выше, нынче приняли совершенно карикатурные и неприемлемые для православного сознания формы, владыка исповедовал ещё и «национализм».
И сегодня редкий сербофоб, пишущий о Сербском православии, проходит мимо выступлений свт. Николая на тему «национализма свт. Саввы». Но в выступлении говорилось вовсе не о том, что сербы – хорошие, а остальных нужно бить, чтобы спасти Югославию. Речь шла о том, что свт. Савва заложил основы культуры народа-церкви. И именно эта культура уберегла сербский народ от тех потрясений, которые испытывали европейские народы в эпоху философского романтизма «Весны народов», когда национальное вошло в противоречие с религиозным. И вот именно то, что Святосавие стало гарантией от подобного рода потрясений, грозивших стабильности государства, преподносилось в качестве «национализма свт. Саввы». Соответственно критика католичества сводилась к тому, что универсализм Рима рано или поздно спровоцирует национальное напряжение в среде католических народов, и это противоречие заложено в самой идее папского империализма.
«Речь не о наших католиках, но о Римском папе. Он стремится этим конкордатом заковать наших бедных католиков, и через это навредить православной Церкви и т. д. Об этом речь. И против этого восстал героический Патриарх Сербский. Против этого восстал весь сербский семимиллионный народ. Против этого восстали и боснийские францисканцы. Против этого взбунтовались и все просвещенные хорваты и словенцы». [14]
Возможно, если бы свт. Николай смог донести свою позицию по существу вопроса своего отношения к папству, то он был бы понят не только думающими сербскими государственниками, но даже и хорватами, и даже хорватами-католиками.
Но, увы. Принципиальная позиция свт. Николая по вопросу Конкордата вызвала резкую резкую реакцию римско-католического духовенства в частности и хорватов в целом.
«Если бы др. Николай не был так настроен против власти в конкордатской кампании, Стоядинович бы, который до того был с ним в приятельских отношениях, может быть и принял его кандидатуру при выборе нового патриарха. Стоядинович приезжал к нему, насколько я знаю, он в Царьграде купил очень красивый старинный иконостас из закрытой греческой малоазиатской церкви, и подарил его Жиче на помин души своего прадеда ходжи Мелентия (который был барабанщиком в битве при Любиче). Во время конкордатской кампании Николай распорядился убрать иконостас из церкви, а Стоядиновичу было объявлено, что Николай угрожает ему отлучением и анафемой.
Так ли Николай действовал или нет, не знаю, но знаю, что «отголоски» этих угроз – возможно преувеличенные или переиначенные – достигли Белграда и пересказывались. Так что о них узнал и Стоядинович. Потому и не желал видеть Николая патриархом». [15] (Стоимирович ведёт речь о возможном выборе свт. Николая предстоятелем СПЦ после загадочной кончины патриарха Варнавы, наступившей в разгар противостояния).
Предупреждение о возможном отлучении вовсе не является какими-то слухами. На внеочередном заседании Архиерейского Собора СПЦ 13-14 июля 1937 г. было принято решение, что каждый депутат Скупщины, принадлежащий к Сербской Православной Церкви, который проголосует за принятие Конкордата, будет отлучен от Церкви, а депутат-священник — лишён сана. И речь шла в первую очередь о Милане Стоядиновиче. Но и о 9 министрах и 14 депутатах. Накануне начала дебатов в Скупщине и решение Архиерейского Собора, и предупреждение свт. Николая стали достоянием гласности.
Шаги Стоядиновича навстречу СПЦ
Нельзя сказать, что Милан Стоядинович сразу же «стал в позу» и, вспыхнув от уязвлённого честолюбия», решил во что бы то ни стало «переломить архиереев СПЦ через колено». Эта неумолимая ожесточённость у него появилась несколько позже.
Премьер был прекрасно осведомлен о позиции СПЦ, и дабы решить конфликт самым простым, как ему казалось, способом, принял решение, согласно которому «все преимущества, данные Римско-Католической Церкви, будут даны автоматически и всем остальным признанным вероисповеданиям». [16]
Дабы смягчить архиереев, Стоядинович попытался объяснить комплекс проблем на личной встрече. Такую встречу организовал митрополит Черногорско-Приморский Гавриил (Дожич), будущий патриарх СПЦ.
«В числе прочего», – пишет Стоядинович, «высказался, что принятие Конкордата оправдано по трём причинам. Первая, внешнеполитическая: дабы нормализовать отношения государства с Ватиканом. Вторая, религиозная: ради равноправия католической церкви с остальными признанными вероисповеданиями. Третья, внутриполитическая: дабы получить новый инструмент предотвращения сепаратистских настроений известных хорватских политиков». [17]
Стоядинович отмечает, что его доклад был выслушан в «ледяной тишине». Миссия не удалась. «Очевидно было, что труд мой бессмыслен. Решение было принято ещё до того, как я начал говорить. Никакая аргументация не помогала. Конкордат был «осуждён» и его было не спасти». [18]
Вскоре Стоядинович столкнулся с ещё одной неприятностью. 14 июля состоялось очередное заседание Комитета по вопросу Конкордата. На голосовании, проведённом на этом заседании, «за» выступило 11 человек, «против» – 10, причём «против» выступили двое из трёх священников-членов Комитета. В том числе председатель Комитета Воислав Янич, человек, который на протяжении долгого времени был фактически посредником между патриархом Варнавой и премьером.
«Кровавая лития»
Дальнейший ход событий хорошо известен и в деталях описан в материалах, посвящённых Конкордатскому кризису. Процедура принятия Конкордата совпала по времени с тяжёлой болезнью патриарха, которая и свела его в могилу.
На 19 июля Синод благословил отслужить во всех храмах молебен об исцелении патриарха. Было объявлено об организации крестного хода по улицам Белграда. Митрополит Досифей сообщил городским властям о маршруте и времени проведения: предполагалось, что шествие двинется в 18 часов от Кафедрального собора, пойдет по улицам короля Петра, князя Михаила, по Теразии через площадь Славия, и завершится у церкви Св.Саввы на Врачаре.
К указанному времени какие бы то ни было демонстрации, и даже собрания были запрещены под предлогом недопущения беспорядков, которые могла спровоцировать оппозиция. Тем не менее, компромисс был достигнут: крестный ход разрешили, но предложен был другой маршрут следования.
Тем не менее, столкновение с жандармами произошло, и столкновение это, по всей вероятности, является следствием не глупости, но чего-то похуже. Речь идёт о том, что корпус стражей порядка по приказанию министра внутренних дел Антона Корошца был усилен жандармами из словенской и хорватской частей державы, где в указанное время особенно сильны были антисербские настроения.
А дальше случилось то, что и воспринялось как переломный момент антиконкордатской борьбы. Речь идет об избиении жандармами крестоходцев, причём не только лаиков, но и священников. Резонансным стал факт нанесения увечья владыке Симеону (Станковичу). Впрочем, этот факт был поставлен под сомнение уже тогда. Слово патриарху Гавриилу:
«Во мгновение ока епископа шабачского Симеона схватили и против его воли втащили в автомобиль. В той группе был доктор Смилянич, врач санатория «Живкович». Смилянич охарактеризовал епископа Симеона как серьезно поврежденного, нуждающегося во врачебной помощи. Перебинтовал ему всю голову как человека, получившего тяжелые увечья. Но правда была в том, что епископ шабачский Симеон рассказал митрополиту Досифею и мне лично:
«Меня втащили в машину помимо моей воли. Не смог превозмочь трех господ, между которыми был и Смилянич. Был насильно отвезен в санаторий «Живкович». Моей просьбе оставить меня в покое они не вняли. Доктор Смилянич оправдывал все это нуждами общей борьбы против Стоядиновича, который тотчас после этого должен будет уйти в отставку. Позвал иностранных журналистов, дабы убедить их в беззаконии Стоядиновича». [19].
Между тем, в фундаментальной «Истории СПЦ» Джоко Слипчевича подтверждается тот факт, что владыке были нанесены побои, а от более серьёзных увечий его спасла епископская митра.
Именно весть об этом едва не превратила разрозненные акции протеста в бунт. И найдись тогда в Югославии энергичный и бескомпромиссный генерал, власть можно было подобрать голыми руками.
Реакция на эти события была значительной как в самой Югославии, так и за ее пределами. Иностранная пресса не оставалась невосприимчивой к этим событиям. Так, британское издание «Дэйли мэйл» (Daily Mail) выпустило статью под заголовком «Нападение со штыками на пять тысяч человек», «Дэйли телеграф» (Daily Telegraph) – под заголовком «Епископ поражен дубинкой при нападении полиции». Как правило, в этих статьях делался упор на насилие со стороны полиции. «Дэйли телеграф» сообщает: «…война между Церковью и государством, вызванная решением г-на Стоядиновича подавить оппозицию национальной Церкви против Конкордата, выразилась сегодня вечером в сценах ярости и кровопролития на улицах Белграда. Полиция совершила нападение на крестный ход. Крестный ход состоял из 5000 человек…» [20]
Представители государственного управления в провластных СМИ сразу же преподнесли крестный ход в качестве политической демонстрации, напоминая о том, что среди крестоходцев было немало людей, далёких от церкви и даже коммунистов.
Высказались и католические епископы. Югославская епископальная конференция, собравшаяся под руководством архиепископа Алоизия Степинаца, 8 октября 1937 года сделала заявление для прессы: «Католический епископат считает ниже своего достоинства отвечать на уличные нападки против ратификации Конкордата». [21]
До сих пор в католической публицистике можно найти возмущение тем, что СПЦ собиралось изучать текст Конкордата, «который их не касался», под предлогом того, что католики же не требовали изучения материалов подготовки Закона о СПЦ. В этом проявился уже тогда антисербский настрой горе-югославян, не желавших признавать того, что государство, благами которого они пользовались, было создано потом и кровью именно православных сербов. [22]
В конце концов, 23 июля в Народной Скупщине с 167 голосами «за» и 129 «против» Конкордат был принят. В ту же ночь скончался патриарх Варнава. В связи с этим, «Закон о Конкордате» не был передан на рассмотрение в Сенат, ибо Стоядинович решил повременить, понимая, что поспешная ратификация в Сенате окончательно разрушит религиозный мир в стране.
Любопытная подробность: единственным государственным деятелем Европы, который направил Сербской Православной Церкви соболезнования, был Адольф Гитлер. Посол Германии в Белграде был единственным иностранным дипломатом, пришедшим в Кафедральный собор проститься с патриархом Варнавой. [23]
Движение к примирению
После кончины его святейшества Варнавы, стало ясно, что церковно-государственные отношения должны постепенно вернуться в нормальное русло.
Нужно было мириться с властями.
Осенью 1937 года Синод СПЦ и правительство Королевства обменялись сигналами о готовности к примирению, и 24 ноября министр внутренних дел объявил об аннулировании Конкордата.
Власть пошла навстречу требованиям церкви – и было проведено расследование событий «кровавой литии», приняты соответствующие меры: с должностей были сняты чиновники, ответственные за репрессии,.
8 февраля 1938 года были амнистированы все арестованные по «конкордатскому» делу, пострадавшие получили денежную компенсацию. В свою очередь на состоявшемся на следующий день архиерейском Соборе (9 февраля) было принято решение снять отлучение с тех политиков, на которых ранее оно было наложено.
Препятствия к сотрудничеству в деле выбора патриарха были устранены. Дело в том, что согласно «Закону о выборе патриарха СПЦ» от 6 апреля 1930 года югославская власть имела решающее влияние в этом процессе.
На голосовании было выставлено шесть кандидатур. Больше всего голосов получил митрополит Гавриил (Дожич) – 50, меньше всего – епископ Николай (Велимирович) – 12. Королевские наместники во имя короля Петара II подтвердили кандидатуру митрополита Гавриила.
Милан Стоядинович писал в мемуарах: «Выбор Гавриила (Дожича) я считаю очень хорошим решением, в том числе и потому, что Черногория после Объединения была лишена своей народной династии. Таким образом, вместо властелина она обрела предстоятеля церкви и несколько компенсировала утрату». [24]
Между тем, свт. Николай требовал не оставлять дело таким образом, но добиваться отставки кабинета Стоядиновича. В своих мемуарах патриарх Гавриил отмечал, что епископат опасался поддержать требования еп.Николая. Конфликт между владыкой Николаем (Велимировичем) и епископатом СПЦ стал следующим витком напряженности.
В дискуссии по вопросу позиции вл.Николая «были епископы, которые хотели применить санкции против него, если не прекратит игнорировать решения Собора», писал в мемуарах патриарх Гавриил. «Я категорически отверг такое предложение. …Это решение было бы превратно истолковано и в народе, и среди священства. Известные личности сделали бы из него мученика. И это было бы в ущерб интересам единства Сербской церкви». [25]
Отметим, что владыка Николай полностью примирился с патриархом Гавриилом лишь во время оккупации.
Некоторые выводы из сказанного
О конкордатском кризисе обычно говорят как о потрясении, которое вывело сербскую православную общественность из состояния летаргического сна. Попытка ратификации Скупщиной Конкордата стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения сербского народа.
Не нужно забывать именно этот момент.
Конкордат вовсе не был громом среди ясного неба, но стал последней каплей.
В протестное настроение было вложено всё то глубокое разочарование, которое испытывало подавляющее большинство сербов по отношению к югославянским экспериментам, и к самим экспериментаторам. Тем более, что теперь, после того, как государством управлял не король из сербской династии, но «наместничество», уже не оставалось эмоционального барьера, сдерживавшего страсти.
Возвысить свой голос против короля из сербской династии решались немногие сербы. Иное дело – протестовать против политиков, которые давным-давно растеряли тот кредит доверия, который имела Скупщина во времена легендарного Николы Пашича…
Вместе с тем, Конкордатский кризис обошелся Сербии очень дорого.
В католических СМИ всего мира протест сербского народа преподносился в контексте того, что Ватикан не требовал больше никаких особых привилегий по сравнению с православными и мусульманами. Это позволило без особых затей дать самому факту сербского антиконкордатского протеста резко негативную оценку и поместить информацию о нем в ту смысловую ячейку, которая соответствует существующему в католической картине мира фантому «бизантийцев». [26]
«После этой кампании никто уже не мог убедить в том, что не существует великосербских притязаний, и что во главе великосербской политики не стоит сербская церковь! …<Церковь> должна была принимать в расчет и то, что внутри страны сербское население проживает не компактно, и то, что существует сербская православная диаспора в католических краях.
Патриарх Варнава, призванный вести крупную и дальновидную политику сербской церкви и сербского народа, оказался не на высоте. Он должен был помешать заключению конкордата, а не благословлять его, чтобы потом анафематствовать. Или же изначально потребовать таких же самых привилегий для православной церкви, которые даровалось католикам. Если бы он не растерял своего авторитета при дворе еще при жизни короля Александра, то всего можно было добиться тихо и незаметно, а не доводить дело до бунта и абсурдного столкновения церкви с державой.
…Конкордатскую компанию сводят к столкновению державы с церковью, которое случилось по вине Стоядиновича. Напротив, за это столкновение несут ответственность и сербские политики из тогдашней объединенной оппозиции, и сама корона, которая должна была стать арбитром в этом деле. Но корону представляло расколотое и несогласованное наместничество, поэтому Стоядинович должен был быть мудрее и наместничества, и Варнавы, и оппозиции. Впрочем, одно дело быть мудрее кого-то, а совсем иное – воплотить свои мудрые решения в жизнь!» [27]
Примерно аналогичную позицию, высказанную значительно деликатнее, занимал и патриарх сербский Гавриил (Дожич): «…Сербская церковь пропустила момент, когда Конкордат появился на сцене, и в недостаточной мере проявила внимание этой важной проблеме. Чрезмерно доверяли Королевскому наместничеству и Королевской власти. Патриарх сербский Варнава глубоко доверял королю Александру, а после его смерти – Королевскому наместничеству и его власти, уверенный в том, что фактор авторитета не позволит под предлогом закона нарушить интересы Сербской церкви. А потому ошибки были и с одной, и с другой стороны». [28]
Позицию, диаметрально противоположную позиции патриарха Варнавы в этом вопросе, занимал свт. Николай (Велимирович). Впрочем, его глубокая убежденность в том, что выходом из системного кризиса, в котором пребывала тогда Югославия, может быть лишь кардинальная перестройка самих основ южнославянского государства – казались тогдашним политикам «опасной демагогией».
Иначе и быть не могло.
Ни одна из политических сил, действовавших легально, не имела представления о конкретном способе выхода из системного кризиса. «Спасение Югославии», которое должно было осуществляться непонятно на какой основе, окончательно расщепило и измотало силы Сербии.
В то же самое время «спасение Югославии» в целом, и Конкордатский кризис в частности, заставили хорватов ещё теснее сплотить ряды. Хорваты-католики, посчитали себя глубоко униженными кампанией по борьбе с Конкордатом, и объединились с хорватами-нацистами в «дружбе против» «великосербской гегемонии». И после крушения Югославии в 1941 на сербов обрушится несоразмерная месть.
Примечания:
[1] Е. С. Тимонина Конкордатский кризис 1937 года в Югославии: апогей противостояния Сербской Православной Церкви и государства. ХРИСТИАНСКОЕ ЧТЕНИЕ Научный журнал Санкт-Петербургской Духовной Академии Русской Православной Церкви. № 4, 2023
[2] Резолуција Епархије горњокарловачке СПЦ.
https://sr.wikipedia.org/wiki/Конкордатска_криза
[3] Гласник СПЦ, №15, од 19.07.1937, С. 452
[4] dr Nikola Žutić. Srpsko pravoslavlje i Anglikanska crkva. Časopis Instituta za savremenu istoriju. Istorija 20.veka, broj I/2005.
[5] Патријарх Варнава у Божићној посланици 1936. // Repac, Lidija (2019-01-11). «Патријарх Варнава 1936. О коммунизму. Или ћемо бити Срби или отпадници»
[6] Е. С. Тимонина Конкордатский кризис 1937 года в Югославии
[7] Трибуна. Папа Пије XI против Српске Цркве. Љубљана, 1935. с.1. Цит. по: Клайич Немани. Конкордат между Ватиканом и Королевством Югославии и реакция Сербской Православной Церкви. Богослов.ру. https://web.archive.org/web/20100106164135/http://www.bogoslov.ru/text/257795.html
[8] цит. по: Милан Jовановиħ Стоимировиħ. Николаj Велимировиħ (1880-1956) // Златоусти проповедник Васкрслог Христа. Крагуjевац, 2003. Приредили Владимир Димитриjевић и Горан Вељковић. С. 36
[9] Там же.
[10] Владимир Цветковић. Још један осврт на предавање „Национализам Светог Саве“ Светог Николјаја Жичког // Црквене студије. 16 (2019). Ниш: Центар за црквене студије – Универзитет у Нишу – Центар за византијскословенске студије – Међународни центар за православне студије. С. 142. См. Дамиан Цветкович. Перспектива экуменического диалога в ранних произведениях святителя Николая Велимировича// Вопросы теологии, № 3 (2023). С. 436.
[11] цит по: Архимандрит Дамиан (Цветкович). Экуменический диалог в трудах и жизни свт. Николая (Велимировича). Диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия. Научный руковолитель: кандидат философских наук Лупандин Иван Владимирович. М., 2024
[12] Там же
[13] Там же
[14] Письмо Министру просвещения Стошовичу. Переписка Николая Велимировича, 1937. Цит. по: Е. С. Тимонина Конкордатский кризис 1937 года в Югославии…
[15] цит. по: Златоусти проповедник Васкрслога Христа… С. 38
[16] Stojadinović M. Ni rat ni pakt. Buenos Airos. 1963. S.525
[17] Там же, S. 531
[18] Там же, S. 532
[19] Мемоари Патриjарха Српског Гаврила. Сфаирос, Београд, 1990. C.112
[20] Цит. по: Е. С. Тимонина Конкордатский кризис 1937 года в Югославии…
[21] Katarina Dogan. «Život i djelovanje blaženog kardinala Alojzija Stepinca 1934-1960». Zagreb: zir.nsk.hr.
[22] Srećko Majstorović. Ivan Rafael Rodić, prvi beogradski nadbiskup. str. 62.
[23] Е. С. Тимонина. Конкордатский кризис 1937 года в Югославии…
[24] Milan Stojadinović, Ni rat ni pakt, S.543
[25] Мемоари Патриjарха Српског Гаврила… С 139
[26] Зоран Милошевич. «Славянский вопрос» и православие. Балканы: вчера, сегодня… завтра? Череповец, 2007. С.55
[27] Милан Jовановиħ Стоимировиħ… С. 40-42
[28] Мемоари Патриjарха Српског Гаврила… С 92-93
