Когда немецкие войска вошли в Загреб, правая рука Анте Павелича Славко Кватерник 10 апреля 1941 г. по радио объявил о создании Независимого Государства Хорватия (НГХ), на пространстве Хорватии, части Боснии и Герцеговины и Срема. Через НГХ была проведена демаркационная линия, разделявшая немецкую и итальянскую сферы влияния по линии Самобор – Петринья – Босански Нови – Приедор – Баня Лука – Яйце – Дони Вакуф – Травник – Високо – Сараево – Прача – Устипрача – Рудо. Позже эта линия была перенесена немного южнее.
В составе этого лишь формального сателлита Третьего рейха (им не управляли немцы, только сами усташи) проживало более 2 млн сербов, что составляло одну треть от общей численности населения НГХ. Как показывают «Документы Павелича» («The Pavelic Papers»), все вместе взятые «меньшинства (сербы, евреи и цыгане) составляли более половины от общей численности населения НГХ. Тем не менее, режим усташей немедленно начал кампанию по «очищению» Хорватии от тех, кого министр внутренних дел Андрия Артукович (выпускник францисканской гимназии в Широки Бреге, БиГ – А.Ф.) назвал «ненасытными паразитами». «Ужасающие массовые убийства возмутили даже закоренелых нацистских офицеров, которые протестовали в Загребе и Берлине… Самым шокирующим для итальянских военных и гражданских наблюдателей было участие представителей духовенства в массовых убийствах: агрессивное отношение Павелича к «проблеме меньшинств» пользовалось безоговорочной поддержкой архиепископа Сараевского и десятков других лиц, возможно, сотен представителей низшего духовенства, особенно из ордена францисканцев…»[1]. «Будучи последователем основателя Хорватской партии права партии Анте Старчевича, лидер усташей Анте Павелич назвал сербов главными врагами хорватского народа. Временами усташская пропаганда даже отрицала общее происхождение двух народов, утверждая, что хорваты были «потерянным племенем готов» (следовательно, «арийцами» в нацистском смысле), а сербы – расой рабов, завезенных на Балканы в результате турецкого завоевания… сербам в Независимом государстве Хорватия теоретически (а в большинстве случаев только теоретически) разрешалось перейти в римско-католическую веру и приобрести права, которые были закреплены только за «расово чистыми» хорватами… Министр образования усташей и доверенное лицо Павелича Миле Будак разъяснил расовую политику НГХ по отношению к сербам в своей печально известной формуле о том, что усташи «убьют треть, изгонят треть и обратят в свою веру треть сербского населения», превратив Хорватию в «католическое государство в течение десяти лет»»[2]. В июле 1941 г. Будак заявил: «Движение усташей основано на религии. Поэтому наши поступки проистекают из нашей преданности религии и католической церкви»[3].
«Геноцидное трио» в лице Германии, Св. Престола и Независимого Государства Хорватия против сербов, евреев и цыган действовали согласованно как теоретически (расовая теория), так и практически (теория перешла в практику геноцида). Причем, как ни парадоксально, «третьим лишним» здесь оказалась гитлеровская Германия, для которой имело значение лишь стабильное, без внутренних бунтов, стратегическое пространство. На первый план вышел Ватикан, стремившийся, как отмечает современный сербский исследователь Лазар Лукайич, «установить границу на Дрине, что не означает, однако, остановки его наступательных амбиций на этой реке»[4].
Почему именно в области проживания «западных сербов» (к западу от Дрины) сошлись преступные планы? Дело в том, что еще со времен османской оккупации этот район стал прочным оплотом сербской мобилизации и сопротивления[5]. Так р. Дрина, «западные сербы» и их главный город Баня Лука (ныне столица Республики Сербской) оказались в центре геостратегических планов по «великой трансформации» пространства юга Балканского полуострова со стороны Римско-католической церкви и служащих инструментом в реализации ее планов усташей. Повторим тезис, что нацистский Третий рейх и фашистская Италия оказались практически немыми наблюдателями, военные и гражданские служащие которых оставили свои собственные свидетельства без преувеличения ужасающих зверств усташей.
Уже в апреле 1941 г. власть усташей, установившаяся в Баня Луке, получила поддержку мусульман – организации «Молодые мусульмане» («Млади муслимани»), а также ведущей организации Католической акции «Крижары» («Крестоносцы»)[6]. Однако «Млади муслимани» играли второстепенную роль.
Целью усташей являлось изменение этнической структуры в области Баня Луки: зачистка «западных сербов.
Это не было спонтанным решением, еще в 1939 г. будущий поглавник (фюрер) НГХ Анте Павелич обозначил Баня Луку как «центр великого хорватского государства». «Согласно разработанной «структуре» в Баня Луке должен был быть административный, в Яйце – военный, а в Загребе – культурный центр Независимого государства Хорватия». План включал католицизацию, хорватизацию и ассимиляцию мусульман Баня Луки и вообще мусульман БиГ как «благородной» чистейшую («рейнсте» – как говорил Павелич Гитлеру) часть хорватского народа, его «цветы». 6 июня 1941 г. в Фушле и Бергхофе во время встречи Павелича с Гитлером и Риббентропом поглавник ознакомил их со своей идеей превращения Баня Луки в столицу НГХ. Он объяснил это тем, что «… будет трудно управлять страной из Загреба. Поэтому там нужно будет оставить только определенные политические власти, а часть правительственного аппарата переместить в Баня Луку». Первым шагом в этом направлении должен был стать «переезд в Баня Луку вице-президента правительства усташей во главе с вице-президентом Куленовичем и некоторыми департаментами, что должно особенно повлиять на мусульман с точки зрения их поддержки правительства усташей». 4 мая 1941 г. оно действительно туда переехало. По этому случаю Осман Куленович заявил: «Скоро в Баня Луку переедет ветеринарный и лесной отдел, а через некоторое время переместится и все хорватское государственное правительство»[7]. Глава штаб-квартиры усташей в Баня Луке Виктор Гутич в своих пропагандистских выступлениях обрисовывал контуры будущего усташского проекта «Нью Васюков»: «на строительство государственных зданий будет потрачено два миллиарда динаров», «в окрестностях Баня Луки будет построена одна из крупнейших радиостанций в Европе, будут проложены современные автомобильные и железные дороги», «здесь будут трудиться порядка 60 тыс. человек». Краеугольный камень первого административного здания усташей в Баня Луке был заложен 23 июля 1941 г. В то же время подразумевалось, что «будет проведена грандиозная очистка всей хорватской Краины» и, в частности, Баня Луки, от «нежелательных элементов», в первую очередь речь шла о сербах. 28 мая 1941 г. Гутич заявил: «Теперь я должен приступить к грандиозной работе по очистке хорватской Боснийской краины от нежелательных элементов, особенно Баня Луки, поскольку она становится столицей независимой Хорватии… Вождь и хорватские министры не могут дождаться прибытия в очищенную Баня Луку, и это будет быстро, потому что мы тоже будем работать быстро. Я буду здесь сильной железной метлой»[8]. Подчеркнем: это не план и не цели немецкого военного командования, это «внутренние хорватские дела» – зачистка усташами «западных сербов».
Однако это и не «геополитика по-усташски». Они были лишь инструментом по реализации гораздо более древнего и масштабного проекта.
14 июня 1941 г. папа Пий XII назначил в НГХ апостольского визитатора (представителя), главу бенедиктинского аббатства Монтеверджине Джузеппе Рамиро Марконе. Уже на следующий день у Марконе состоялось два долгих разговора с Загребским архиепископом Алойзие Степинцем. 5 августа Марконе посетил Павелича. Капеллан поглавника францисканец Дионизие Юричев заявил, что «каждый должен быть усташем», но что это значило, показала начавшаяся с августа 1941 г. обширная акция насильственного перекрещивания сербов из православия в католицизм. Это делалось настолько масштабно и быстро, что в некоторых районах власти усташей перестали обращать внимания на какие бы то ни было формальности перевода. В НГХ с этой целью при Директорате по повторению («Ravnateljstvo za ponovu»), в компетенцию которого входило право распоряжаться имуществом, отнятым у тех, кто был маркирован как «враг хорватского государства», был создан Религиозный отдел, целью работы которого становится перевод населения из православной веры в католическую. Акция перехода превратилась в систему, и о том, что ее размеры должны быть колоссальными, убедительным образом свидетельствует число «миллионов новообращенных», которое было предусмотрено в плане перекрещивания сербского населения[9].
Усташская «зачистка» начинается с ликвидаций в 1941 г. сербской духовной и светской элиты – владыки Платона Банялуцкого, протоирея Суботича и известного художника Шпиро Боцарича.
7 февраля 1942 г. произошла самая крупная бойня сербов во всей истории НГХ, реализованная в течение только одних суток – на руднике Раковац и в трех деревнях в окрестностях Баня Луки – Дракулич, Шарговац и Мотики.
Резня 7 февраля 1942 г. как «акт запрограммированного изменения демографической структуры в Баня Луке и ее окрестностях» была подготовлена серьезно при сотрудничестве с отрядом лейтенанта Йосипа Мислова и монахом-францисканцем Мирославом Филиповичем (известного также как Томислав Филипович, позднее получивший прозвище-новую фамилию «Майсторович», он же «Отец Сатана» или «Брат Сатана» – в зависимости от обращения к монаху как «отец» или «брат»), входившим в братство францисканского монастыря Петричевац возле Баня Луки.
Действия Мирослава Филиповича, как указывает современный сербский исследователь Предраг Лазаревич, «по форме психопатологических извращений превзошли «индустрию смерти» Освенцима[10].
«Вехи патологии» Филиповича, прошедшего путь от монаха-францисканца до коменданта лагеря смерти Ясеновац (подчеркнем, Ясеновац – это система лагерей смерти, а не концентрационный или трудовой лагерь), родился в боснийском городке Яйце 5 июня 1915 г. от отца Антония и матери Марии. Считается, что его мать была сербкой из семьи Радулович, а семья его отца сменила веру и перешла из православия в католицизм. В 1938 г. Мирослав присоединился к францисканскому ордену в монастыре Петричевац в Баня-Луке, где взял монашеское имя Томислав. После этапа послушания 30 июня 1933 г. принял монашеский постриг, закончил гимназию, поступил на философский и теологический факультет в Сараевском университете. В сентябре 1939 г. посвящен в сан священника, в середине следующего года стал капелланом (священником) монастыря в Петричевце. Вскоре он связался с хорватским политиком и усташем Виктором Гутичем (будущим усташским главой Баня Луки) и присоединился к фашистско-террористическому движению усташей. После переворота 27 марта 1941 г. в Белграде, когда соглашение между Королевством Югославия и Германией было аннулировано, Гитлер принял решение об интервенции в Югославию. Белград подвергся бомбардировке 6 апреля, а уже 10 апреля немецкие войска вошли в Загреб, граждане которого осыпали вступавших в его пределы нацистов цветами. В тот же день усташ Славко Кватерник объявил о создании Независимого Государства Хорватия. Мирослав Филипович сразу же вызвался стать самопровозглашенным военным капелланом вооруженных сил усташей. Из-за непослушания, произвола и связи с усташами в январе 1942 г. ему был направлен «передислокационный указ», назначающий его капелланом в области Рама-Шчит (Rama-Šćit, северная Герцеговина). Однако вместо того, чтобы принять новое назначение, он перешел во Вторую бригаду главного корпуса в Баня-Луке (элитное военное формирование усташей)[11].
Мирослав Филипович стал главным инициатором массового убийства населения 7 февраля 1942 г. в трех деревнях – Дракулич, Шарговац и Мотики – недалеко от Баня-Луки. Там было убито более 2300 сербов, из которых 550 были детьми. Из останков 2 291 жертв были идентифицированы благодаря усилиям политолога и социолога Лазара Лукайича, число убитых им было установлено в 2 400 человек. В Дракуличе, по свидетельствам выживших, произошло следующее: «В школьный класс неожиданно во время урока вошел Мирослав Филипович, которого учительница хорошо знала. Знали его и дети, потому что он часто проезжал через села Дракулич, Шарговац и Мотики. Он был одет в новую усташскую униформу. За ним вошли двенадцать усташей, которые стали рядом с кафедрой и доской, повернувшись к скамьям и детям… Филипович приказал учительнице поднять со скамьи одного сербского ребенка. Она, не зная, что будет, выбрала и вывела хорошенькую и аккуратную девочку Радойку, дочь Джуро Гламочанина. Учительница подумала, что ребенку нужно что-то продекламировать, как это было раньше. Когда Радойка подошла к кафедре, монах схватил ее, поднял на кафедру, достал нож и зарезал ее прямо там на глазах у других детей, учительницы и усташей. Затем он спокойно и с достоинством иезуита обратился к усташам, сказав им: «Усташи, здесь я, во имя Бога, христианизирую этих уродов, а вы следуйте за мной. Я первым принимаю весь грех на душу мою, я исповедую вас и избавлю от всех грехов» – приводит слова Филиповича историк Душан Лукач[12]. «В классе среди детей наступила паника, они кричали, пытаясь убежать. Под угрозой убийства Филипович приказал учительнице Добриле Мартинович выделить всех сербских детей, которых усташи затем вывели во двор школы. Филипович велел детям бегать кругами по двору, а на определенном расстоянии поставил усташей. Он достал камень и сказал: «Дети, смотрите!» и начал забивать ножом православных детей. Некоторые из них были ранены, окровавленные, они останавливались и кричали. Полузарезанных детей, обезумевших от боли, усташи встречали, били и убивали», – это показания на суде над Филиповичем учительницы Мары Шунич. «Он приказал усташам, чтобы, когда с ними поравняется какой-нибудь ребенок, у него надо отрезать любую часть тела – ухо, нос, руку, щеку, вынуть глаз – и засунуть в рассеченный живот, но чтобы искалеченный ребенок продолжал бежать. И так делалось до тех пор, пока все дети не умерли. Кто еще дышал, того добили на снегу. Учителя от увиденного сходили с ума»[13].
В отчете Усташской надзорной службы (Ustaškа nadzornа službа, «разведывательная полиция НГХ») из Баня-Луки от 11 февраля 1942 г. начальнику службы Евгению Дидо Кватернику было сообщено, что «одна рота усташского батальона под командованием Йосипа Мислова в сопровождении пастора о. Филиповича, 7 февраля в 4 часа утра захватила шахту Раковац и убила кирками 37 рабочих «греко-восточняков» (презрительное наименование православных, ставшее в НГХ официальным – А.Ф.). Они «продолжали убивать кирками и топорами греко-восточняков – мужчин, женщин и детей в деревнях Мотики, где было убито около 750 человек, Дракулич и Шарговац, где было убито около 1500 человек.Убийства завершились в тот же день около 14 часов»[14]. В течение десяти часов, были убиты, согласно официальному сообщению, 2287 человек. Земельная (республиканская) комиссия по установлению военных преступлений на территории Боснии и Герцеговины в 1944 г. опубликовала доклад, в котором указывается: «7 февраля 1942 г. усташские палачи во главе с лейтенантом усташей Йосипом Мисловом и приходским священником из Петричевца недалеко от Баня Луки Мирославом Филиповичем, также известным как убийца-капитан усташей, совершили как по способу казни, так и по количеству жертв, одно из самых жестоких массовых убийств невинного сербского населения Баня-Луки. Жертвами этой бойни стали более 2300 невинно убиенных мужчин, женщин, детей и стариков»[15].
Бойню пережили только семеро сербов. Один из них – десятилетний Мирко Стиякович, забившийся под кровать и оттуда видевший, как усташи убивают всю его семью. Мирко свидетельствовал, как после того, как усташи ушли, пытался спасти свою мать, у которой из разрезанного живота выпал кишечник. Станислав Божич, рабочий из Баня-Луки, 17 декабря 1943 г. заявил, что «после этого массового убийства началось обращение сербского населения из Баня-Луки и окрестных деревень из православия в католицизм. Переход осуществлялся исключительно путем заполнения определенных форм. Никаких канонических обрядов не было»[16].
Акт геноцида был совершен против абсолютно мирного сербского населения, которое было лояльно «государству», в котором оно проживало. Это была не карательная операция за «нарушения» или бунт, а этническая чистка. Резня в трех упомянутых деревнях на окраине Баня Луки была совершена только потому, что их жители были сербами православной веры. Их соседи-хорваты также участвовали в этой акции, ни один из непосредственных соседей хорватов, ни кто-либо из них за пределами этих деревень не сказал сербам о том, что усташи намечают на 7 февраля и не дал им шанса спастись бегством или укрыться, хотя о подготовке бойни знали многие. На уровне «государственной власти» ответственным за массовую резню являлся глава штаб-квартиры НГХ в Баня Луке Виктор Гутич. Как особо отмечают выжившие, «бойня была проведена с согласия, с помощью и при непосредственном участии католических священников, в первую очередь приходского священника Баня Луки Николы Билогривича, который насильственно католицизировал 1 500 сербов в Баня Луке, и монаха-францисканца Томислава Филиповича, впоследствии надзирателя лагерей в Ясеноваце и Градишке». Таким образом, именно в указанном геноцидном акте продемонстрирована и доказана связь между Римско-католической церковью и усташами. «Брат Сатана», отмечает Л. Лукайич, «символизирует всю глубину патологической ненависти и масштаб преступлений, которые католическое духовенство в этой области, вдохновленное и поощряемое Ватиканом, могло совершить и совершило против сербского народа»[17]. Из 7800 сербов, которые жили до войны в Баня Луке, около 4800 были выселены или убиты, а из оставшихся 3000 половина приняла католическую веру»[18].
[1] The Pavelic Papers. The Independent State of Croatia: 1941-1945. Document count: 76. https://archive.org/stream/208040482-the-pavelic-papers-pdf/208040482-THE-PAVELIC-PAPERS-pdf_djvu.txt
[2] The Pavelic Papers. Serbian Victims. Document count: 15. https://archive.org/stream/208040482-the-pavelic-papers-pdf/208040482-THE-PAVELIC-PAPERS-pdf_djvu.txt
[3] Schindley Wanda Religious Ritual and Symbolism in the Croatian Church-State Genocide // Proceedings of the First International Conference and Exhibit on the Jasenovac Concentration Camps (October 29-31, 1997), edited by Wanda Schindley and Petar Makara. Dallas, TX: Dallas Publishing, 2003. P. 9.
[4] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 24.
[5] Предраг Лазаревић Предговор // Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 9.
[6] Предраг Лазаревић Предговор // Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 9.
[7] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 38-39.
[8] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 41.
[9] Krizman Bogdan NDH između Hitlera i Mussolinija. Zagreb: Globus, 1983. S. 142-143.
[10] Предраг Лазаревић Предговор // Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 12.
[11] Ковачевић Антоније Majka „Fra Sotone“ je bila srpkinja: Na Badnje veče ubio je 600 srpskih žena i dece! klanje je za njega bio ritual za koji je imao posebnu odeću… [Электронный ресурс] // Serbiantimes.info. 26.12.2025. URL: https://serbiantimes.info/majka-fra-sotone-je-bila-srpkinja-na-badnje-vece-ubio-je-600-srpskih-zena-i-dece-klanje-je-za-njega-bio-ritual-za-koji-je-imao-posebnu-odecu/
[12] Ковачевић Антоније Majka „Fra Sotone“ je bila srpkinja: Na Badnje veče ubio je 600 srpskih žena i dece! klanje je za njega bio ritual za koji je imao posebnu odeću… [Электронный ресурс] // Serbiantimes.info. 26.12.2025. URL: https://serbiantimes.info/majka-fra-sotone-je-bila-srpkinja-na-badnje-vece-ubio-je-600-srpskih-zena-i-dece-klanje-je-za-njega-bio-ritual-za-koji-je-imao-posebnu-odecu/
[13] Ковачевић Антоније Majka „Fra Sotone“ je bila srpkinja: Na Badnje veče ubio je 600 srpskih žena i dece! klanje je za njega bio ritual za koji je imao posebnu odeću… [Электронный ресурс] // Serbiantimes.info. 26.12.2025. URL: https://serbiantimes.info/majka-fra-sotone-je-bila-srpkinja-na-badnje-vece-ubio-je-600-srpskih-zena-i-dece-klanje-je-za-njega-bio-ritual-za-koji-je-imao-posebnu-odecu/
[14] Извештај Усташке надзорне службе из Бање Луке број 69/42. 11. вељаче 1942 г. // Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и пискавици и ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 5.
[15] Ковачевић Антоније Majka „Fra Sotone“ je bila srpkinja: Na Badnje veče ubio je 600 srpskih žena i dece! klanje je za njega bio ritual za koji je imao posebnu odeću… [Электронный ресурс] // Serbiantimes.info. 26.12.2025. URL: https://serbiantimes.info/majka-fra-sotone-je-bila-srpkinja-na-badnje-vece-ubio-je-600-srpskih-zena-i-dece-klanje-je-za-njega-bio-ritual-za-koji-je-imao-posebnu-odecu/
[16] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С.
[17] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 30.
[18] Лукајић Лазар Фратри и усташе кољу – злочини и сведоци – покољ Срба у селима код Бање Луке Дракулићу, Шарговцу и Мотикама 7. фебруара и Пискавици и Ивањској 5. и 12. фебруара 1942. године. Београд: Фонд за истраживање геноцида, 2005. С. 41.
