Friday, December 2, 2022

Взгляды последнего виленского генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкого на национальную политику в белорусских губерниях Северо-Западного края

В силу особых властных полномочий генерал-губернаторов в Виленской, Гродненской и Ковенской губерниях, объединявших в своих руках не только управление гражданской администрацией края, но и командование Виленским военным округом, их взгляды оказывали значительное воздействие на систему внутренней политики российского правительства в крае. Если политические воззрения таких генерал-губернаторов как В.И. Назимов, М.Н. Муравьев, К.П. фон Кауфман, Э.Т. Баранов, А.Л. Потапов, П.П. Альбединский уже получили основательную разработку в российской историографии[i], то позиция последних генерал-губернаторов края все еще ждет детального исследования. В этой связи представляет определенный интерес оценка этнокультурного и политического положения в крае и размышления о методах национальной политики последнего виленского генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкого (1905–1909).

К.Ф. Кршивицкий был назначен на должность Виленского, Ковенского и Гродненского генерал-губернатора 19 декабря 1905 г. в возрасте 66 лет[ii]. Его назначению на этот высокий административный пост предшествовала длительная и успешная военная карьера. В 1858 г. выпускник кадетского корпуса в чине подпоручика был определен на службу в гренадерский стрелковый батальон. В 1860 г. молодой офицер (К.Ф. Кршивицкому еще не было полных 20 лет) был направлен в Академию Генерального штаба, окончив которую получил назначение в штаб 2-й гренадерской дивизии.  В 1863 г. дивизия была передислоцирована в Северо-Западный край, где принимала участие в боевых действиях против польских повстанцев. По всей видимости, именно тогда будущий генерал-губернатор впервые познакомился с особенностями края. После 1863 г. К.Ф. Кршивицкий последовательно занимал следующие должности: адъютанта и старшего адъютанта в штабе 18 пехотной дивизии, столоначальника I отдела Главного штаба. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. он исполнял обязанности начальника штаба 36-й пехотной дивизии. После войны в течение нескольких лет командовал 96-м Омским пехотным полком. В 1890 г. уже в звании генерал-майора К.Ф. Кршивицкий стал начальником штаба 7-го армейского корпуса. В 1891 г. состоялось новое назначение: на должность начальника штаба помощника командующего войсками Варшавского военного округа по Управлению Варшавским укрепленным районом. В 1895 г. К.Ф. Кршивицкий стал начальником 56-й резервной пехотной бригады. В 1899 г. в чине генерал-лейтенанта он принял под свою команду 35-ю пехотную дивизию, а в 1902 г. получил назначение на должность начальника 1-й гренадерской дивизии. Однако уже в 1903 г. ему пришлось в очередной раз сменить место службы и занять должность коменданта Либавской крепости. Наконец в декабре 1904 г. К.Ф. Кршивицкий становится помощником командующего войсками Виленского военного округа, чтобы спустя год заменить своего начальника Виленского генерал-губернатора А.А. Фрезе. В марте 1909 г. К.Ф. Кршивицкий покидает пост генерал-губернатора и становится членом Государственного совета. Таким образом, в должности генерал-губернатора он находился чуть более 3-х лет. 

В качестве генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкому пришлось управлять краем в сложных условиях революционных беспорядков 1905-1907 гг., которые в белорусских губерниях Северо-Западного края тесно переплетались с конфликтами на этнической и религиозной почве. По всей видимости, к середине 1906 г. у виленского генерал-губернатора сформировались взгляды на цели и методы национальной политики в регионе. Об этих представлениях можно судить на основании его письма от 20 августа 1906 г., отправленном премьер-министру П.А. Столыпину[iii].  

К.Ф. Кршивицкий констатировал, что белорусское население «по языку и нравам представляет нечто среднее между коренными русскими и поляками», причем «северо-западный белорус одинаково легко обращается и в русского и в поляка, тяготея культурно более к последнему в силу того, что Литва и Белая Русь в течение нескольких веков были с Польшей в государственном союзе, оставившем глубокий след во многих проявлениях местной жизни»[iv]. Если в украинских губерниях, по мнению главного начальника края, исход польско-русского культурного противостояния завершился в пользу России, то в белорусских губерниях борьба за национальную идентичность еще далека от завершения. 

В своем письме виленский генерал-губернатор критиковал методы внутренней политики правительства в крае, которые сложились после польского восстания 1863–1864 гг. В частности, он утверждал, что российскому правительству «в настоящее время надо отказаться от проводимой им в течение 40 лет политики механического воздействия», которая была направлена на «внешнее угнетение польского элемента»[v]. По мнению К.Ф. Кршивицкого, такая система правительственных мероприятий не смогла подорвать польского доминирования в крае. Однако этот вывод не означал отказа от стратегического курса русского правительства на деполонизацию белорусских губерний Северо-Западного края. Если в отношении этнографической Польши (губерний Царства Польского) генерал-губернатор без колебаний признавал права польской национальности, то «допущение полонизации белорусского племени» он считал «великим грехом пред русским народом»[vi]. Не ставя под сомнение главную цель российского правительства, К.Ф. Кршивицкий предлагал пересмотреть тактику внутренней политики. По его мнению, в борьбе против польского влияния и полонизации белорусского и литовского крестьянства «у центральной государственной власти, кроме мер культурного характера, в настоящее время … нет никакой возможности ни помочь, ни помешать которой либо из сторон»[vii]. Таким образом, в противодействии польскому национализму генерал-губернатор делал ставку не на административные запреты и ограничения, а на необходимость «всеми культурными мерами пробуждать сознание в Белоруссии и сохранить белорусов для восприятия русской культуры»[viii].

В качестве методов «культурного характера» К.Ф. Кршивицкий предлагал самый широкий перечень действий: перевод дополнительного богослужения в римско-католических церквях на белорусский язык, открытие начальных школ с обучением на белорусском языке, создание «кадра убежденных и бескорыстных просвещенных священнослужителей из местного населения», покупка на льготных условиях крестьянами земли и развитие среди них кооперативных и кредитных обществ, издание «дешевых народных книжек на местном наречии»[ix]. Особые надежды виленский генерал-губернатор возлагал на введение «земского самоуправления в Литве и Белоруссии» при условии включения этого региона в тесные экономические отношения с великорусским промышленным центром. В таком случае «русская культура и язык будут иметь шансы естественно взять вверх» в белорусских и литовских губерниях[x]. К.Ф. Кршивицкий специально оговаривал необходимость «дать преобладание крестьянскому элементу пред элементами городским и частновладельческим польским» в проектируемых земских учреждениях, что «будет вернейшее средство поднять русский элемент в крае»[xi]. Осуществление своей программы начальник края связывал с активизацией деятельности местной русской и «нарождающейся белорусской интеллигенции»[xii], которые должны были получить широкую поддержку со стороны правительства. В письме указывалось, что консервативные общественные организации «Крестьянин» и «Северо-Западное Русское Вече» получают содействие и поддержку генерал-губернатора. 

Автор письма оптимистически полагал, что после реализации предложенных им мер «при русском языке в школе, администрации, суде и самоуправлении, при порядках и законах, одинаковых с имперскими, для польской культуры фактически не будет места и она естественно ослабнет»[xiii]. Примечательно, что К.Ф. Кршивицкий не допускал даже мысли о том, что расширение сферы использования белорусского языка может вызвать развитие белорусского сепаратистского движения. Если в отношении литовского национального движения, он отметил, что «усматривать в самом развитии литовцев какую-либо опасность для государственных целей нет, по моему убеждению, ни малейших оснований»,[xiv]то появление в Вильно изданных на латинице белорусских букварей было расценено им как признак работы «польских культурных кружков»[xv]. Печатная продукция издательства «Загляне сонца i ў наша аконца» воспринималась генерал-губернатором как результат полонизаторской деятельности, а не как первые шаги активистов формирующегося белорусского национального движения.        

Таким образом, последний виленский генерал-губернатор предлагал применить новые методы в национальной политике применительно к западным губерниям. С одной стороны, его программа мероприятий «культурного характера», как представляется, была в принципе более гибкой и потенциально эффективной, чем политика простых административных запрещений. Можно не согласиться с оценками политической линии М.Н. Муравьева, которая далеко не сводилась к репрессивной составляющей. Видимо, к началу XX в. в кругах высшей администрации муравьевское политическое наследие воспринималось через призму запретов. Предлагаемая К.Ф. Кршивицким политика соответствовала новым правовым и политическим условиям, которые сложились в Российской империи после указа от 12 декабря 1904 г. об отмене ряда ограничительных мер в отношении польского населения Западного края, указа о веротерпимости от 17 апреля 1905 г., манифеста 17 октября 1905 г. Его проект противодействия польским ассимиляционным усилиям с помощью «всяческого содействия пробуждению национального самосознания белорусов» расширял возможности властей в формировании общерусской национальной идентичности и не препятствовал модернизации страны. С другой стороны, довольно сложно судить о том, в какой степени правительству удалось бы реализовать программу, намеченную в общих чертах К.Ф. Кршивицким. По крайней мере, в 1911 г. П.А. Столыпин не решился на открытие земских учреждений в Виленской и Гродненской губерниях. По всей видимости, далеко не все политические идеи, высказанные виленским генерал-губернатором, получили бы поддержку среди высшей бюрократии. Так, в белорусских губерниях не были открыты начальные учебные заведения с белорусским языком преподавания. В любом случае программа виленского генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкого являлась примером поиска новых методов национальной политики, которые в большей степени отвечали бы потребностям успешного строительства «большой русской нации» в условиях модерного общества.                        


[i] Комзолова А.А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху Великих реформ. – М.: Наука, 2005. – 383 с. 

[ii] Литовский государственный исторический архив (далее – ЛГИА) Ф. 378. 1905. Д. 244. Л. 4–10.  

[iii] ЛГИА. Ф. 378. 1906. Д. 412. Л. 3–6. 

[iv] Там же. Л. 4.

[v] Там же. Л. 5.

[vi] Там же. 

[vii] Там же. Л. 4 об.

[viii] Там же.

[ix] Там же. Л. 5.

[x] Там же. Л. 5 об.

[xi] Там же.

[xii] Там же. Л. 6.

[xiii] Там же. Л. 5 об.

[xiv] Там же. Л. 3-3 об.

[xv] Там же. Л. 6.

Александр КИСЕЛЕВ
Александр КИСЕЛЕВ
Киселёв Александр Александрович - кандидат исторических наук, сотрудник Центра евразийских исследований филиала РГСУ (Минск).

последние публикации